WWW.DISUS.RU

БЕСПЛАТНАЯ НАУЧНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

 

Игоревна развитие контроля поведения, совлада ния и психологически х защит в подростковом возрасте

На правах рукописи

_________________








Ветрова Ирина Игоревна


развитие контроля поведения, совладания и психологических защит в подростковом возрасте




Специальность 19.00.13 – «Психология развития, акмеология»

(психологические науки)

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени

кандидата психологических наук


Москва – 2011

Работа выполнена в лаборатории психологии развития

Учреждения Российской академии наук Института психологии РАН



Научный руководитель: доктор психологических наук, профессор

Сергиенко Елена Алексеевна

Официальные оппоненты: доктор психологических наук, профессор

Поддьяков Александр Николаевич

кандидат педагогических наук

Люсин Дмитрий Владимирович


Ведущая организация: Учреждение Российской академии образования

«Психологический институт РАО»

Защита состоится «8» декабря 2011 г. в _13.00__ час. на заседании диссертационного совета Д 002.016.03 при Учреждении Российской академии наук Институте психологии РАН по адресу: 129366, Москва, ул. Ярославская, д.13, корп.1.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Учреждения Российской академии наук Института психологии РАН.

Автореферат разослан «__»________ 2011 г.

Ученый секретарь

диссертационного совета,

кандидат психологических наук Е.А. Никитина

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность исследования

В последние два десятилетия проблема саморегуляции и регуляции поведения становится одной из центральных в психологии. Множество социальных и личностных проблем (аддикции, правонарушения, проблемы в семье, проблемы взаимоотношения с другими людьми и т.д.) имеют корни в нарушениях саморегуляции. Особенно данные проблемы обостряются в подростковом возрасте. Именно в этом возрасте происходит бурное физическое развитие, половое созревание и психические изменения, вызывающие появление чувства взрослости. Одна из наиболее ярких характеристик данного периода – личностная нестабильность, которая проявляется в эмоциональной лабильности, тревожности, противоречивости чувств, нравственной неустойчивости, колебаниях самооценки. От того, как будет развиваться способность регуляции поведения в этом возрасте, зависит не только способность решать трудные жизненные задачи, но и в целом благополучие личности в старшем возрасте.

Многие авторы, исследующие развитие саморегуляции, предлагают свои модели данного процесса, фокусируясь в значительной степени на отдельных аспектах регуляции поведения: например, когнитивном (Моросанова, 2001), эмоциональной регуляции (Никольская, 2000) или проблеме становления воли (Ю. Куль, цит. по Шапкин, 1997). В отечественной и зарубежной психологии существует ряд подходов к регуляции поведения и саморегуляции (В.А. Бодров, Л.Г. Дикая, О.А. Конопкин, Т.В. Корнилова, Р. Лазарус, Д.А. Леонтьев, В.И. Моросанова, А.О. Прохоров, Л. Пулккинен и другие). Наряду с ними разрабатывается представление о контроле поведения как общем ресурсе саморегуляции (Сергиенко, 2006, 2009).

Контроль поведения понимается как психологический уровень регуляции, опирающийся на индивидуальные ресурсы человека, что обеспечивает индивидуальное своеобразие выбора способов адаптации (Сергиенко, 2009). Представление о контроле поведения разрабатывается в контексте системно-субъектного подхода (Сергиенко, 2011). В рамках этого подхода контроль поведения рассматривается как регулятивная функция субъекта наряду с коммуникативной и когнитивной функциями. Субъект выступает системообразующим фактором контроля поведения. Контроль поведения – как феномен саморегуляции, основанный на ресурсах индивидуальности (когнитивных, эмоциональных волевых способностях) и их интегративности, – создает индивидуальный паттерн саморегуляции. В отличие от подхода к саморегуляции, разрабатываемого в отечественной психологии на основе теории деятельности (Моросанова, 2007; Прохоров, 2005, 2009; Леонова, 2007; Леонтьев, 2006), контроль поведения охватывает и неосознаваемые уровни регу­ляции поведения и базируется не на особенностях деятельности, а на становлении и реализации инди­видуальных ресурсов (способностей человека), т.е. на внутренних психологических механизмах (Сергиенко, 2009). Данное положение опирается на представление о единстве когнитивных, аффективных и волевых психических процессов (Рубинштейн, 2002; Выготский, 1984; Веккер, 1998; Mandler, 1975; Izard, Buechler, 1980; Plutchik, 1980; Tomkins, 1962 и другие).



Одной из актуальных и дискуссионных тем современной психологии является соотношение совладающего поведения и психологических защит, а также их природы. Гипотеза, вытекающая из разработки конструкта «контроль поведения», состоит в том, что указанный конструкт, как основа индивидуальных способов регуляции, должен быть тесно связан с защитными механизмами: совладающим поведением и психологической защитой, составляющими континуум адаптивного поведения, который опирается на индивидуально вариативные ресурсы человека. Следствием этого подхода является объедине­ние в единое пространство адаптивных механизмов поведения: совладания, психологических защит, контроля поведения. Подобное предположение опирается на совре­менные представления о соотношении психологических защит и совладающего поведения (Абитов, 2007; Либина, 2008; Сирота, Ялтонский, 1994; Ялтонский, 1999; Нааn, 1977; Lasaruz, 1999; Vaillant, 1977).

Таким образом, контроль поведения является формой целостной регуляции поведения, включающей в себя специфические ресурсы конкретного человека, что обеспечивает индивидуальные варианты адаптации и позволяет преодолевать трудные ситуации развития, деятельности и собственной жизни. Следовательно, особенно важно изучить связь контроля поведения с защитными механизмами в периоды становления и реорганизации регулятивного поведения, происходящей в подростковом возрасте. Наиболее адекватным методом для выявления динамики был выбран метод лонгитюда, дополненный методом поперечных срезов для подтверждения валидности исследования на небольшой выборке.

Теоретическая гипотеза исследования: Контроль поведения как индивидуальный ресурс регуляции поведения связан с адаптационными механизмами и стратегиями в различных, в том числе, и трудных жизненных ситуациях.

Цель работы заключается в выявлении возрастной динамики и степени соответствия составляющих контроля поведения, психологических защит и стратегий совладания в подростковом и раннем юношеском возрасте.

Объект исследования: Психологическая регуляция поведения в подростковом и раннем юношеском возрасте.

Предмет исследования: Индивидуальные механизмы саморегуляции – контроль поведения, психологические защиты и стратегии совладания.

Гипотезы исследования:

  1. Составляющие контроля поведения, психологические защиты и стратегии совладания имеют различную динамику в возрасте с 14 до 18 лет.
  2. Способ согласования составляющих контроля поведения, психологических защит и стратегий совладания имеет половые и возрастные различия в период с 14 до 18 лет.
  3. Существуют различия в уровне напряженности психологических защит и частоте использования стратегий совладания у испытуемых с высокими и низкими значениями составляющих контроля поведения в возрасте с 14 до 18 лет.
  4. Составляющие контроля поведения, психологические защиты и стратегии совладания связаны с показателями эффективности регуляции поведения – тревожностью и приспособленностью в возрасте 16-18 лет. Существует половая и возрастная специфика выделенных соотношений.

В соответствии с исследовательскими гипотезами были сформулированы задачи исследования:

    1. Изучить динамику составляющих контроля поведения, копинг-стратегий и психологических защит в возрасте от 14 до 18 лет.
    2. Выявить половые различия в динамике составляющих контроля поведения, копинг-стратегий и психологических защит в возрасте от 14 до 18 лет.
    3. Выявить закономерности, возрастные и половые различия в связях показателей контроля поведения, копинг-стратегий и психологических защит.
    4. Сравнить частоту использования копинг-стратегий и уровень напряженности психологических защит у испытуемых с высокими и низкими значениями показателей контроля поведения, выявить возрастные и половые особенности.
    5. Выявить связи составляющих контроля поведения, копинг-стратегий и психологических защит с уровнем напряженности и уровнем приспособленности как показателями эффективности регуляции поведения.
    6. Выявить половые и возрастные различия в связях составляющих контроля поведения, копинг-стратегий и психологических защит с уровнем напряженности и уровнем приспособленности.

Теоретической основой работы выступили положения системно-субъектного подхода (Е.А. Сергиенко), в основе которого лежат идеи психологии субъекта А.В. Брушлинского, психологии регуляции поведения (О.А. Конопкин, Ю. Куль, В.И. Моросанова, О.С. Никольская, Л. Пуллкинен, Е.А. Сергиенко и др.), психологии совладающего поведения (Р.М. Грановская, Т.Л. Крюкова, А.В. Либина, И.М. Никольская, Н.А. Сирота, В.М. Ялтонский, R. Lasarus, E. Frydenberg и др.), а также основные положения учения о психологических защитах личности (Л.И. Анцыферова, Р.М. Грановская, Р. Плутчик, З. Фрейд и др).

Методы исследования. Для решения поставленных задач и проверки гипотез были использованы следующие методики диагностики показателей регуляции поведения испытуемых: опросник «Стилевые особенности саморегуляции поведения – ССП-98» (Моросанова, 2004), опросник «Шкала контроля за действием»(HAKEMP-90) Ю. Куля в адаптации С.А. Шапкина (Шапкин,1997), опросник «Эмоциональный интеллект» (SREIT) Н. Шутте с коллегами в переводе А.В. Садоковой (Schutte et al., 1998, Садокова, 2001), опросник Юношеская копинг-шкала адаптированный Т.Л. Крюковой вариант Adolescent Coping Scale (ACS) Э. Фрайденберг и Р. Льюиса (Крюкова, 2002, 2007), адаптированный вариант методики LSI (Life>

Математико-статистическая обработка результатов исследования осуществлялась с применением компьютерных пакетов STATISTICA 6.0, SPSS v.11. Она включала корреляционный анализ (коэффициент ранговой корреляции Спирмена), применение непараметрических критериев оценки достоверных различий между связанными и несвязанными выборками (критерии Т-Вилкоксона, Манна-Уитни), а также критерия для сопоставления распределений признака. При анализе результатов принимались во внимание пол и возраст испытуемых.





Эмпирическая база исследования. Настоящее исследование проводилось на базе общеобразовательной школы №870 г. Москвы с профильными физико-математическими и гуманитарными классами на протяжении 2004-2009 года. Общий объем выборки составил 177 человек.

В группу лонгитюда, тестируемую на протяжении 5 лет, изначально вошли 81 подросток (40 мальчиков и 41 девочка), из них приняли участие во всех срезах логнитюда 43 подростка (24 мальчика и 19 девочек). Средний возраст участников на момент первого обследования 14,3 года, на момент последнего – 18,5 лет. Первое исследование было проведено, когда испытуемые обучались в 8 классе. К моменту последнего исследования все испытуемые успешно закончили школьное обучение и поступили в различные вузы. Ситуация окончания школы и выбора дальнейшего образования была рассмотрена как объективно трудная жизненная ситуация.

В исследовании методом поперечных срезов приняли участие 134 подростка в возрасте от 14 до 16 лет. Было выделено 3 возрастные группы:

  • 14-летние подростки (средний возраст 14,2 лет) – 60 человек: 22 мальчика и 38 девочек;
  • 15-летние подростки (средний возраст 15,3 лет) – 54 человека: 27 мальчиков и 27 девочек;
  • 16-летние подростки (средний возраст 16,4 лет) – 20 человек: 12 мальчиков и 8 девочек.

Достоверность полученных результатов и сделанных на их основании выводов обеспечивается теоретической обоснованностью; использованием адекватных диагностических методик исследования; репрезентативностью выборки; сравнительным анализом результатов лонгитюдного исследования с данными, полученными методом поперечных срезов; сочетанием количественного и качественного анализа эмпирических данных; корректностью применения методов статистической обработки; сравнением полученных результатов с результатами, полученными в работах других авторов.

Научная новизна исследования

Впервые в отечественной психологии проведено комплексное лонгитюдное исследование механизмов регуляции поведения в подростковом и раннем юношеском возрасте. Показана динамика контроля поведения, соотношение его составляющих. Впервые исследовано соотношение контроля поведения, совладания и психологических защит как непрерывного континуума механизмов регуляции поведения у подростков. Выявленные половые и возрастные различия демонстрируют индивидуальную специфичность соотношения контроля поведения с совладающим поведением и психологическими защитами. Показано, что высокий уровень контроля поведения связан с выбором стратегий совладания, направленных на решение проблемы. Также продемонстрировано, что становление устойчивых стилей совладания происходит, в первую очередь, за счет трансформации взаимосвязей с другими механизмами регуляции поведения – составляющими контроля поведения и психологическими защитами.

Теоретическая значимость работы обусловлена комплексным подходом к проблеме саморегуляции и регуляции поведения. Получены доказательства обоснования контроля поведения как основы индивидуальной регуляции, показана его относительная устойчивость, гетерогенность и гетерохронность составляющих (когнитивного, волевого и эмоционального контролей) в подростковом возрасте. Гетерогенность и гетерохронность в структуре контроля поведения выражается как в различной динамике отдельных составляющих, так и их соотношения, а также в особенностях взаимосвязи с копинг-поведением и психологическими защитами. При сравнении трех компонентов контроля поведения наибольшую возрастную динамику демонстрирует когнитивный контроль, эмоциональный контроль менее динамичен, а самым стабильным является волевой контроль. Впервые изучен вопрос о динамике соотношения контроля поведения, психологических защит и совладания. Показано, что психологические защиты и совладающее поведение, по-видимому, опираются на разные механизмы индивидуальной регуляции и не являются биполярными конструктами единого адаптивного поведения. Представлен многоуровневый анализ изменений, происходящих в жизни подростков на этапе становления совладающего поведения, показан механизм встраивания копинг-поведения в единый механизм регуляции поведения наряду с контролем поведения и психологическими защитами. Проведено сопоставление копинг-поведения и психологических защит в контексте их соотношения с контролем поведения. Реализация исследования в режиме лонгитюда позволила показать трансформацию не только отдельных механизмов регуляции поведения, но и динамику их взаимосвязи. В целом, данная работа дает принципиальные аргументы о развитии индивидуального репертуара защитных механизмов поведения, их соотношении.

Практическая значимость работы заключается в комплексном подходе к регуляции поведения в подростковом и раннем юношеском возрасте. Представленный разноуровневый механизм регуляции поведения создает основу для комплексного подхода психолога в психопрофилактической работе по коррекции поведения в подростковом и раннем юношеском возрасте. Разработка диагностической процедуры может представлять интерес для специалистов, работающих с подростками и заинтересованных в прогностических оценках и комплексном исследовании состояния подростков как в трудных, так и в обыденных жизненных ситуациях.

Положения, выносимые на защиту:

  1. Контроль поведения выделяется как самостоятельный конструкт саморегуляции. Он относительно независим от других защитных механизмов, что раскрывается через своеобразие структуры его составляющих (когнитивного, волевого и эмоционального контролей), их возрастную динамику и особенности взаимосвязей с совладанием и психологическими защитами.
  2. В подростковом и раннем юношеском возрасте происходит трансформация механизмов регуляции поведения, что выражается в изменении соотношения контроля поведении, совладающего поведения и психологических защит.
  3. Совладающее поведение и психологические защиты не являются разными полюсами одного континуума. Более тесная и постоянная связь контроля поведения с совладающим поведением позволяет предположить, что контроль поведения является ресурсной основой копинг-стратегий.
  4. Существует внутренняя неоднородность компонентов контроля поведения и разнообразие в отношениях с копинг-поведением и психологическими защитами. Когнитивный контроль по сравнению с эмоциональным и волевым обладает наибольшей возрастной динамикой. Динамика эмоционального контроля менее выражена, а волевой контроль является наиболее стабильным в подростковом возрасте. Эмоциональный контроль в большей степени связан с совладающим поведением по сравнению с когнитивным и волевым контролями, а когнитивный контроль преобладает в отношениях с психологическими защитами.
  5. Существует гетерохронность и гетерогенность в соотношении контроля поведения, копинг-поведения и психологических защит в подростковом и раннем юношеском возрасте. Происходит дифференциация контроля поведения и совладания в раннем юношеском возрасте. Психологические защиты остаются обособленным защитным механизмом как в подростковом, так и в раннем юношеском возрасте.
  6. Существуют половые особенности соотношения защитных механизмов поведения, наиболее ярко проявляющиеся в раннем юношеском возрасте. У юношей происходит усиление связи копинг-поведения и контроля поведения, а у девушек, наоборот, – ослабление взаимосвязи показателей.
  7. Контроль поведения сопряжен с эффективным использованием копинг-поведения. Высокий уровень когнитивного, волевого и эмоционального контроля связан с использованием стратегий совладания, направленных на решение проблемы, поиск социальной поддержки или отвлечение, что также связано с невысоким уровнем тревожности и общей приспособленностью в основных жизненных сферах.

Апробация результатов исследования.

Результаты работы докладывались и обсуждались на научных конференциях, симпозиумах и семинарах, в том числе: на международной межвузовской научно-практической конференции студентов, аспирантов и молодых специалистов «Психология XXI века» в 2006-2010 годах, на Межвузовской конференции молодых ученых по результатам исследований в области психологии, педагогики, социокультурной антропологии в 2007 и 2008 годах, на I и II-й Международной научно-практической конференции «Психология совладающего поведения» в 2007 и 2010 годах, на международной конференции молодых ученых «Психология – наука будущего» в 2007 и 2009 годах, на итоговой научной конференции Института психологии РАН 11-12 февраля 2010 г.

Публикации. По теме диссертации опубликовано 11 работ общим объемом 5,1 п.л., в том числе 2 статьи общим объемом 0,81 п.л. в рецензируемых научных журналах, указанных в списке ВАК.

Структура диссертации. Работа состоит из введения, трех глав, заключения, библиографии (всего 165 наименований, из них 72 – на иностранных языках) и 7 приложений. Объем основного текста диссертации составляет 202 страницы. Текст диссертации включает в себя 10 таблиц и 73 рисунка. Приложения содержат таблицы описательной статистики.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ ДИССЕРТАЦИИ

Во введении обосновывается актуальность темы диссертации; определяются цель, задачи, предмет и объект исследования; формулируются гипотезы и положения, выносимые на защиту; характеризуется теоретико-методологическая основа работы; раскрывается научная новизна полученных результатов, теоретическая и практическая значимость работы; приводятся сведения о публикациях и апробации результатов.

В первой главе «Подходы к пониманию индивидуальных стилей регуляции поведения» последовательно рассматривается ряд вопросов, посвященных отдельным механизмам регуляции поведения.

В первом параграфе «Проблема регуляции поведения и ее составляющих. Основные концепции и подходы» обоснована возможность введения нового конструкта – «контроля поведения» (Сергиенко, 2006, 2010) – на основе анализа ведущих направлений исследования саморегуляции и регуляции поведения (Конопкин, 1995, 2005, 2008; Моросанова, 2001, 2007; Шапкин, 1997; Никольская, 2000; Pulkkinen, 1992, Pulkkinen et. al., 2005; Прохоров, 2002, 2005; Дикая, 2003 и др.)

Во втором параграфе «Контроль поведения, как основа индивидуально-стилевых особенностей регуляции поведения» дается представление о контроле поведения как психологическом уровне регуляции поведения, опирающемся на индивидуальные ресурсы человека, что обеспечивает индивидуальное своеобразие выбора способов адаптивного поведения (Сергиенко, 2010). Описываются три субсистемы контроля поведения: когнитивный контроль, эмоциональный контроль и волевой контроль. Контроль поведения рассматривается как единая система, включающая три субсистемы регуляции, которые основаны на ресурсах индивидуальности и интегрируются, создавая индивидуальный паттерн саморегуляции. Однако, при обозначении субсистем когнитивного контроля, эмоциональной регуляции, волевого контроля имеется в виду не только организация когнитивных, эмоциональных и волевых процессов, но и использование индивидуального ресурса субъекта по контролю внешних ситуаций и внутренних состояний. Эффективность контроля поведения связана с возможностями реализации психических ресурсов для решения жизненных задач, значимость которых определяется субъектом, им же отбираются осознанно и/или неосознанно стратегии их решения. Соотношение стратегий решения может указывать на профиль контроля поведения, на ресурсы функционирования которого они опираются.

Как основа саморегуляции контроль поведения определяет стиль жизни и деятельности, а также индивидуальные стратегии адаптации к трудным ситуациям.

Третий параграф «Изучение становления стилей совладания и его ресурсов в подростковом возрасте» посвящен теоретическому анализу проблемы совладания с трудными жизненными ситуациями. Дано определение совладающему (копинг) поведению, как целенаправленному социальному поведению, позволяющему субъекту справиться со стрессом или трудной жизненной ситуацией, используя осознанные стратегии действий. Это сознательное поведение, направленное на активное взаимодействие субъекта с ситуацией – изменение ситуации (поддающейся контролю) или приспособление к ней (если ситуация не поддается контролю) (Крюкова, 2004). Проведен анализ существующих классификаций копинг-поведения (Lazarus, Folkman, 1984; Никольская, Грановская, 2001; Frydenberg, Lewis, 2000; Hobfoll, 1996 и др.). Подробно рассмотрена проблема эффективности совладающего поведения и описан ресурсный подход к проблеме копинг-поведения (Frydenberg, Lewis, 2002).

Важно отметить, что на подростковый возраст приходится становление стилей совладания (Frydenberg, 2004, Хазова, 2004). При этом совладающее поведение подростков имеет свою специфику (Jung, Khalsa, 1989; Kliewer, 1991; Lewis, Kliewer, 1996; Nakaho, 1991; E. Frydenberg, 1997). В настоящее время существуют две равно принятые позиции в определении влияния процесса взросления на копинг-поведение. Согласно первой (преимущественно психоаналитической) развитие личности делает копинг-поведение более успешным, совершенствуя его стратегии. Согласно другой, феноменологической, ситуационной модели (Lazarus, Folkman, 1984) «зрелость» копинг-стратегий оценивается, исходя из контекста ситуации и результатов адаптации. В отечественной психологии проведены фундаментальные исследования совладающего поведения младших школьников (Грановская, Никольская, 2001), старшеклассников и студентов-первокурсников (Крюкова, 2007; Сапоровская, 2003). По результатам исследований под руководством Т.Л. Крюковой в 2000 - 2005гг. у старшеклассников и студентов 15-19 лет зафиксировано сложившееся в процессе социализации совладающее поведение с более или менее выраженным набором предпочитаемых и отвергаемых стратегий. Было установлено, что сочетание различных стратегий является подвижным и допускает альтернативы.

Для нас больший интерес представляет изучение ресурсов копинг-поведения в норме в контексте контроля поведения. В результате пилотажного исследования (Сергиенко, Ветрова, 2004), ставшего началом лонгитюдного исследования, была обнаружена многомерная связь копинг-поведения и контроля поведения. На основании полученных данных было сделано предположение о контроле поведения как ресурсной основе для становления стилей совладающего поведения в подростковом возрасте. Однако при более детальном анализе появилась необходимость разнесения понятий копинг-поведения и психологической защиты.

В четвертом параграфе «Соотношение совладающего поведения и психологических защит как защитных механизмов личности» проведен анализ представлений о психологических защитах от истоков до современности (Freud, 1965, Фрейд 1990, Grzegolowska-Klarkowska, 1980, 1981, Карвасарский, 2002, Plutchik and al., 1979 и др.), представлены существующие точки зрения на соотношение копинг-поведения и психологических защит (Никольская, Грановская, 2001; Кружкова, Шахматова, 2006; Lazarus, 1999; Нааn, 1977; Абитов, 2007; Либина, 2008).

Подход к поиску единых механизмов человеческой адаптации в работах И.Р. Абитова и Е.В. Либиной очень близок, но не тождественен гипотезе о регулятивной функции субъекта – контроле поведения, развиваемой в работах Е.А. Сергиенко (Сергиенко, 2005, 2006, 2007). Основы системно-субъектного подхода (Сергиенко, 2007) могут быть использо­ваны в разработке проблемы соотношения совладающего поведения и психологических защит. Следствием этого подхода является объедине­ние в единое пространство регулятивных механизмов поведения, связанных с адаптацией: совладания, психологических защит, контроля поведения. Контроль поведения, как феномен саморегуляции, основан на ресурсах индивидуальности (когнитивных, эмоциональных волевых способностях) и их интегративности, создавая индивидуальный паттерн саморегуляции. Можно предположить, что профиль контроля поведения как своеобразное соотношение когнитивного, эмоционального и волевого компонентов будет связан с типами стратегий совладения и видами предпочитаемых психологических защит. Т.е. уровень и особенности субъектной организации, степень зрелости как согласованность ценностей личности и интегративных возможностей субъекта реализовать задачу, будут определять возможности использования определенных психологических защит, копинг-стратегий, предпочитаемых способов контроля поведения.

Данная гипотеза верифицируется в цикле эмпирических исследований различных уровней развития и организации субъектности, а именно, регулятивной функции субъекта – контроля поведения (Ковалева, 2008, Виленская, 2009 и др.). Наше исследование направлено на изучение соотношения контроля поведения, совладания и психологических защит в подростковом и раннем юношеском возрасте. Принципиальным моментом данного исследования является лонгитюдная оценка динамики изменений по всем видам адаптивного поведения.

Во второй главе «Методы исследования регулятивных механизмов поведения» приводится теоретическое обоснование и подробное описание применяемых в исследовании методик, характеристика выборки, описываются методы статистической обработки данных.

В исследовании было использовано множество методических приемов для получения наиболее полной картины динамики соотношения механизмов регуляции поведения в подростковом и раннем юношеском возрасте. С помощью методик изучались отдельные механизмы регуляции поведения: три составляющих контроля поведения, копинг-поведение и психологические защиты. Также были использованы методики для оценки эффективности регуляции поведения. Всего в исследовании применялось 7 методик. В ходе отбора методик было проведена краткая психометрическая проверка опросника «Эмоциональный интеллект» (SREIT) Н. Шутте с коллегами в переводе А.В. Садоковой (Schutte et al., 1998, Садокова, 2001). Были использованы данные 221 подростка (108 мальчиков и 112 девочек) в возрасте 14-17 лет. Полученные данные психометрической проверки показывают возможность использования данной методики в исследовательских целях. Также ввиду критики деления по шкалам опросника «Юношеская копинг-шкала» на продуктивные и непродуктивные стратегии (Крюкова, 2002, 2007; Холодная, 2009) была проведена процедура кластерного анализа результатов по опроснику ЮКШ на выборке 417 человек (192 мальчика и 225 девочек в возраст 14-17 лет). Полученные результаты показывают индивидуальную специфичность стилей совладания в подростковом возрасте, что подтверждает представление об амбивалентности стратегий совладающего поведения (Холодная, 2009).

Выбор испытуемых осуществлялся в соответствии с целью и основными задачами исследования таким образом, чтобы обеспечить возможность проследить динамику механизмов регуляции поведения и их соотношения, а также оценить эффективность регуляции поведения на этапе трудной жизненной ситуации – в момент окончания школы и выбора дальнейшего профессионального пути. Использование метода лонгитюда в сочетании с методом поперечных срезов позволило получить наиболее полную картину регуляции поведения в подростковом и раннем юношеском возрасте, как в рядовых ситуациях, так и в трудной жизненной ситуации.

В третьей главе «Эмпирическое исследование динамики стилевых характеристик механизмов регуляции поведения» представлены полученные данные в соответствии с поставленными задачами.

Первый параграф «Динамика контроля поведения, совладающего поведения и психологических защит в возрасте от 14 до 18 лет. Сравнение данных, полученных методом лонгитюда и методом поперечных срезов» посвящен детальному изучению динамики механизмов регуляции поведения, их половым и возрастным особенностям. В первую очередь, была выявлена согласованность данных по показателям контроля поведения в группе лонгитюда и группе поперечных срезов, что подтверждает внешнюю валидность лонгитюдного исследования контроля поведения в подростковом возрасте на выборке в 43 человека.

Контроль поведения является более устойчивой структурой в подростковом и раннем юношеском возрасте по сравнению с совладающим поведением психологическими защитами. При этом когнитивный контроль проявляется наиболее динамичной составляющей контроля поведения, а волевой контроль – наиболее стабильной. Эмоциональная регуляция демонстрирует более выраженную динамику, чем у волевого контроля, но менее выраженную, чем у когнитивного контроля. Аргументом в пользу стабильности индивидуальных паттернов саморегуляции могут служить исследования других авторов (Gottfredson, Hirschi, 1990; Hay, Forrest, 2006; Pulkkenen, 2009). Несмотря на разные модели саморегуляции, самоконтроля, контроля поведения, все эти работы, включая нашу, свидетельствуют о раннем становлении и стабильности индивидуальных форм саморегуляции.

При изучении динамики контроля поведения, копинг-стиля и психологических защит можно отметить, что наибольшее количество заметных изменений приходится на копинг-поведение. Этот вид адаптивного поведения претерпевает значительные изменения на протяжении 14-18-летнего возраста, и наибольшие изменения приходятся на возраст от 17 к 18 годам: происходит увеличение частоты обращения к стратегиям, направленным на решение проблемы, поиск социальной поддержки, различным видам отвлечения, и при этом заметно снижается частота обращения к копинг-стратегиям, направленным на эмоциональную разрядку, самообвинение, надежду на сверхъестественное. Можно предположить, что это связано с моментом профессионального определения и кардинальной смены образа жизни. С другой стороны, это свидетельствуют о сформированности копинг-поведения в юношеском возрасте, что и позволяет более эффективно справляться с ситуацией.

Выявлена возрастная динамика психологических защит, отличная от динамики копинг-поведения. Пик изменений психологических защит приходится на более ранний период, чем у контроля поведения и совладающего поведения – возраст от 16 к 17 годам. Он сопряжен с увеличением напряжения психологических защит, а затем с его спадом к 18 годам. Однако качественных изменений психологических защит от 16 к 18 годам не выявлено. По-видимому, трансформация защитного поведения обусловлена предвосхищением будущих трудностей и неосознаваемым напряжением защитных механизмов поведения, оберегающих подростков от надвигающихся внешних угроз.

В таблице 1 представлены данные о количестве статистически значимых изменений по показателям контроля поведения, совладающего поведения и психологических защит в группе лонгитюда. Можно отметить согласованное увеличение количества изменений по шкалам контроля поведения и совладающего поведения от 16 к 18 годам, хотя эти изменения по-разному выражены.

Табл. 1.

Сравнение количества статистически значимых различий между отдельными шкалами копинг-поведения, контроля поведения и психологических защит в общей группе лонгитюда, у мальчиков и у девочек по годам от 14 до 18 лет

Изучаемые показатели регуляции поведения Количество выявленных статистически значимых различий
14 и 15 лет 15 и 16 лет 16 и 17 лет 17 и 18 лет
Общее М Д Общее М Д Общее М Д Общее М Д
Шкалы контроля поведения 2 0 2 4 2 5 6 4 3 10 6 6
Копинг-стратегии 4 3 1 0 0 0 2 2 2 17 13 14
Психологические защиты Не исследовалось 7 5 6 5 3 6

В группе поперечных срезов практически не выявлено статистически значимых изменений по показателям контроля поведения, частоте использования копинг-стратегий и уровню напряженности психологических защит. Это соответствует менее выраженной динамике изучаемых показателей в группе лонгитюда в более раннем возрасте. Исследование методом поперечных срезов охватывает испытуемых в возрасте 14-16 лет, а основные изменения контроля поведения, копинг-стиля и уровня напряженности психологических защит приходятся на возраст 16-18 лет.

В группе лонгитюда и группе поперечных срезов по показателям контроля поведения выявлено меньше половых различий, чем по показателям совладающего поведения или психологическим защитам. Единичные выявленные различия показывают, что у девочек по сравнению с мальчиками лучше развиты отдельные составляющие волевого и когнитивного контроля в более раннем возрасте и эмоциональная регуляция – в более старшем возрасте. Это соотносится с данными А.О. Прохорова (2002) о гендерных различиях психической регуляции. Тем не менее, контроль поведения даже в подростковом возрасте является более устойчивой и менее полоспецифичной структурой по сравнению с психическими состояниями. Половые различия копинг-стиля и уровня напряженности отдельных психологических защит проявляются не только в частоте использования отдельных стратегий и защит, но и в динамике данных показателей от 14 до 18 лет. В целом, можно отметить, что в изучаемых группах девочки чаще мальчиков отдают предпочтение стратегиям, связанных с эмоциональным реагированием и обращению к высшим силам. Мальчики предпочитают стратегии отвлечения. Это также соотносится с данными Э. Фрайденберг о большей эмоциональной основе копинг-поведения у девочек (Frydenberg, 1997). При этом выявлены половые различия возрастной динамики копинг-стиля. Показано, что для копинг-стиля девочек более характерна несильно выраженная, но постоянная возрастная динамика, у мальчиков возрастная динамика копинг-стиля происходит резкими скачками. Наряду с этим копинг-стиль девочек включают широкий репертуар стратегий совладания, тогда как копинг-стиль мальчиков значительно же и подвержен резким изменениям. По психологическим защитам половые различия выявляются только в особенностях возрастной динамики уровня напряженности защит: у мальчиков защиты более стабильны по сравнению с девочками. То есть можно отметить, что половые различия по показателям копинг-стратегий и психологических защит проявляются, в первую очередь, в особенностях возрастной динамики.

Таким образом, контроль поведения является более устойчивой структурой по сравнению с копинг-поведением и психологическими защитами в подростковом и раннем юношеском возрасте. Он менее подвержен как возрастным, так и половым различиям. Получено подтверждение первой исследовательской гипотезы о различной динамике контроля поведения, совладающего поведения и психологических защит в подростковом и раннем юношеском возрасте.

Во втором параграфе «Динамика взаимосвязи контроля поведения, стратегий совладания и психологических защит в возрасте от 14 до 18 лет. Сравнение данных, полученных методом лонгитюда и методом поперечных срезов» попарно рассматривались взаимосвязи контроля поведения с копинг-поведением, контроля поведения с психологическим защитами, копинг-поведения с психологическими защитами. При анализе учитывался возраст и пол испытуемых, а также соотношение положительных и отрицательных связей.

Расчет частных корреляций перед подробным анализом взаимосвязей позволил редуцировать связи, которые не носят самостоятельного характера, а также обозначить несколько важных тенденций. В первую очередь, необходимо отметить значительно большее количество зависимых связей в раннем подростковом возрасте, которые к юношескому возрасту исчезают. Это означает, что контроль поведения, копинг-поведение и психологические защиты с возрастом дифференцируются. При этом наиболее стабильными и независимыми выступают взаимосвязи копинг-поведения с контролем поведения в раннем отрочестве (14-16 лет), а позднее (в 17-18 лет) – с психологической защитой. Можно предположить, что происходит смена области применения копинг-стратегий. В более раннем возрасте копинг-поведение реализуется не только в трудных жизненных ситуация, но и в любых ситуациях, требующих усилий по регуляции поведения наряду с контролем поведения. По-видимому, в этом возрасте в трудных жизненных ситуациях копинг-поведение используется вместе с контролем поведения, что обусловлено становлением совладания как средства индивидуального защитного поведения, зависимого от ресурсов человека. К более старшему (юношескому) возрасту копинг-поведение, не теряя связи с контролем поведения, чаще используется непосредственно в трудной жизненной ситуации наряду с психологическими защитами. Таким образом, происходит становление не только стабильных стилей совладания, но и стабильного соотношения с психологическими защитами, что означает более высокий уровень сформированности арсенала защитного поведения.

При изучении отдельных связей между показателями контроля поведения и совладающим поведением на протяжении от 14 до 18 лет выявлены стабильные, преимущественно положительные, связи между копинг-поведением и эмоциональной составляющей контроля поведения. Отрицательные связи преобладают между редко используемыми копинг-стратегиями и когнитивным и волевым компонентами контроля поведения. Можно предположить, что именно высокий уровень контроля поведения обеспечивает использование стратегий, преимущественно направленных на решение проблемы. Преобладание связей копинг-поведения с эмоциональной составляющей контроля поведения закономерно – многие авторы определяют регулирование эмоционального состояния как основную функцию копинг-поведения (Lazarus, Folkman, 1984). При этом можно отметить, к 18 годам связи между показателями контроля поведения и копинг-стратегиями становятся более равномерными. В свою очередь, снижение количества связей между отдельными показателями может быть связано со снижением уровня выраженности этих показателей.

В группе лонгитюда наиболее ярко проявляются половые различия в динамике связей показателей контроля поведения со стратегиями совладания (рис. 1 и 2). В 14-летнем возрасте у мальчиков преобладают связи по типу компенсации, преимущественно когнитивного контроля со стратегиями, направленными на эмоциональную разрядку. Невысокая частота использования данных стратегий в подростковом возрасте может быть объяснена высокой активностью когнитивного контроля. У девочек в 14 лет преобладают положительные связи в основном эмоционального контроля со стратегиями, направленными на решение проблемы и поиск социальной поддержки. Учитывая большую эмоциональность копинга у девочек, можно говорить об эмоциональной регуляции как основе совладания девочек.

Рис. 1. Схема корреляционных связей показателей волевой, когнитивной и эмоциональной составляющих контроля поведения с копинг-стратегиями у мальчиков (слева) и девочек (справа) группы лонгитюда в возрасте 14 лет.



 





<
 
2013 www.disus.ru - «Бесплатная научная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.