WWW.DISUS.RU

БЕСПЛАТНАЯ НАУЧНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

 

Лакуна как феномен межкультурной коммуникации (на примере бурятско-русского взаимодействия)

На правах рукописи

Дашидоржиева Баирма Владимировна

ЛАКУНА КАК ФЕНОМЕН

МЕЖКУЛЬТУРНОЙ КОММУНИКАЦИИ

(НА ПРИМЕРЕ БУРЯТСКО-РУССКОГО ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ)

Специальность 24.00.01 – Теория и история культуры

(культурология)

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени

кандидата культурологии

Чита – 2011

Работа выполнена в НИИ филологии и межкультурной коммуникации ФГБОУ ВПО «Забайкальский государственный гуманитарно-педагогический университет им. Н.Г. Чернышевского» (ЗабГГПУ)

Научный руководитель доктор культурологии, профессор

Гомбоева Маргарита Ивановна

Официальные оппоненты: кандидат филологических наук, профессор

Любимова Людмила Михайловна

доктор филологических наук, профессор

Ахметова Галия Дуфаровна

Ведущая организация ФГОУ ВПО «Краснодарский государственный университет культуры и искусств»

Защита состоится 20 декабря 2011 года в 15.00 часов на заседании диссертационного совета Д 212.069.02 при Забайкальском государственном гуманитарно-педагогическом университете им. Н. Г. Чернышевского по адресу: 672007, г. Чита, ул. Бабушкина, 129, зал заседаний Ученого совета.

С диссертацией можно ознакомиться в Интеллектуальном ресурсном центре Забайкальского государственного гуманитарно-педагогического университета им. Н. Г. Чернышевского по адресу: 672007, г. Чита, ул. Бабушкина, 129.

Автореферат разослан «20» ноября 2011 г.

Ученый секретарь Захарова Е. Ю.

диссертационного совета,

кандидат философских наук, доцент

Общая характеристика работы

Актуальность темы исследования. В условиях поликультурной среды проблемы взаимного непонимания представителей различных культур, обострения коммуникативных неудач и культурных конфликтов, сложности нахождения оптимальных стратегий межкультурного диалога основаны на наличии существенных культурных различий, обуславливающих появление феномена лакуны. Именно лакуна как проявление национального своеобразия выступает основным препятствием взаимодействия и в настоящее время становится своеобразным фактором межкультурной коммуникации. Возрастающая потребность общества в осмыслении и интерпретации лакуны и недостаточная привлекательность способов элиминирования лакун в культурных контактах определяют актуальность данной темы.

Проблема лакуны особенно актуальна для современной России в силу трансформации коммуникационных процессов, происходящих в политике, образовании, культуре. Создание единого информационного и культурного пространства в процессе межкультурной коммуникации возможно лишь при осознании объективного наличия лакуны и усвоении основных стратегий их преодоления и элиминирования.

В условиях взаимодействия культур в таком поликультурном регионе как Забайкалье, представители бурятской и русской культур, с одной стороны, характеризуются высоким уровнем этнической толерантности и отсутствием серьезных межэтнических конфликтов, а с другой стороны, нередко испытывают проблемы непонимания, обусловленные культурными различиями. Поэтому для оптимизации межкультурных контактов и решения проблем непонимания, возникающих при взаимодействии с представителями различных культур, требуется глубокое осмысление специфики лакуны в межкультурной коммуникации.

Необходимо отметить, что исследовательский интерес к проблеме лакуны ограничивается преимущественно лингвистическими аспектами, между тем актуален культурологический аспект исследования, раскрывающий роль лакун в межкультурной коммуникации. С позиции культурологии важно раскрыть природу, сущность и функции лакуны, что вызвало необходимость междисциплинарного анализа опыта философских, лингвистических, этнопсихолингвистических и лингвокультурологических исследований о лакуне.

Степень научной разработанности проблемы. К настоящему времени проблема лакун стала объектом анализа в отечественной и зарубежной науке. В исследовании лакун можно выделить следующие направления исследования: философское, лингвистическое, этнопсихолингвистическое, лингвокультурологическое.

1. Лакуна рассматривается в философии культуры сквозь призму особенностей постмодернизма как:

- «знак», фиксирующий принцип «наличия отсутствия» объекта или явления (Ж. Деррида, Ю. Кристева);

- феномен отсутствия в дискурсе, «глубинные структуры», «осадочные пласты», «лакунарная множественность переплетенных объектов», субиндивидуальные метки, «пропуски», пробелы (М. Фуко, Ю. Кристева);

- различия, «противоречия» в смысловой сфере, выявляемые в коммуникации, «непонимания» (В.П. Гриценко, Т. Ю. Данильченко).

2. В контексте лингвистического направления лакуна рассматривается как:

- безэквивалентная лексика (Л. С. Бархударов, З. Д. Попова, И. А. Стернин, Б. Харитонова, О. А. Огурцова, В. Л. Муравьев, Ю. С. Степанов);

- словарные пробелы, «белые пятна» на семантической карте (Ю. С. Степанов, С. Н. Мечковская, В. Л. Муравьев, Ю. А. Сорокин, И. Ю. Марковина, А. Т. Хроленко, А. О. Иванов);

- пустота, нулевой коррелят, «темные места» (Л. К. Байрамова, Г. В. Быкова, А. Т. Хроленко, Н. В. Дмитрюк, Н. А. Сандыбаева, Г. А. Ахметжанова);



- национально-специфические расхождения в языках и культурах (Г. В. Быкова, В. Л. Муравьев, С. Н. Мечковская, И. В. Томашева, Н. В. Багрянская);

- этноэйдема, ксеноним (В. Л. Муравьев, В. В. Кабакчи, Е. Конрад, Х. Шредер);

- виртуальная единица (Г. В. Быкова, Т. Ю. Данильченко);

- реалии, процессы, состояния, противоречащие узуальному опыту носителя иного языка и культуры (Н. Д. Глазачева, А. О. Иванов, О. Титова, Х. Шредер, Э. Гродзки, Ш. Рехман);

- совокупность текстов, требующих внутритекстовой и внетекстовой интерпретации (Э. Гродзки, Ш. Рехман).

3. В рамках этнопсихолингвистического направления выделяются следующие позиции:

- разработка теории и метода установления лакун (Ю. А. Сорокин, И. Ю. Марковина);

- исследование лакуны как явления, принадлежащего коннотации (Г. А. Антипов, О. А. Донских, А. Н. Крюков и др.);

- изучение лакуны как следствия неполноты или избыточности опыта лингвокультурной общности (Ю. А. Сорокин, И. Ю. Марковина и др.);

- рассмотрение лакуны как способа существования смыслов (реализуемых через представления), традиционно функционирующих в той или иной локальной культуре (Ю. А. Сорокин);

- определение лакуны как всех явлений, требующих дополнительного пояснения при контакте с иной культурой (Д. Н. Макарова);

- исследование лакуны как пробела в коммуникации (Е. Н. Соловова, Е. Денисова-Шмидт).

4. Лингвокультурологическое направление. В контексте исследования важная роль отводится:

- взаимовлиянию языка и культуры, процессам межкультурной коммуникации (В. Гумбольдт, Л. Вайсбергер, М. М. Бахтин, Ю.С. Степанов, В.В. Воробьев, В.А. Маслова, В.В. Красных, Л. И. Гришаева, М. К. Попова, В.Г. Зинченко, А. П. Садохин, Е. Ф. Тарасов, Г. В. Елизарова, А. Эртельт-Фиит, Е. Денисова-Шмидт, А. А. Шунейко, А. А. Ривлина, Н. Л. Глазачева, В. Н. Дулганова и др.);

- продуктивности лингвокультурологического анализа лакун (Ю.А. Сорокин, В. И. Жельвис, И. В. Томашева, Л. К. Байрамова, Б. Харитонова, А. Эртельт-Фиит, Э. Гродзки, А. С. Никифорова, Л. А. Курылева и др.);

- осмыслению культурологических лакун с привлечением концептуально-понятийного аппарата переводоведения, когнитивной лингвистики и семиотики (И. Панасюк, И. К. Ситкарева);

- когнитивной лакунарности текста как проблемы межкультурной коммуникации (Е. Г. Проскурин);

- лакуне и культурному символу (А. Эртельт-Фиит, Е. Денисова-Шмидт);

- межкультурным лакунам в структуре концептов (Л. А. Лебедева, О. М. Саврасова).

Несмотря на многочисленные научные исследования по проблеме лакун, остаются малоисследованными вопросы определения понятия «лакуна» в культурологии, его содержательной и функциональной специфики в межкультурной коммуникации. Этот термин трактуется учеными достаточно разноречиво, что и вызвало необходимость изучения лакун в культурологическом знании.

Объектом исследования является бурятско-русское межкультурное взаимодействие.

В качестве предмета исследования выступает лакуна как феномен, актуализированный в бурятско-русском взаимодействии.

Цель работы – выявить сущность и функции лакуны в межкультурной коммуникации на примере бурятско-русского взаимодействия.

В соответствии с поставленной целью определены следующие задачи:

- выявить содержание понятия «лакуна» на основе анализа теоретико-методологических подходов к изучению феномена лакуны;

- раскрыть содержание понятия лакуны в структуре концепта «семья» в процессах межкультурной коммуникации;

- разработать классификацию лингвокультурологических лакун на основе критерия «внутреннее содержание коннотативности лакун в различных культурах», принципов метафоричности и полиморфности;

- выявить семантику лакун посредством соотношения понятий «лакуна» и «логоэпистема»;

- разработать систему элиминирования лакун в межкультурной коммуникации;

- выявить и обосновать функции лакуны в межкультурной коммуникации.

Теоретико-методологической основой исследования выступают общетеоретические труды зарубежных и отечественных ученых, посвященные анализу проблем лакуны в различных аспектах ее проявления. В основе исследования лежит совокупность теорий: межкультурной коммуникации (Дж. Борден, В. Б. Гудикунст, В. Г. Зинченко, Л. И. Гришаева, А. В. Цурикова, М. К. Попова, Е. Ф. Тарасов, Ю. В. Петров, В. Н. Дулганова и др.), постмодернизма (М. Фуко, М. Кристева и др.), лакун (Ю. А. Сорокин, И. Ю. Марковина, А. Эртельт-Фиит, Г. В. Быкова, А. А. Ривлина, Е. Денисова-Шмидт, Х. Шрёдер, Э. Гродзки, В. П. Гриценко, Т. Ю. Данильченко и др.), культурем (А. Оксаар, П. Донец, М. Г. Яшина и др.), логоэпистемы (В. Г. Костомаров, Н. Д. Бурвикова, Е. Н. Канаева и др.).

В основу диссертационного исследования положены принцип системности, способствующий разработке системы элиминирования лакун, и комплекс взаимодополняющих методов исследования:

- феноменологического и герменевтического, позволяющих раскрыть содержание лакуны;

- описательного, выявляющего общую характеристику лакун;

- семиотического и типологического, способствующих выявлению взаимосвязи перехода лингвистических лакун в лингвокультурологические лакуны. Эксплицируется методика исследования текста на примере лакун культурной символики, дан анализ их симметрии;

- диалектического, позволяющего выявить единство и различие понятий «лакуна» и «логоэпистема» в их компаративном анализе;

- структурно-функционального, позволяющего раскрыть функции лакун в межкультурной коммуникации.

Научная новизна исследования:

- выявлены два состояния сущности лакуны, актуализированные национальной культурой: лакуна как феномен культуры выступает лингвокультуремой и как феномен межкультурной коммуникации – межкультурным различием;

- раскрыто содержание понятия «лакуна» как репрезентанта концепта, отражающего особенности национальной картины мира в межкультурной коммуникации, на примере концепта «семья»;

- разработана классификация лингвокультурологических лакун на основе критерия «внутреннее содержание коннотативности лакун в различных культурах», с учетом принципов метафоричности и полиморфности: лакуны цветовой символики, лакуны цифровой символики, лакуны вегетативной символики, лакуны анималисткой символики, лакуны символики запаха;

- раскрыта национально-культурная семантика лакуны, выраженная в динамичности, изменчивости, «виртуальности», на основе выявления функционального единства лакуны и логоэпистемы;

- разработана система элиминирования лакун в межкультурной коммуникации, состоящая из: уровней, внутриличностного, межличностного и межкультурного; этапов межкультурной коммуникации таких как, когнитивный диссонанс, культурное самоопределение, интеграция культур; установок межкультурного взаимодействия: когнитивной, аффективной, поведенческой; способов элиминирования: заполнения и компенсации. Данная система элиминирования лакун основана на принципе синергизма, результатом которого является бикультурная ориентация участников межкультурного коммуникации;

- выявлены и обоснованы функции лакуны в межкультурной коммуникации: молчания, нулевого знака на этапе когнитивного диссонанса, лингвокультуремы – на этапе культурного самоопределения, заимствования – на этапе интеграции культур.

Положения, выносимые на защиту:

      1. Синтез герменевтического, лингвокогнитивного и культурологического подходов позволяет выявить два состояния сущности лакуны, актуализированные национальной культурой. Лакуна как феномен культуры представляет лингвокультурему, интегрированную единицу межкультурного общения, выступающую в двух ипостасях: быть в качестве явления культуры и явления языка. Лакуна как феномен межкультурной коммуникации есть межкультурное различие, то есть скрытое расхождение, обусловленное различием национального сознания коммуникантов, приводящее к непониманию.
      2. Лакуна является компонентом концепта и выражается как совокупность культурных коннотаций и ассоциаций в процессах межкультурной коммуникации. Тем самым, лакуна выступает репрезентантом концепта и отражает особенности национальной картины мира.
      3. Лингвокультурологические лакуны делятся на лакуны культурной символики: лакуны цветовой символики, цифровой символики, вегетативной символики, анималистской символики, символики запаха и т.д. Их классификация основана на принципах метафоричности и полиморфности и критерии внутреннего содержания коннотативности лакун в различных культурах. Лакуны культурной символики проявляются в культурных различиях, затрудняющих понимание в процессах межкультурной коммуникации.
      4. Национально-культурная семантика лакуны имеет динамичный, изменчивый, «виртуальный» характер. Соотношение содержания лакуны и логоэпистемы выявляет их функциональное единство, выраженное в культурной маркированности. Единство различных содержаний понятий «лакуна» и «логоэпистема» основано на принципе функциональной дополнительности: логоэпистема обладает устойчивостью, выраженной социально-историческим значением слова, в то время как лакуна обладает динамичностью, изменчивостью, «виртуальностью», обусловленными коннотативным сдвигом значений в результате длительной эволюции в языке и культуре.
      5. Система элиминирования лакун в межкультурной коммуникации является совокупностью компонентов, состоящих из:

- уровней, внутриличностного, включающего в себя обработку и оценивание коммуникантом поступающих стимулов на основе стереотипов, внутреннюю реакцию; межличностного уровня, в рамках которого отправитель кодирует свои мысли и чувства и отправляет их получателю, и межкультурного уровня межкультурного взаимодействия, отражающего усвоение новых ценностей, моделей поведения;

- этапов межкультурного взаимодействия: когнитивного диссонанса, проявляемого в переживании дискомфорта; 2) культурного самоопределения, включающего осознание коммуникантом культурной вариативности и своего места в спектре культур; 3) интеграции культур, установления межкультурного контакта.





- установок межкультурного взаимодействия: когнитивной, аффективной, поведенческой;

- способов заполнения и компенсации лакун, сложившихся в культуре участников межкультурного взаимодействия.

Данная система элиминирования лакун в условиях управляемого коммуникантами межкультурного взаимодействия конструируется на основе принципа синергизма, результатом которого является бикультурная ориентация участников межкультурного взаимодействия.

      1. На каждом этапе межкультурного взаимодействия лакуна выполняет определенные функции:

- молчания, выраженного в неопределенности коммуникативной ситуации, и нулевого знака на этапе когнитивного диссонанса;

- лингвокультуремы на этапе культурного самоопределения;

- заимствования на этапе интеграции культур.

Теоретическая значимость исследования заключается в том, что его результаты дополняют современную теорию лакун путем раскрытия общих методологических оснований ее дальнейшего изучения. Концептуализация понятия «лакуна», произведенная на основе сравнения смежных понятий, дает возможность выявить содержательную и функциональную характеристики лакуны в межкультурной коммуникации.

Выявление функций лакуны в межкультурном взаимодействии и разработка авторской системы элиминирования лакуны позволяет выявить новый аспект решения проблемы непонимания в межкультурной коммуникации, что в целом может открыть новое направление в исследованиях диалога культур и стать научно-теоретической основой в разработке понятийного аппарата лакунологии как самостоятельной дисциплины.

Практическая значимость исследования определяется возможностью применения его результатов в широком диапазоне различных видов деятельности: при разработке курсов лекций по теории и практике межкультурной коммуникации, специальных курсов гуманитарного профиля и тренинговых программ обучения навыкам успешной межкультурной коммуникации; при разработке словаря лакун.

Результаты исследования лакуны были представлены на конкурсе издательских проектов БГУ (2011) (проект «Введение в лакунологию» признан победителем конкурса грантов БГУ от 15 сентября 2011 г. Приказ № 149-ОД г. Улан-Удэ), на всероссийском конкурсе педагогов «Образование: взгляд в будущее». Получен диплом лауреата II степени всероссийского конкурса педагогов «Образование: взгляд в будущее» (2009).

Апробация и внедрение результатов исследования осуществлялись при чтении элективного курса «Лакуны в социокоммуникации» в Летней муниципальной школе предпрофильной и профильной подготовки учащихся 8-10 классов, на занятиях НОУ «Искатель» МОУ «Узонская средняя общеобразовательная школа», при чтении дисциплин «Введение в спецфилологию», «Страноведение», «Краеведение Забайкалья» в Агинском филиале Бурятского государственного университета, в практике деятельности Агинского института повышения квалификации работников социальной сферы, на семинарах аспирантов ФГБОУ ВПО «Забайкальский государственный гуманитарно-педагогический университет им. Н.Г. Чернышевского». Основные положения диссертационного исследования изложены в научных публикациях, на международных, всероссийских, региональных научно-практических конференциях (Москва, Санкт-Петербург, Глазов, Волгоград, Киров, Владимир, Барнаул, Кемерово, Новокузнецк, Тобольск, Красноярск, Улан-Удэ, Чита, Улан-Батор (Монголия), Хургада (Египет), Минск (Беларусь), Яссы (Румыния), Севастополь (Украина); были апробированы на открытом всероссийском фестивале педагогических идей «Открытый урок» (Москва, 2009), всероссийском конкурсе педагогов «Образование: взгляд в будущее» (Обнинск, 2009), III Российском культурологическом конгрессе с международным участием «Креативность в пространстве: традиции и инновации» (Санкт-Петербург, 2010).

Структура работы. Диссертация состоит из введения, двух глав, заключения и библиографического списка.

Основное содержание работы

Во введении обосновывается актуальность темы исследования, анализируется степень изученности проблемы, определяются объект, предмет, цель и задачи исследования, характеризуются научная новизна, теоретическая и практическая значимость работы, отражается сфера их апробации и внедрения полученных результатов, формулируются положения, выносимые на защиту.

В первой главе «Теоретико-методологические основы изучения лакуны» осуществлен анализ теоретических подходов, раскрыто содержание понятия лакуны в структуре концепта, разработана классификация лингвокультурологических лакун.

В параграфе 1.1. «Сущность лакуны в контексте культурологического знания» осуществлен анализ основных теоретических подходов к изучению лакуны, обосновывается теоретико-методологический потенциал лингвокультурологического подхода в исследовании лакуны. В частности:

- в рамках герменевтического подхода определяется значимость интерпретации лакун в тексте (М. Хайдеггер, В. Дильтей, Г. Г. Гадамер). Совокупность положений Х. Г. Гадамера о многозначности и «темноте» текста, психологической интерпретации Ю. Н. Солонина, М. С. Кагана, информационно-семиотического подхода А. Ф. Грязного, В. Гумбольдта, теории «политического бессознательного» Ф. Джеймсона является результатом модели интерпретации Н. Н. Михайлова, выявляющей три стадии рецепции лакун коммуникантом: понимание – интерпретация – применение.

Содержание понятия лакуны анализируется с позиции философии постмодернизма как «непонимания», провалы, «противоречия» в смысловой сфере, выявляемые в коммуникации (М. Фуко, Ю. Кристева, В. П. Гриценко, Т. Ю. Данильченко и др.);

- в рамках культурологического подхода лакуна рассматривается как межкультурное различие, приводящее к затруднениям в общении (А. А. Белик, Л. И. Гришаева, М. К. Попов, А. П. Садохин, М. Беннет, И. А. Зимняя, Дж. Борден, А. П. Садохин, Е. Ф. Тарасов, Ю. В. Петров). Проблема понимания причин и механизмов коммуникативных сбоев, вызванных несовпадением когнитивного фонда у представителей разных лингвокультурных сообществ, развивается в теориях А. П. Садохина, А. И. Гришаевой, Л. В. Цуриковой. Лакуна характеризуется как скрытые (неосознаваемые) расхождения, «горячие точки» в теории лингвокультурного конфликта (А. Вежбицка, Ю. А. Сорокин, В. Б. Гудикунст, Ю. Ким, Е. Г. Елизарова, Дж. Люкенс, А. А. Ривлина). В рамках этого подхода лакуна вбирает в себя состояние неопределенности, требующее переработки и интерпретации;

- в рамках лингвокогнитивного подхода лакуна понимается как внекодовое знание коммуникантов (В. В. Красных, Б. Гудков, Н. Л. Глазачева), раскрывающее общелингвистический и национально-детерминированный компоненты коммуникации. Лакуну можно рассматривать, с одной стороны, как знания и представления, которые хранятся в когнитивной базе данного лингвокультурного сообщества, с другой стороны, как различие национальных сознаний коммуникантов, отраженных во внекодовых знаниях. Таким образом, лакуна в качестве феномена межкультурной коммуникации определяется как межкультурное различие.

Лингвокультурологический подход к изучению лакуны сводится к интеграции теории лакун Ю. А. Сорокина и теории культурем А. Оксаара, позволяющей определить лакуну как лингвокультурему, сущность которой состоит в комплексной межуровневой единице лингвистического и культурологического содержания, совокупности формы языкового знака, его содержания и культурного смысла, сопровождающего этот знак.

Таким образом, феноменологический метод позволил выявить логику репрезентации и реконструирования лакуны. Герменевтический, лингвокогнитивный, культурологический и лингвокультурологический подходы к изучению лакуны раскрывают два состояния сущности лакуны: лакуна как феномен культуры предстает как лингвокультурема, а как феномен межкультурной коммуникации определяется как культурное различие, скрытое расхождение, обусловленное различием национального сознания коммуникантов, приводящее к непониманию. Выявленные два состояния лакуны отражаются в национальной маркированности содержания лакуны.

Содержание параграфа 1.2. «Лакуна как репрезентант концепта в межкультурной коммуникации (на примере концепта «семья»)» акцентировано на исследовании лакунарного потенциала вербализации концепта в межкультурном взаимодействии бурят и русских.

Применение описательного метода позволило выделить свойства концепта и лакуны, изучить вопросы их взаимосвязи и взаимовлияния на примере концепта «семья». Поскольку концепты обладают эмотивностью, культурными коннотациями и выражают базисные смыслы национальной культуры, то вполне логично утверждать, что лакуны вербализуют концептуальные пространства в процессах межкультурной коммуникации.

Концептуальное поле концепта «семья» в процессе межкультурного взаимодействия структурируется понятийным, ассоциативно-образным и ценностным компонентами и тремя микрополями: «типология родственных отношений», «брачно-семейные обрядовые и бытовые традиции и отношения», «межличностные отношения».

Понятийный компонент концепта «семья». В историко-этимологическом словаре современного русского языка П. Я. Черных семья – это «родители с детьми и другие близкие родственники, живущие вместе; в переносном значении группа людей, спаянных дружбой, объединенных общей деятельностью, общими интересами». Концепт «семья» охватывает план содержания слова: денотативное и коннотативное, которое отражает представления носителей данной культуры о семье во всем многообразии ее ассоциативных связей.

Ассоциативно-образный компонент концепта «семья» представлен микрополем «Типология родственных отношений». Бурятская семья характеризуется трехпоколенной структурой (старшее – среднее – младшее) и многочисленным составом. Поэтому семантика слов-наименований родственных отношений бабушка и дедушка, братья и сестры, дядя и тетя в бурятской культуре характеризуется семантической расчлененностью, то есть стремлением к предельной конкретизации, предрасположенностью к «большей детализации» семантического пространства поля, чем в русской культуре, например, в бурятской культуре существуют дифференцированные обозначения бабушки и дедушки: хугшэн эжы (бабушка по линии отца), нагаса эжы (бабушка по линии матери), хугшэн аба (дедушка по линии отца), нагаса аба (дедушка по линии матери). Обозначения братьев и сестер дифференцированы по степени градуальности, по возрастному признаку (старший ахай, абгай – средний – младший). В крупнейшем бурятском героическом эпосе «Гэсэр» показаны преемственность поколений, забота старших членов семьи и родственников о младших, которые постоянно обращаются за советом к старшим. Примером может служить описание героя произведения Заса-Мэргэн как белого сына. Отсюда концептуальное пространство «семья» в бурятской культуре характеризуется коннотативностью (белый сын означает святой сын) и метафоричностью (старший сын, знаменитый и смелый сын, был как ястреб, что обусловливает появление лакуны в процессах межкультурной коммуникации. В бурятской языковой картине мира лексема одхон, эксплицируя дополнительные значения «хранитель очага, продолжатель рода», тем самым отражая нравственно-этическую сторону содержания концепта «семья» становится лакуной для представителей другой культуры в процессе межкультурной коммуникации.

В качестве именного лакунарного потенциала вербализации концепта «семья» выступают лексемы ценностного компонента, которые в контексте помогают объектировать смыслы микрополя «Брачно-семейные обрядовые и бытовые традиции и отношения». В данном микрополе выделяются два слоя. Первый вербализован компонентами с непосредственной семантикой семейных отношений: бурятский свадебный обряд хадаг табилга может служить лакуной для представителей русской культуры в следующем культурном смысле: в аксиологическом пространстве бурятской языковой картины мира брачная обрядность связана с браком по сватовству и характеризуется многообразием различных церемоний и ритуалов: 1. Просмотр родословной невесты до седьмого колена. 2. Назначение срока свадебных обрядов ламой по астрологическим книгам (удэр гарлалга); 2. Преподношение священного шелкового хадага бурхану родителей невесты (хадаг табилга). 3. Собственно свадьба (встреча свадебного поезда угтамжа).

Второй слой микрополя «Брачно-семейные обрядовые и бытовые традиции и отношения» включает единицы, валентные имени концепта, его дериватам, терминам родства и свойства: семейные корни, традиции. Обряд милаангууд у бурят обозначает семейное торжество, которое устраивается по случаю исполнения ребенку два года, учитывая внутриутробное развитие путем прибавления к возрасту одного года; посвящение, прием в члены родового коллектива нового человека, учитывая внутриутробное развитие путем прибавления к возрасту одного года. Коннотативный смысл этого обряда состоит в ритуале стрижки волос у ребенка с целью призвания счастья. Для милаангууд – обязательного празднества, обряда в честь каждого ребенка – необходимо было приготовить столько мяса и угощений, чтобы их не только хватило на всех присутствующих, но и каждая семья могла бы непременно получить определенную долю домой (К.Д. Басаева, В.Д. Патаева). Лексема-репрезентант милаангууд, семантически причастная к пониманию концепта «семья» в процессах межкультурной коммуникации, лакунарна для представителей русской культуры.

Представления о бурятской семье реализуются в семантическом признаке «межличностные отношения» в содержании концепта «семья». Репрезентантами концепта «семья» являются лексемы мой род, батыри-мужчины, которые вследствие семантического трансформирования (семного варьирования) имплицитно моделируют ценностные отношения, актуализируют смыслы воплощения традиций и обычаев бурятского рода и представляют культурную лакуну в рамках русской культуры. В сознании бурят особо ценятся чувство ответственности перед потомками, культ родовых предков. Каждая бурятская семья стремится вырастить детей добропорядочными, смелыми продолжателями своего имени с малого возраста. В зоосемических фразеологических единицах Хун болохо багаhаа, хулэг болохо унаганhаа – В ребенке закладывается то, кем он будет, рысак закладывается в жеребенке отражаются почитание опыта и мудрости старших и родителей – Хугшэн/утэлhэн нохойн хусаhан уур сайса, убгэн/утэлhэн хунэй хэлэhэн уе дууhаса/ дуурсэрэ – Лай старого пса – вплоть до утра, а слово, сказанное старшими – на целую жизнь поколения; трудолюбие и услужливость со стороны невестки и зятя – Хурин ухэр хузуугээ игэхэ, хурьгэн хубуун туhаяа угэхэ – Бурый бык шею подставит (для работы), зять предложит свою помощь. Эти представления о бурятской семье актуализируют компонентом-зоонимом метафоричность лакуны мировоззренческой природы для представителя русской культуры.

Следует подчеркнуть, что «несоизмеримость картин мира, различие систем ценностей, противоположность способов мышления является формой проявления мировоззренческих лакун, обнаруживаемых как различия ассоциативного фона, вызывающего коммуникативные помехи»[1]

.

Как видно, образная основа данных фразеологических единиц восходит к кочевому укладу жизни бурятской семьи и межпоколенческим ценностям: отношение к роду, уважение к родителям, к старшим родственникам и роль старшего поколения в бурятской семье. Межпоколенная трансмиссия сохраняется в семье, где передаются от старшего поколения к младшему знания семейных традиций, опыт в воспитании детей, навыки ведения домашнего хозяйства. В межпоколенных взаимодействиях принимают участие все члены семьи: старшее, среднее, младшее поколения. Трехпоколенная структура предопределила почтительно-уважительный стиль общения и взаимоотношений между разными поколениями и членами семьи (важность взаимопомощи и выручки среди близких родственников в жизнедеятельности бурят). Эти глубинные особенности бурятской языковой картины мира обусловливают для русского реципиента мировоззренческие лакуны (Т. Ю. Данильченко).

Таким образом, круг лексем, репрезентирующих ассоциативно-образную и ценностную составляющие концепта «семья» в межкультурной коммуникации, служит мировоззренческими лакунами для коммуникантов других культур. Анализ семантики лексем, вербализующих концепт «семья» (хугшэн эжы, хугшэн аба, нагаса эжы, нагаса аба, белый сын, одхон; хадаг табилга, турын нэмэри, энжэ, милаангууд; мой род, батыри-мужчины, а также зоосемические фразеологические единицы), показал, что коннотативность, цветовая гамма, метафоричность образов маркируют лакуну как репрезентанта концепта, отражающего этнокультурные особенности бурятской семьи, особенности мировосприятия бурятского народа в межкультурной коммуникации.

В параграфе 1.3. «Классификация лакун» определяются и обобщаются существующие классификации лакун, разрабатывается типология лингвокультурологических лакун.

Проблема классификации лингвистических и культурологических лакун рассматривается отечественными и зарубежными исследователями. Лингвистические лакуны могут быть интеръязыковыми и интраязыковыми (Ю. С. Степанов, В. Л. Муравьев, В. Г. Гак, В. И. Жельвис, Ю. А. Сорокин, Г.В. Быкова, И. А. Стернин, З. Д. Попова, И. Ю. Марковина, О.А. Огурцова, Л. А. Леонова), мировоззренческими (А. Эртельт-Фиит, В. П. Гриценко, Т. Ю. Данильченко, Л.Н. Котова), эмотивными (И. В. Томашева, В. И. Шаховский), коннотативными и ассоциативными (Е. М. Верещагин, В. Г. Костомаров, В. Л. Муравьев, О. А. Иванов), нулевыми (Г. В. Быкова). Культурологические лакуны, согласно классификации Ю. А. Сорокина, разделяются на субъектные, деятельностно-коммуникативные, текстовые и лакуны культурного пространства.

Более глубокий анализ классификаций лакун допускает влияние процессов межкультурной коммуникации на типы лакун. Классификация лингвокультурологических лакун недостаточно разработана в отечественной и зарубежной научной литературе. Сочетание семиотического и типологического методов позволило разработать классификацию лингвокультурологических лакун на основе критерия внутреннего содержания коннотативности лакун в разных культурах и принципах метафоричности и полиморфности. В рамках данной классификации представлены следующие типы лакун культурной символики: лакуны цветовой символики, цифровой символики, анималистской символики, вегетативной символики, символики запаха. Рассмотрены примеры лакун культурной символики.

1. Цветовой символ желтые книги судьбы имеет лакунизированный характер для представителей той или иной из контактирующих культур. Скрытый семантический компонент словосочетания желтые книги судьбы выделяется в значении «священные (вещие) книги, в которых предначертана судьба человека от рождения до самой смерти, основные события его жизни». Название книги уточняется и именем буддийского божества Майдари (Будды грядущего), противостоящего злым силам в мире. В основе лакун цветовой символики лежит влияние религии и традиций народа.

  1. Семантика концепта «мэнгэ» (по-рус. «родинка», отметины природы на теле человека, называемые «мэнгэ») в бурятской языковой картине мира выражена лакунами цифровой и цветовой символики. Количество и цвет «мэнгэ» предопределяют физические и духовные возможности человека: 1. Один белый мэнгэ – чист как материнское молоко; 2. Два черных мэнгэ – удачлив в делах; 3. Три синих мэнгэ – чист телом, языком и душой; 4.Четыре зеленых – умен и талантлив; 5. Пять желтых – наделен пятью дарованиями; 6. Шесть белых мэнгэ – щедрый, властолюбивый, целеустремленный, широкой души, терпящий невзгоды; 7. Семь красных мэнгэ – страстный, горячий как огонь; 8. Восемь белых – чистая белая душа; 9. Девять красных мэнгэ – благословенный как солнце. Культурный смысл концепта «мэнгэ» кодирован для представителей другой культуры и представляет лакуну в процессах межкультурной коммуникации: по утверждению зурхайчинов (астрологов), люди, родившиеся в один год, имеют одинаковый по количеству и цвету набор мэнгэ, так как они во внутриутробном развитии занимали одно и то же местоположение (координаты) в мировом пространстве. И неслучайно в истинный возраст бурят включается время внутриутробного развития путем прибавления к возрасту одного года.
  2. Лакуны анималистской символики затрудняют общение той или иной из контактирующих культур в процессах межкультурной коммуникации. Во вьетнамской культуре изображение тигра рассматривается как знак пожелания добра. В африканском народном танце маски танцоров – изображения животных – символизируют определенные человеческие качества: обезьяна – тщеславие, страус – гибкость ума и проницательность, жираф – элегантность, буйвол – храбрость. В японском фольклоре лиса наделяется волшебной силой, она может быть оборотнем и напускать злые чары. Образ воздушного коня хии морин у бурят рассматривается как сакральный образ в бурятской культуре – конь (хии морин), наполненный экзистенциальной и этической содержательностью: в канонах буддизма – это указующий и направляющий знак, обряд его вывешивания был связан с понятиями благополучия, счастья человека, гармонии с миром. При изображении образа хии-морин традиционно выделяют две стороны жизни – верх и низ. Первая картина – неземная жизнь, где наряду с солнцем, луной и звездами существует хии-морин, вторая сторона связана с понятиями беды, «отчаянья» – это жизнь человека с его ошибками и необдуманными поступками. Вот тогда и возникает семантический коррелят земного скакуна – ветер-конь как возможность человеческого спасения. В минуты отчаянья, осознания своей беспомощности человек видит свое спасение в хии морин. Для представителей русской культуры многие из таких символов образуют лакуну в процессах межкультурной коммуникации в силу своей мифо-культурологической значимости. Семантика анималистского символа декодирована спецификой деятельности и поведения той или иной лингвокультурной общности.
  3. К лингвокультурологическим лакунам относятся лакуны вегетативной символики. Карагана, подснежник, саган дали в бурятской культуре имеют значимость внутреннего содержания этих образов. Образы трав способны расширить и обогатить эстетику степного мира с идеей корней, которая соединяется в языковом сознании с понятием происхождения человека. Символ березы в культуре бурят является способом соединения миров, времен, пространства и Духа. Береза в качестве коновязи, сакрализующей центр и устойчивость в мире, выступает символом укоренения. Береза ассоциируется с первородным единством человека с природой. Лакуны вегетативной символики олицетворяют идеологическое разнообразие жизни народа в процессах межкультурной коммуникации. В этих скрытых культурных смыслах они нередко приводят к непониманию, возникающему при взаимодействии с представителями различных культур.
  4. Лакуны символики запаха. Благовоние хужэ в бурятской культуре (в состав входит природное сырье - рододендрон адамса (саган дали), кора лиственницы, ветки пихты, кедр. Сырье вместе с освященной водой (аршаном) замешивается, после для придания им формы (палочек) пускается под пресс, сушится и фасуется в коробки) служит как религиозный атрибут в процессе буддийских ритуалов и молебнов. В процессах межкультурной коммуникации оно приобретает метафоричность, носит лакунизированный характер для представителей той или иной культуры в силу своей сакральности. «Расшифровка» запаха хужэ регулируется культурными установками: смысл благовония  хужэ заключается в очищении людей, помещения от скверных мыслей и энергетики, и в результате человек ощущает успокоение души, благое расположение мыслей и приятное настроение. Лакуна возникает в ассоциативно-оценочном слое концепта запах. Ассоциации, вызываемые запахом, сопряжены с осмыслением запаха в разных культурах.

Таким образом, анализ типов лакун культурной символики позволяет сделать вывод, что они выявляют скрытые смыслы и выступают в качестве сигналов, возбуждающих обширный комплекс определенных ассоциативных значений, внеязыковых ассоциаций, основанных на исторических, философских, мифо-культурологических и прочих знаниях носителей языка о явлении. Национальная специфика внутренней формы слова обусловливает символизацию лакуны, что создает ассоциации и определенный разрыв в процессах межкультурной коммуникации.

Во второй главе «Лакуна в межкультурной коммуникации: семантика, функционирование и элиминирование» выявляется семантика лакуны посредством соотношения понятий «лакуна» и «логоэпистема», разрабатывается система элиминирования лакуны в межкультурной коммуникации, выявляются и обосновываются функции лакуны в межкультурной коммуникации.

В параграфе 2.1. «Соотношение понятий «лакуна» и «логоэпистема» второй главы «Лакуна в межкультурной коммуникации: семантика, функционирование и элиминирование» применение диалектического метода дает возможность выявить функциональное единство и различие содержания понятий «лакуна» и «логоэпистема». Если лакуна является национально-специфическим расхождением в языке и культуре, то логоэпистема есть культурный символ, содержащий некоторое фоновое знание, некоторый текст.

Выявляется тождественность содержания понятий «лакуна» и «логоэпистема», которая проявляется в культурологической маркированности или национальной детерминированности; семиотичности и символичности, поскольку эти понятия являются элементами системы знаков и символов, используемых культурой; герменевтичности, так как для их понимания требуется соотнесение с другими текстами; дидактичности, так как овладение логоэпистемой и лакуной возможно в процессе погружения в культуру традиций или получения опыта вживания в иную культуру; коннотативности; аксиологичности.

Тем не менее, существуют значительные различия в содержании понятий, обусловленных спецификой как лакуны, так и логоэпистемы. Логоэпистема обладает устойчивостью и определенностью, выраженными социокультурным и историческим значением слова. В теории логоэпистем Н. Д. Бурвиковой и В. Г. Костомарова логоэпистема, функционируя в речи как знак вторичной номинации, как эмблема, «сверстка» культурного текста, выражает новое содержание через призму национально обусловленных представлений о мире и тем самым обеспечивает приращение смысла, экспрессии, эмоциональности принимающего текста. Анализ теории логоэпистем Н. Д. Бурвиковой, В. Г. Костомарова, Е.Н. Канаевой позволяет выделить прецедентность логоэпистемы, актуализированную в сфере фоновых знаний, и дискурсивность, выраженную в безграничном приращении смысла.

Философско-культурологический смысл трансформации внутренней формы слова в лакунарные единицы концепта означает процесс снятия одного состояния другим его состоянием. Поэтому данный процесс изменчивости состояния сущности лакуны определяет такие ее свойства, как изменчивость, виртуальность, динамичность. Слова, будучи заимствованными, в результате межкультурной коммуникации отдаляются от значения слова-этимона настолько, что превращаются для языка-источника в этнографические лакуны. В этом случае в результате изменений значений появляются лакуны, и происходит коннотативный сдвиг значений. Лакуна получает, таким образом, новое контекстуальное и функциональное значение в процессе межкультурной коммуникации. Чтобы представить данную функциональную динамику лакуны, приведем в пример русские говоры Забайкалья в процессе межкультурной коммуникации в условиях бурятско-русского контактирования, которые заимствовали лексические единицы из бурятского языка, отражающие реалии бурятской культуры. Необходимо отметить, что процесс взаимодействия русских и бурят является двусторонним: в бурятскую культуру проникают русизмы, обозначающие те или иные понятия, отсутствующие у бурят, в русскую – бурятизмы, чаще всего охотничья и животноводческая лексика: «заргол» – изюбр-подросток, «бурун» – годовалый теленок, «яман» – домашний козел, «даган» («дагамок») – жеребенок по второму году, «гуран» – дикий козел, «хуруган» – ягненок, «тулун» – кожаный мешок[2].

Интенсивность межкультурных контактов народов привела к активному усвоению некоторых инокультурных элементов, например, слово «бурхан», заимствованное русским языком из бурятского. Так, писатель Евгений Куренной в повести «Осенняя сухмень» умело использует иноязычную, в основном бурятскую, лексику как своеобразное средство характеристики героев. Неутомимый труженик, старый охотник Кирьяныч говорит о своей жене: «Она хочет, чтоб я на месте сидел хуже бурхана»[3]. Нейтральное номинативное значение бурятского слова бурхан (буддийский идол) при переходе его в русский язык становится более емким, широким. Слово «бурхан» в непринужденной речи Кирьяныча, эмоционально-экспрессивной по стилю, выступает в значении «святой». Заимствованный из бурятского языка номинатив бурхан, обогащенный в семейском говоре, с эмоционально-оценочной окраской, служит лакуной для русского читателя. Динамичность лакуны «бурхан» в повести «Осенняя сухмень» является косвенным показателем многолетнего взаимодействия бурят и русских.

Приведенные примеры подтверждают, что динамичный, изменчивый и «виртуальный» характер трансформации структуры значения слова в лакуну обусловлен коннотативным сдвигом значений в языке и культуре под влиянием определенных редукций. В результате трансформации участники межкультурного взаимодействия обретают определенный семантический консенсус, формируя пространство межкультурного диалога, результатом которого являются культурные заимствования и культурная диффузия.

В параграфе 2.2. «Система элиминирования лакун в межкультурной коммуникации: уровень, этапы, установки и способы» представляется алгоритм элиминирования лакун в межкультурной коммуникации на основе принципа системности, позволяющего выявить взаимосвязи между всеми составляющими.

В условиях управляемого коммуникантами взаимодействия культур действует принцип синергизма, направленного на максимальное взаимопонимание коммуникантов с сохранением баланса этноцентризма и этнического альтруизма. Результатом такого взаимодействия является бикультурная ориентация участников межкультурного взаимодействия.

На внутриличностном уровне коммуникации на этапе когнитивного диссонанса акцент делается на когнитивной установке, суть которого заключается в обработке и интерпретации коммуникантом лакун на основе стереотипов. На межличностном уровне межкультурной коммуникации коммуникант кодирует свои аффективные реакции, оценки, эмоции и отправляет их получателю на этапе культурного самоопределения, когда он осознает культурную вариативность и себя в межкультурной коммуникации. На межкультурном уровне на этапе интеграции культур элиминирование лакун осуществляется через поведенческую установку, где несходство между культурами-коммуникантами компенсируется за счет подбора в «своей» культуре аналога неавтохтонному фрагменту вербального или невербального опыта.

Так, система элиминирования лакуны в межкультурной коммуникации, представлена следующими элементами: уровень (внутриличностный, межличностный, межкультурный), этап межкультурной коммуникации (когнитивный диссонанс, культурное самоопределение, интеграция культур), установка межкультурной коммуникации (когнитивная, аффективная, поведенческая), способы элиминирования лакун (заполнение и компенсация).

Следует иметь в виду, что процесс элиминирования лакун в межкультурной коммуникации осуществляется в силу сложной, комплексной природы лакуны, ее функциональной специфики.

В параграфе 2.3. «Функции лакуны в межкультурной коммуникации (на примере бурятско-русской коммуникации)» применяется структурно-функциональный метод, способствующий выделению и определению функций лакуны на каждом этапе межкультурной коммуникации.

На этапе когнитивного диссонанса лакуна реализует функции молчания и нулевого знака. Если лакуна в функции нулевого знака задает границы и формы определенной культуры в рамках письменной речи, то в функции молчания лакуна выражает многозначность сказанного, неопределенность коммуникативной ситуации. На этапе культурного самоопределения лакуна в функции лингвокультуремы проявляется в прогнозировании особенностей восприятия и поведения носителей иноязычной культуры в межкультурной коммуникации.

Функция заимствования на этапе интеграции культур предполагает заимствование элементов чужой культуры, способов деятельности, ценностей, знаний, лексем, а также выбор социокультурно приемлемого стиля общения. Лакуна, осуществляя функцию заимствования, способствует успешному взаимодействию культур.

Анализ ситуации из повести писателя Ц.-Б. Бадмаева «Сережа в стране Будамшу» позволил нам проследить функционирование лакуны на всех этапах межкультурного взаимодействия. В этой ситуации следует говорить о функциях молчания, лингвокультуремы и заимствования. Сережа как носитель русской лингвокультурной общности оказывается не в состоянии понять не только слова, контекст, но и поведение своего друга Буды. Жесты, используемые Будой как представителем бурятского народа при встрече, тряска, теребление, подножка правой ноги казались странными, неожиданными для Сережи на этапе когнитивного диссонанса на внутриличностном уровне, поскольку в русской культуре широко распространен ритуал рукопожатия при встрече.

Из дома вышла женщина в синем платье, похожем на халат, увидела приехавших и что-то вскрикнула по-бурятски. И тут вылетел Буда.

- Сережа! – он рванул с места, как на школьной эстафете.

- Буда - а-а!

Подлетев к другу, Буда обнял его, стал трясти, теребить, как будто не верит своим глазам.

- Что с тобой, Буда? – вскрикнул удивленный гость, а Буда пытался свалить Сережу на землю хитрым таким приемом – подножкой правой ноги, – как он делал еще в Артеке. Не ожидавший этого Сережа растерялся было, но устоял на ногах и сам перешел в нападение. Подбежала мать Буды, отругала сына, слегка шлепнула по щеке и с трудом оттащила от гостя.

- Эх, жаль, – запыхавшийся Буда отпустил Сережу. – Хотел тебя встретить по-настоящему, по-бурятски – мама помешала. Ну, добро пожаловать, москвич! Где блуждал? А может, на этой таратайке аж от самой Москвы едешь?

………………………

- Ну и ну. Как ты, Сережа? – спросил заботливо Буда.

- Почему ты вдруг напал на меня, а? – толкнув Буду в бок, спросил Сережа друга.

- Я хотел тебя встретить по-нашему, по-бурятски. Раньше такой обычай был. Друзья, которые давно не виделись, при встрече без слов затевали борьбу: мерялись силами. – Буда осуждающе посмотрел на мать: – помешала встретить друга по-нашему.

Это кинесические лакуны, «субиндивидуальные метки» (М. Фуко, Ю. Кристева), вызывающие непонимание, выполняют функции молчания и лингвокультуремы. На этапах культурного самоопределения на межличностном уровне и интеграции культур на межкультурном уровне Сережа предпринимает действие нападать самому. В данном случае лакуна в виде жестового поведения Сережи реализует функцию заимствования, поскольку он быстро среагировал на внезапное нападение Буды.

Таким образом, функционирование лакуны в межкультурном взаимодействии показало, что вышеназванные функции лакун молчания, нулевого знака, лингвокультуремы, заимствования тесно переплетены и реализуются во взаимодействии культур. Лингвокультурологическая функция лакуны актуализируется в национальной культуре и в процессе межкультурного взаимодействия. Перечисленные функции лакуны вытекают из природы и предназначения лакуны.

В заключении диссертационной работы излагаются основные результаты исследования, формулируются выводы. Основные положения герменевтических, лингвокогнитивных, культурологических концепций послужили основой для выявления сущности лакуны. Синтез этих теорий раскрывает сущность лакуны как феномена культуры в виде лингвокультуремы, интегрированной единицы межкультурного общения, выступающей в двух ипостасях: быть в качестве явления культуры и явления языка, а как феномена межкультурной коммуникации – межкультурного различия, скрытого расхождения, обусловленного различием национального сознания коммуникантов, приводящего к непониманию.

Анализ концепта «семья» в межкультурной коммуникации показал, что лакуна в качестве совокупности культурных коннотаций и ассоциаций, проявляющихся в процессах межкультурной коммуникации, является компонентом концепта, то есть лакуна выступает репрезентантом концепта и отражает особенности национальной картины мира.

Изучение лакуны как лингвокультуремы, выявление ее национальной маркированности и типологии лакун позволили предложить вариант классификации лингвокультурологических лакун, включающих лакун культурной символики. В основу предлагаемой классификации лингвокультурологических лакун положены критерий «внутреннего содержания коннотативности лакун в разных культурах» и принципы метафоричности и полиморфности. Исходя из данных принципов и критерия, к лакунам культурной символики относятся лакуны цветовой, цифровой, вегетативной, анималистской символики и лакуны символики запаха.

На основе сравнительно-сопоставительного анализа понятий «лакуна» и «логоэпистема» выявлена национально-культурная семантика лакуны, которая выражается в динамичности, изменчивости, «виртуальности», обусловленной коннотативным сдвигом значений в результате длительной эволюции в языке и культуре. Логоэпистема обладает устойчивостью, выраженной социально-историческим значением слова. Функциональное единство лакуны и логоэпистемы отражено в культурологической маркированности.

В исследовании разработана и теоретически обоснована система элиминирования лакуны в межкультурном взаимодействии. В число компонентов системы включены уровень (внутриличностный, межличностный, межкультурный), этап межкультурной коммуникации (когнитивный диссонанс, культурное самоопределение, интеграция культур), установка (когнитивная, аффективная, поведенческая) и способы элиминирования лакун (заполнение и компенсация). В условиях управляемого коммуникантами межкультурного взаимодействия система элиминирования лакун базируется на основе принципа синергизма, результатом которого является бикультурная ориентация участников межкультурного взаимодействия.

Лакуны, будучи культурными знаками особого рода, с одной стороны, функционируют в культуре как национально-специфические индикаторы и, с другой стороны, способны модифицироваться в условиях межкультурного взаимодействия. Анализ концепций лакун с философской, лингвистической, этнопсихолингвистической, лингвокультурологической позиций на примере бурятско-русского взаимодействия раскрыл следующие функции лакуны в межкультурном взаимодействии, исходя из этапов взаимодействия и установок: молчания, нулевого знака на этапе когнитивного диссонанса; лингвокультуремы на этапе культурного самоопределения; заимствования на этапе интеграции культур.

Таким образом, осуществленное исследование позволило прийти к важным теоретическим заключениям, способствующим не только оптимизации межкультурного взаимодействия, но и выявлению теоретико-методологических основ лакунологии как науки о лакуне, ее типах, функциях и системе ее элиминирования.

Кроме того, проведенное исследование не исчерпывает всего многообразия проблемы лакуны. Ее разработка может быть продолжена в аспекте становления лакунологии как науки: лакуна в системе гуманитарных наук, понятийно-категориальный аппарат, методы исследования в лакунологии, лакуносфера в процессе межкультурного взаимодействия, методика обучения преодолению лакун в межкультурном взаимодействии и т.д.

Основные положения диссертационного исследования отражены в следующих публикациях:

  1. Дашидоржиева Б.В. Лакуна как объект культурологического знания // Вестник Читинского государственного университета (Вестник ЧитГУ). Чита: ЧитГУ. 2011. № 10(77). 1 п. л. (из перечня ВАК) (лично автором 1 п. л.)
  2. Дашидоржиева Б.В. История лакунологии: пути становления и развития // Вестник Бурятского государственного университета. Серия «Философия, социология, политология, культурология». Улан-Удэ. 2011. № 14. 1 п. л. (из перечня ВАК) (лично автором 1 п. л.)

Монографии и учебные пособия:

  1. Дашидоржиева Б.В. Методология исследования лакун в тексте и проблемы межкультурной коммуникации // Введение в методологию гуманитарного исследования: учебное пособие для аспирантов / отв. ред. Н.О. Осипова. Киров: Издательство Вятского госуниверситета, 2011. 0,4 п. л. (лично автором – 0,4 п. л.)
  2. Дашидоржиева Б.В. Проблемы формирования межкультурной компетенции: экспертиза международной программы обмена школьниками // Философия и культурология в современной экспертной деятельности: коллективная монография. СПб: Изд-во РГПУ им. А.И. Герцена, 2011. 0,4 п. л. (лично автором – 0,4 п. л.)

Статьи и тезисы в журналах, сборниках

научных трудов и материалов конференций:

  1. Дашидоржиева Б.В. Функции лакуны в межкультурном взаимодействии. Сборник научных трудов «Studi de Slavistic». Iasi: Editura Universitii “Al. I. Cuza”, 2009. Т. XV. ISSN: 1224 -5631
  2. Дашидоржиева Б.В. Лакуна и аккультурация // Национально-культурный компонент в тексте и языке: материалы докл. IV Междунар. науч. конф. Ч. 2 / отв. редакторы Н.П. Баранова, А.М. Горлатов, С.М. Прохорова. Минск: МГЛУ, 2009. 0,1 п. л. (лично автором – 0,1 п. л.)
  3. Дашидоржиева Б.В. Лакуна в постмодернистской философии // Монгольское россиеведение: современное состояние и перспективы: материалы международной научно-практической конференции. Улан-Батор: РНЦК «Удам соёл», 2010. 0,2 п. л. (лично автором – 0,2 п. л.)
  4. Дашидоржиева Б.В. К определению понятия лакуна // Интерпретация текста: лингвистический, литературоведческий, методический аспекты: материалы I международной научной конференции. Чита, 2007. 0,2 п. л. (лично автором – 0,2 п. л.)
  5. Дашидоржиева Б.В. Лингвоцветовая картина мира (на примере творчества Дондока Улзытуева) // Русский язык в действии: материалы всероссийской научно-практической конференции: межвузовский сб. научн. трудов. Глазов, 2008. 0,1 п.л. (лично автором – 0,1 п. л.)
  6. Дашидоржиева Б.В. Опыт описания культурологических лакун в тексте // Лингвистика. Герменевтика. Концептология: сб. науч. трудов, посвященный 60-летнему юбилею профессора Е.А. Пименова / Отв. ред. Р.Д. Керимов. Кемерово: Кемеровский полиграфический комбинат, 2008. 0,3 п. л. (лично автором – 0,3 п. л.)
  7. Дашидоржиева Б.В. Теоретико-методологические основы изучения национального характера через анализ лакун // Россия-Азия: механизмы сохранения и модернизации этничности: материалы международной научной конференции. Улан-Удэ: БГУ, 2008. 0,1 п. л. (лично автором – 0,1 п. л.)
  8. Дашидоржиева Б.В. Герменевтика: интерпретация лакуны Дашидоржиева // Филологические традиции в современном литературном и лингвистическом образовании: материалы научно-методической конференции. Москва: МГПИ, 2008. Том 1. 0,1 п. л. (лично автором – 0,1 п. л.)
  9. Дашидоржиева Б.В. Теоретико-методологические аспекты анализа содержания понятия «лакуны» в филологии и культурологии // Инновационные технологии в педагогике: материалы конференции с международным участием: материалы конференции с международным участием. Тобольск, 2008. 0,4 п.л. (лично автором – 0,4 п. л)
  10. Дашидоржиева Б.В. Национальный ономастикон и ассоциативные лакуны // Имя. Социум. Культура: материалы II Байкальской международной ономастической конференции. Улан-Удэ: БГУ, 2008. 0,1 п. л. (лично автором – 0,1 п. л.)
  11. Дашидоржиева Б.В. Лакуны в межкультурной коммуникации // Лингвистика и межкультурная коммуникация в современном мире: материалы международной научно-практической конференции. Чита: ЗабГГПУ, 2008. 0,2 п. л. (лично автором – 0,2 п. л.)
  12. Дашидоржиева Б.В. Психолингвистический и социолингвистический аспекты изучения лакун // Академический журнал Западной Сибири. 2008. №4. 0,2 п. л. (лично автором – 0,2 п. л.)
  13. Дашидоржиева Б.В. Роль программы «Лакуны в социокоммуникации» в формировании культурно-языковой компетенции учащихся // Интенсификация процесса обучения иностранным языкам в высшей и средней школе: материалы международной научно-практической конференции. Новокузнецк: РИО КузГПА, 2009. 0,1 п. л. (лично автором – 0,1 п. л.)
  14. Дашидоржиева Б.В. Semantics of Lacunae: Cultural and National Specifics // Азиатско-тихоокеанский регион: история и современность – III: материалы международной научно-практической конференции студентов и аспирантов. Улан-Удэ: изд-во БГУ, 2009. 0,1 п. л. (лично автором – 0,1 п. л.)
  15. Дашидоржиева Б.В. Лакуны и межкультурная трансформация в диалоге культур // Современные гуманитарные исследования. Москва: изд-во «Спутник + », 2009. № 2. 0,1 п. л. (лично автором – 0,1 п. л.)
  16. Дашидоржиева Б.В. Лакуна как репрезентант концепта // Изменяющаяся Россия и славянский мир: новые парадигмы и новые решения в когнитивной лингвистике: материалы II Международной научной конференции. Севастополь: Рибэст, 2009. 0,2 п. л. (лично автором – 0,2 п. л.)
  17. Дашидоржиева Б.В. Функциональная специфика лакун в процессах межкультурной коммуникации // Актуальные проблемы современной науки. Москва: изд-во «Спутник + », 2009. № 3. 0,2 п. л. (лично автором – 0,2 п. л.)
  18. Дашидоржиева Б.В. Лакуна в межкультурном взаимодействии (на примере бурятско-русского взаимодействия) // Россия и Восток: язык – культура – ментальность: материалы международной научно-практической конференции. Владимир: ВГГУ, 2010. 0,4 п. л. (лично автором – 0,4 п. л.)
  19. Дашидоржиева Б.В. Сравнительный анализ понятий «лакуна» и «логоэпистема» // Гуманитарный проект: сборник научных трудов. Барнаул, 2010. 0,2 п. л. (лично автором – 0,2 п. л.)
  20. Дашидоржиева Б.В. Теория лакун Ю.А. Сорокина // Молодежь – Забайкалью: материалы межрегиональной научно-практической конференции. Чита: Деловое, 2011. 0,4 п. л. (лично автором – 0,4 п. л)
  21. Дашидоржиева Б.В. Элективный курс «Лакуна в социокоммуникации» в системе языкового образования // Современная российская наука глазами молодых исследователей - 2011: материалы I Всероссийской электронной научно-практической конференции-форума молодых ученых и специалистов. Красноярск: Научно-инновационный центр, 2011. 0,1 п. л. (лично автором – 0,1 п. л.)

[1] Данильченко Т.Ю. Лакуны: философский и теоретико-культурный аспекты. Автореф. дисс. доктора филос. наук. Краснодар: КГУКИ, 2010. С. 19

[2] Элиасов Л.Е. Словарь русских говоров Забайкалья. М.: Наука, 1980. 471с.

[3] Куренной Е. Осенняя сухмень. Иркутск, 1970. С. 207.



 





<
 
2013 www.disus.ru - «Бесплатная научная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.