WWW.DISUS.RU

БЕСПЛАТНАЯ НАУЧНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

 

Фундаментальный глагол действия в языках различных групп. семантический, функциональный и когнитивный аспекты

На правах рукописи

ИЕВЛЕВА Наталья Вячеславовна

ФУНДАМЕНТАЛЬНЫЙ ГЛАГОЛ ДЕЙСТВИЯ

В ЯЗЫКАХ РАЗЛИЧНЫХ ГРУПП.

Семантический, функциональный и когнитивный аспекты

Специальность 10.02.19 – Теория языка

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени

кандидата филологических наук

Саратов – 2010

Работа выполнена на кафедре романских языков

Педагогического института

Саратовского государственного университета имени Н.Г. Чернышевского.

Научный руководитель доктор филологических наук, доцент Друзина Наталия Владимировна

Официальные оппоненты: доктор филологических наук, профессор

Клоков Василий Тихонович

кандидат филологических наук

Мартынова Елена Викторовна

Ведущая организация: Волгоградский государственный педагогический

университет

Защита состоится « 17 » ноября 2010 г. в 17-00 час. на заседании диссертационного совета Д 212.243.02 при Саратовском государственном университете им. Н.Г. Чернышевского (410012, г. Саратов, ул. Астраханская, 83) в XI корпусе.

С диссертацией можно ознакомиться в Зональной научной библиотеке Саратовского государственного университета им. Н.Г. Чернышевского.

Автореферат разослан « 16 » октября 2010 г.

Ученый секретарь

диссертационного совета Ю.Н. Борисов

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

В реферируемой диссертации исследуется семантический, функциональный и когнитивный аспекты фундаментальных глаголов действия в русском, французском, итальянском, английском и немецком языках.

Функционально-семантические исследования фундаментальных глаголов действия всегда привлекали внимание языковедов (В.И. Абаев, Е.И. Державина, Л.В. Беляева, Г.Я. Селезнева, И.Н. Курлюта, Н.А. Гончарова, Л.Ф. Кистанова, З.Н. Левит, М.В. Зеликов, В.А. Козуева, А.Ф. Болейко, Э.И. Сушок, Е.Е. Корди, В.Н. Кружнова, Ю.А. Рылов, Т.И. Резникова, О.В. Щербинина и др.). Указывая в самой общей форме на действие, они занимают важное место в словаре и в то же время используются для выражения ряда грамматических значений. Исследователи определяют интересующие нас глаголы как семантические примитивы (А. Вежбицкая, В.А. Лукин) и относят к широкозначным ядерным словам (А.Н. Степанова, Л.Ф. Кистанова). Благодаря широким возможностям семантического варьирования, а также способности к совмещению различных функций и значений, их называют «многофункциональными глаголами» [Абаев 1988], «полистатусными глаголами» [Колесов 1994], «полисемантическими глаголами» [Правосуд 2004]. Им даже приписывают статус «семантических доминант глагольной сферы» [Рылов 2006]. Фундаментальные глаголы действия выступают в качестве одного из важнейших типов структуры узла глагольного предложения и становятся элементами целого ряда основных семантических типов предложений, представленных универсальными моделями [Алисова 1971; Гак 2000; Степанов 1981]. Изложенное свидетельствует о том, что фундаментальный глагол действия является, с одной стороны, чрезвычайно интересным, а с другой – весьма непростым объектом анализа.

Фундаментальные понятия относятся к ключевым, наиболее важным сферам человеческого опыта и занимают приоритетное место в человеческом мышлении. На современном этапе развития науки изучение языка вне человека, его мыслей, чувств, оценок, возможностей, интуиции практически немыслимо. Данный факт непосредственно связан с признанием приоритета антропоцентризма как научной парадигмы. «Человек в языке» (Э. Бенвенист) становится точкой отсчета в анализе тех или иных явлений, определяя его перспективы и цели. Факты языка и речи обычно рассматриваются в связи с духовными национальными ценностями народа, его культурой, мировоззренческими и ментальными особенностями.

Применение антропоцентрического подхода привело к формированию когнитивной лингвистики, науки о различных типах человеческого знания и способах его репрезентации. Сутью когнитивного подхода к исследованию отдельных лингвистических феноменов является признание того, что языковая форма представляет собой отображение когнитивных структур, что между ними и структурами языка существуют вполне определенные корреляции.

Сопоставительное изучение фундаментальных глаголов действия русского, итальянского, французского, английского и немецкого языков с позиций функционально-семантического и когнитивного подходов лежит в русле познания «сути языковой деятельности сквозь призму разнообразия языков» [Пайар 1995: 401].

Сказанное выше определяет актуальность данного диссертационного исследования.

Предмет исследования представляет фундаментальный глагол действия пяти языков разных групп. Объектом исследования являются функционально-семантические особенности глаголов делать, faire, fare, to do, to make, tun, machen и их роль в вербализации основных когнитивных структур.

Цель исследования заключается в проведении комплексного изучения фундаментального глагола действия, представляющего прототипическое ядро гиперкатегории глагола [Болдырев 2001: 388-389] и составляющего первое из ее процессуальных значений [Кубрякова 2009: 120], как одного из важнейших типов «структуры узла глагольного предложения» [Алисова 1971; Гак 1996] в русском, французском, итальянском, английском и немецком языках, а также как средства вербализации картины мира в соответствующих языках.



Достижение цели предполагает решение следующих основных задач:

1. Уточнить семантический объем и функциональные возможности фундаментальных глаголов действия в русском, французском, итальянском, английском и немецком языках.

2. Определить универсальное и индивидуально-языковое в семантической структуре глаголов делать, faire, fare, to do, to make, tun, и machen.

3. Установить функциональную эквивалентность глаголов с семантикой «делать» в исследуемых языках при репрезентации денотативных ситуаций.

4. Выявить и проанализировать случаи нарушения функциональной эквивалентности исследуемых глаголов при интерпретации конкретных ситуаций.

5. Определить статус фундаментального глагола «делать» в вербализации картины мира, а также связанные с этим особенности национального языкового сознания представителей русской, французской, итальянской, английской и немецкой культур.

Для решения поставленных задач и достижения цели в работе применяются следующие методы исследования: описательный с использованием приемов наблюдения, классификации и интерпретации исследуемого материала; элементы компонентного анализа; контекстуальный анализ, являющийся основным при определении смысловой структуры глаголов действия; функциональный анализ и элементы дистрибутивного анализа; сопоставительный; количественный анализ.

Основным материалом исследования послужили тексты произведений художественной литературы на русском, французском, итальянском, английском и немецком языках, принадлежащие перу признанных мастеров прозы XIX (второй половины) и XX вв., и их опубликованные переводы на перечисленные языки. При анализе межъязыковых соответствий мы исходили из следующего положения: глагол как часть речи наименее подвержен вариативности при переводе [Barth 1961: 98].

Кроме того, сплошной выборке подверглись лексикографические источники: толковые и этимологические словари, словари синонимов, двуязычные фразеологические словари, словари пословиц и поговорок.

В сумме фактический материал составил около 10000 реализаций фундаментальных глаголов действия в антропоцентристских контекстах (в роли субъекта выступает антропоним), в основном ограниченных рамками простого предложения.

Методологической базой настоящего исследования является положение о диалектической взаимосвязи языка, познания и культуры, их взаимной обусловленности.

Теоретической базой диссертации служат работы ведущих отечественных и зарубежных специалистов в области семантики (И.М. Кобозева, Н.А. Кобрина, О.Н. Селиверстова), грамматики (В.К. Гак, Т.Б. Алисова, M. Grevisse, R. Langacker, J. Layons), лингвокультурологии (А. Вежбицкая, Н.Д. Арутюнова, Ю.С. Степанов, В.А. Маслова, Ю.Н. Караулов) и когнитивной лингвистики (Е.С. Кубрякова, З.Д. Попова, Н.Н. Болдырев).

На защиту выносятся следующие положения.

  1. Значение широкозначного глагола едино и соотносится с его инвариантным значением, на базе которого в соответствии с принятыми принципами и механизмами формируются различные функциональные смыслы, существующие в рамках определенных контекстов.
  2. Значение широкозначного глагола отражает его лексическую, грамматическую категоризацию в системе языка и представляет собой не статическую единицу, а динамическую структуру, способную к порождению различных смыслов, в рамках которого обеспечивается взаимодействие лексики и грамматики, семантики и синтаксиса. Семантический потенциал широкозначных единиц языка, как в их лексическом, так и грамматическом проявлениях свидетельствует о степени их широкозначности как в родственных, так и неродственных языках.
  3. Изучение фундаментальных глаголов действия в языках различных групп дает представление об универсальном и национально-специфическом в их содержании. Семантическая близость исследуемых глаголов не исключает различия их функциональной нагруженности и национально-культурных особенностей употребления различными языковыми коллективами.
  4. Анализ фразеологических единиц с глаголом «делать» в своем составе дает возможность определить место данного глагола в вербализации картины мира и выявить особенности национального языкового сознания представителей русской, французской, итальянской, английской и немецкой культур.

Научная новизна работы заключается в том, что в ней впервые проводится анализ фундаментальных глаголов действия в разноструктурных языках с учетом семантического, функционального и когнитивного аспектов, определяется степень их широкозначности. Работа, по сути, продолжает описание функционально-семантического макрополя «бытие человека» [Друзина 2005], представляя фрагмент «деятельность».

Теоретическая значимость обусловлена сочетанием функционального и когнитивного аспектов при описании единиц языка. Работа дополняет уже существующие функционально-семантические исследования фундаментальных глаголов действия, расширяет представления об особенностях их функционирования в речи.

Практическая ценность работы определяется тем, что полученные результаты могут быть использованы в теоретических курсах по грамматике, лексикологии, сравнительной типологии, в спецкурсах по теории и практике перевода, когнитивной лингвистики и лингвокультурологии, на практических занятиях при обучении иностранному языку, а также при разработке учебно-методических пособий для студентов. Сведения об особенностях семантической структуры фундаментальных глаголов действия могут оказаться полезными в лексикографической практике. Материал исследования может служить для разработки тематики курсовых и дипломных работ.

Апробация работы. Основные положения и результаты исследования обсуждались на Международной научно-методической конференции «Вопросы структурной, функциональной и когнитивной лингвистики: теория и практика» (Саратов, март 2007), Международной конференции «VI Степановские чтения. Язык и культура. На материале романо-германских и восточных языков» (Москва, апрель 2007), Международной научной конференции «Межкультурная коммуникация: концепты и модели поведения» (Астрахань, октябрь 2007), научных конференциях преподавателей Пединститута СГУ имени Н.Г. Чернышевского (Саратов, март 2006-2010).

По теме диссертации имеется 8 публикаций (в том числе 2 в изданиях, рекомендованных ВАК).

Структура работы. Диссертация состоит из введения, трех глав, заключения, библиографического списка (225 работ отечественных и зарубежных авторов, 50 лексикографических источников), списка исследованных материалов и приложения. Текст работы включает 1 схему и 2 таблицы.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во Введении обосновывается актуальность темы исследования, определяются цели и задачи работы, ее научная новизна, формулируются положения, выносимые на защиту.

Первая глава «Природа фундаментальных глаголов действия в языках различных групп» открывается рассмотрением понятия широкозначности применительно к фундаментальным глаголам действия. Представляются и анализируются различные точки зрения на объем семантического содержания исследуемых глаголов, уточняется их роль в системах соответствующих языков. На основе сопоставительного подхода определяется универсальное и индивидуально-языковое в семантической структуре глаголов делать, faire, fare, to do, to make, tun, и machen.

Исследуемые нами фундаментальные глаголы действия, которые еще Ш. Балли предложил считать, наряду с БЫТЬ и ИМЕТЬ, словами-идентификаторами соответствующих классов глаголов [Балли 1955: 283], относят к ряду широкозначных [Степанова, Кистанова 1990: 56; Плотникова 2009: 24]. Впервые на существование в языке двух схожих между собой, однако принципиально различных лексических явлений – многозначности и широкозначности – обратила внимание Н.Н. Амосова [Амосова 1963].

В настоящее время существование широкозначности (эврисемии) как особой лексико-семантической категории признано многими лингвистами. Исследователи решают вопросы о границах лексического и грамматического содержания широкозначных единиц языка, их семантической структуре, системе значений и сочетаемости.

В.К. Колобаеву удалось установить основные признаки, присущие всем широкозначным словам. К таким признакам исследователь отнес синкретизм, полиденотативность, синсемантизм, десемантизацию, полифункциональность [Колобаев 1983: 4-5]. Из них лишь десемантизация ставится под сомнение. Мы разделяем точку зрения тех исследователей, которые полагают, что широкозначные слова не подвергаются семантическому опустошению в служебных функциях, а лишь качественно изменяют семантический тип, сохраняя общий семантический инвариант [Степанова, Кистанова 1990: 56].

К специфическим признакам широкозначности относят также наличие гиперо-гипонимических отношений между широкозначными словами и остальными словами единой лексико-семантической группы, высокую частотность употребления широкозначных лексем [Авдеев 2002; Друзина 2005].

Определение лингвистического статуса широкозначности связывается с решением проблемы ее соотношения с многозначностью (полисемией). Считается, что широкозначность развивается на основе вариативности инварианта, а многозначность образуется как результат вторичной номинации первичного значения. Тем не менее, широкозначность не только не исключает многозначности [Гак 1977], но и признается одним из необходимых условий ее развития [Никитин 2005: 108-109].





Оговоримся, что мы не относим вслед за А.М. Плотниковой к ряду широкозначных русский глагол делать на том основании, что ему не свойственна полифункциональность. Данный признак, на наш взгляд, является принципиальным при определении специфики широкозначных единиц рассматриваемых языков.

Установлено, что в языке слова с более или менее абстрактным значением обычно развиваются на основе слов с конкретным значением. Как известно, французский faire и итальянский fare произошли от латинского facere «делать» [DELL 1932; www.etimo.it], уже обладавшего весьма абстрактной семантикой. Широкие возможности семантического варьирования данного глагола, а также его способность к грамматикализации, позволяют отнести facere к ряду широкозначных глаголов. Как следствие, статусом широкозначных обладают глаголы faire и fare в современном французском и итальянском языках. Латинский facere, а также интересующие нас английский to do, немецкий tun и русский делать, этимологически восходят к индоевропейскому корню dh «ставить, класть, помещать» [DELL 1932; KEWDS 2002; ЭССЯ 1977], который претерпел сложные семантические изменения. Исконное значение прокорня сохранилось только в современном немецком языке: tu die Vase auf den Tisch / «Поставь вазу на стол!» [GWDS 1997: 974].

Что касается истории возникновения латинского facere, то переход от первоначального значения «ставить, класть, помещать» или «ставить, класть, помещать себя» (в реализациях без дополнения) к значению «делать» произошел в результате «технического употребления». Для иллюстрации данного утверждения приводятся примеры также из греческого языка, в которых прослеживаются семантические параллели: греч. … «еда, которую он должен был поставить на стол» (т.е. «приготовить»); лат. sacrum facere «класть жертву на жертвенник» (т.е. «совершать жертвоприношения»). Исконное значение facere (ставить, класть, помещать [себя]) очевидно проявляется в таких высказываниях как: facere magn, nihil «высоко, низко ценить (ставить)»; facere nmen alicui «(соз)дать (поставить) кому-либо имя»; facere modum rae «создать образ гнева (ставить себя гневным)»; dcend fnem facere «закончить речь (положить конец разговору)»; facere multam «накладывать (ставить) штраф»; facere aliquem rgem «выбирать, назначать (ставить) императором»; facere cum aliqu, adversus aliquem «быть / действовать заодно с кем-либо, против кого-либо (ставить себя на чью-либо сторону)». Наличие у непереходного facere значения «проделывать, проходить, пробегать» исследователи также связывают со смыслом «ставить себя» [Ernout, Meillet 1932: 306].

Изучая семантическую эволюцию английского to do, немецкого tun, а также русского делать исследователи полагают, что в ходе эволюции все эти глаголы приобретают, прежде всего, значение абстрактной деятельности, ведущей к созданию нового объекта (дома, одежды, еды). В частности, древнерусский глагол delati до XV века встречается в письменных текстах только в значении «производить (ремесленным способом), строить, сооружать». Но на этом развитие семантики рассматриваемых глаголов не останавливается. В дальнейшем представление о результате становится несущественным, как следствие глагол начинает использоваться для обозначения активной, намеренно и осознанно осуществляемой деятельности любого рода [Резникова 2003: 35].

Появившиеся позднее в анализируемых германских языках глаголы to make и machen начинают заменять более древние глаголы со значением «делать» (соответственно to do и tun) в различных контекстах, и, прежде всего, для обозначения деятельности, результатом которой является создание нового конкретного объекта. Эти глаголы восходят к корню makon – западногерманскому образованию от прагерманского существительного maka. Исследователи восстанавливают для него следующие смыслы: «месить, замешивать (тесто, глину)», «готовить (еду)», «строить», «соединять, связывать» [Weiss 1956: 25-26]. Глагол makon проходит семантическую эволюцию от значения конкретного действия через более абстрактный смысл соединения, связывания к обозначению любой производящей деятельности.

Сопоставительный анализ семантической структуры фундаментальных глаголов действия, проведенный на основе лексикографических источников, грамматик, специальных исследований, позволил нам выявить универсальное и индивидуально-языковое в семантике глаголов делать, faire, fare, to do, to make, tun, machen (см. Таблицу 1 диссертации). Разумеется, принятые лексикографические решения не свободны от некоторого субъективизма, так как они неоднозначно отражают семантическую структуру интересующего нас глагола.

В частности, значение русского глагола делать «проявлять какую-н. деятельность, заниматься чем-н., поступать каким-н. образом», выделяемое в одном словаре в качестве основного [ТСРЯ 2008: 158], рассматривается в другом как два самостоятельных: «заниматься чем-л., работать, проявлять какую-л. деятельность» и «поступать, действовать каким-л. образом» [СРЯ 1985: 381].

Кроме того, некоторые значения могут включать одно или несколько подзначений. Отметим, что в ряде случаев аналогичные и даже одни и те же примеры употребления исследуемого глагола в разных словарях могут быть соотнесены с разными значениями. В частности, французское высказывание cheval fait chevaux au pluriel (речь идет о правиле образования множественного числа существительного cheval) Dictionnaire pratique du franais связывает со значением «constituer», а Dictionnaire du franais – со значением «prsenter tel aspect» [DPF, 1987; DF, 1999].

Добавим, что словарь может объединять в одно значение такие различные, на наш взгляд, употребления, как (нем.) Kleider machen, Geld machen, aus j-m einen Schriftsteller machen wollen «шить одежду», «зарабатывать деньги» и «хотеть сделать из кого-л. писателя» [БНРС 1980: 46]. И, напротив, словари, как правило, двуязычные, могут избыточно детализировать семантику глагола контекстуально или сочетаемостно обусловленными вариантами. Разумеется, в подобном случае, старания лексикографов имеют свое оправдание: словарная статья должна снабжать пользователя максимально широкой информацией об употреблении слова и его переводных аналогах.

Тем не менее, резюмируя вышесказанное, мы призываем вслед за И.А. Стерниным, не забывать мысль Г. Флобера: «Словари как часы: самый плохой лучше, чем никакой, но даже самый лучший никогда точно не показывает» [Стернин 2003: 12].

Привлечение к анализу единиц нескольких языков не является самоцелью, ибо на основе сопоставления глаголов делать, faire, fare, to do, to make, tun, machen нам удалось максимально полно представить их семантические признаки. Одни семантические признаки оказались общими для всех исследуемых глаголов, другие характеризуют только некоторые из них. Итак,

– все рассматриваемые нами глаголы обозначают «действие» как таковое;

– они не указывают на «характер действия» в силу абстрактности их лексического значения;

– им свойственна «направленность на результат действия», за исключением немецкого tun, который описывает действие как процесс;

– английский to make и немецкий machen содержат указание на «способ действия» (а именно «собственными руками или самому»), которое сохранилось от прокорня makon (см. выше);

– глаголы to make, machen, faire, fare в определенных синтаксических условиях (перед инфинитивом другого глагола) могут выражать сему «побуждение».

Перечисленные семантические признаки представлены в Таблице 2.

Таблица 2.

Семантические признаки глаголов действия в русском, французском, итальянском, английском и немецком языках

Семантический признак д е л а т ь f a i r f a r e t o d o t o m a k e t u n m a c h e n
«Действие» + + + + + + +
«Характер действия» _ _ _ _ _ _ _
«Направленность на результат действия» + + + + + _ +
«Способ действия» _ _ _ _ + _ +
«Побуждение» [–] [+] [+] [–] [+] [–] [+]

УСЛОВНЫЕ ОБОЗНАЧЕНИЯ: знак «+» – «наличие признака»; знак «–» – «отсутствие признака»; знак [+] – «наличие потенциального признака»; знак [–] – «отсутствие потенциального признака».

На основе семантических признаков, представленных в таблице и способности к грамматикализации определяется степень широкозначности исследуемых глаголов: to do, fare, faire, to make, machen, tun, делать.

Исследователи справедливо отмечают, что проблема значения может быть отнесена к разряду вечных. Так как значение, или, скорее значение каждого слова определяется суммой его отношений [Guiraud 1972: 185] (данное замечание касается, в первую очередь, слов широкой семантики) обратимся к рассмотрению особенностей функционирования интересующих нас глаголов в речи.

Во второй главе «Функциональная эквивалентность глагола «делать» в языках различных групп» на основе сопоставительного подхода прослеживаются сходства и различия функциональной нагруженности глаголов действия, а также выявляются национально-культурные особенности их употребления различными языковыми коллективами.

Выявление случаев регулярной и окказиональной функциональной эквивалентности глаголов действия в текстах художественных произведений целесообразно связать с определенными ситуациями. Следует отметить, что понятие «ситуация» обладает большим количеством самых разнообразных толкований. Наиболее широкое распространение среди лингвистов получило понимание ситуации как определенной совокупности референтов и отношений между ними. Вслед за В.Г. Гаком под ситуацией мы понимаем «совокупность элементов, присутствующих в сознании говорящего в объективной действительности в момент «сказывания» и обусловливающих в определенной мере отбор языковых элементов при формировании самого высказывания» [Гак 1973: 358].

Анализ лексикографических описаний, представленный в первой главе, позволил нам соотнести значения исследуемых глаголов с целым рядом денотативных ситуаций (всего 22), из которых одни находят отражение во всех интересующих нас языках, другие только в некоторых из них. Так универсальными оказались следующие 6 ситуаций: «прототипная ситуация», «созидание», «проявление субъекта в деятельности», «совершение действия», «совершение поступка», «преобразование». Из выделяемых национально-специфических ситуаций мы рассматриваем только те, которые получили в корпусе нашего материала достаточное представление (не менее 30 реализаций). К ним относятся «наведение порядка», «занятость субъекта в какой-либо сфере деятельности», «притворство», «говорение» и «каузативная ситуация». Данные ситуации являются национально-специфическими для всех привлекаемых к сопоставлению языков, за исключением русского.

Напомним, что анализ функциональных возможностей глаголов действия ограничивается их реализациями в рамках простого предложения, с которым соотносится одна из пяти ядерных синтаксических структур простого предложения, выделенных Т.Б. Алисовой: личные предложения с переходным сказуемым и обязательно одушевленным подлежащим [Алисова 1971: 32].

Исследователи отмечают, что структуры простых предложений означивают лишь те ситуации, которые чаще всего возникают в жизни людей, имеют для них важное значение и, которые они считают необходимым обсуждать в общении друг с другом. В свете когнитивной лингвистики мысленные образы ситуаций, закрепленные синтаксическими структурами, принято называть синтаксическими концептами [Волохина, Попова, 1999]. Подход к структурной схеме (модели) предложения как синтаксическому знаку получает все большее распространение [Волохина, Попова 1999, Попова 2004, Фурс 2004, Друзина 2005]. Одни и те же синтаксические концепты могут обнаруживаться у разных народов, или, напротив, быть представленными только у некоторых из них.

Какие ситуации получат собственную синтаксическую структуру, а какие не получат – зависит от выбора каждого языкового коллектива. Ядерная структурная схема КТО ДЕЛАЕТ ЧТО, репрезентирующая концепт «агенс воздействует на объект», имеется во всех индоевропейских языках. Данный концепт актуализирован множеством структурных схем, осмыслен очень детально, и это свидетельствует о его глубокой древности. Более того, на его основе продолжается интенсивное построение разнообразных структурных схем для оформления постоянно формирующихся новых синтаксических концептов, особенно из сферы интеллектуальной, эмоциональной и речевой деятельности человека [Попова 2008: 324].

Некоторые исследователи предпочитают говорить о концепте «акциональность», передающем знание о намеренном и контролируемом действии, направленном от источника энергии к другому объекту, в ходе которого отмечается результат воздействия. Концептуальное пространство акциональности представлено такими характеристиками, как «ориентированность на деятеля», «ориентированность на действие», «ориентированность на объект воздействия», «ориентированность на результат воздействия», «ориентированность на инструмент воздействия» [Фурс 2004: 91]. Рассмотрение универсальных и некоторых из ряда национально-специфических денотативных ситуаций (получивших в корпусе исследованного материала достаточное представление) с позиций когнитивной лингвистики составит перспективу нашего исследования. В связи с этим, заметим, что в английском и немецком языках выбор глагола to do / tun или to make / machen, актуализирующего концепт «акциональность», в отдельных случаях может быть обусловлен концептуальной характеристикой «ориентированность на результат воздействия».

В ходе проведенного анализа было установлено, что глагол «делать» реализует в исследуемых языках в первую очередь значения, соотносимые с универсальными денотативными ситуациями. Национально-специфическое представлено в меньшей степени (или вообще не получило представления в рамках материала нашего исследования). Что касается, регулярной функциональной эквивалентности глаголов с семантикой «делать», то она наблюдается лишь при интерпретации «прототипной ситуации»:

(англ.) – What have I done to you? (Wilde) / (нем.) – Was habe ich Ihnen getan? / (фр.) – Que vous ai-je fait? / (ит.) – Che cosa ti ho fatto? / (рус.) – Что я вам сделал?

Случаи нарушения функциональной эквивалентности затрагивают рассматриваемые языки в разной степени. В частности, нами было выявлено, что при интерпретации ситуации «совершение поступка» на французском и немецком языках английскому глаголу to do в сочетании с существительным, характеризующим поведение субъекта, соответствуют французский accomplir или commettre и немецкий bringen или begehen. Причем, если совершаемый поступок имеет положительную оценку, с очевидной регулярностью используются глаголы accomplir и bringen, если отрицательную – commettre и begehen. Сравним:

(англ.) – … the first good action I have done for years… (Wilde) / (нем.) –... dass meine erste gute Tat seit vielen Jahren, das erste kleine Opfer, das ich gebracht habe... / (фр.) –... la premire bonne action que j’aie accomplie depuis des annes... / (рус.) – … первое за столько лет доброе дело …

(англ.) – You have done too many foolish things… (Wilde) / (нем.) – Du hast in den letzten vierzehn Tagen zu viele Torheiten begangen... / (рус.) … после всех безумств, которые вы натворили за последние две недели…

(англ.) – … the horrors that you do there don’t affect you. (Wilde) / (фр.) –... les horreurs que tu y commets te laissent indiffrent. / (рус.) … то, что вы там делаете, уже не волнует вас.

Примечательно, что нами не было отмечено ни одной реализации немецкого глагола machen в каузативном значении. При интерпретации «каузативной ситуации» немецкий язык отдает предпочтение глаголу lassen. Возможно, это связано с тем, что последний имеет «глобальное каузативное значение» [Корди, Кружнова 1970: 152].

Кроме того, регулярные случаи функционирования глагола «делать» в качестве декларативного были выявлены в рамках исследуемого материала только во французском и итальянском языках. Употребление немецкого глагола machen в функции декларативного нам встретилось только однажды: (нем.) – Tsk, tsk, machte Albert und sah sich um (Remarque), английского to make ни разу.

При интерпретации ситуации «говорение» французский faire и итальянский fare, как правило, замещаются английским to say и немецким sagen. Сравним:

(фр.) – «Ah! pardon», fit le petit prince. (Saint-Exupry) / (ит.) – «Ah! scusa», fece il piccolo principe. / (англ.) – «Ah! Please excuse me», said the little prince. / (нем.) – «Ah, Verzeihung!» sagte der kleine Prinz. / (рус.) – Ах, извини, – сказал Маленький принц.

Однако современные французские и итальянские авторы практически не употребляют рассматриваемый глагол (faire и fare соответственно) в декларативной функции: единичные реализации нами были отмечены только в итальянских текстах:

(ит.) – Si butt su una poltrona, col libro in mano, e fece: fssssss!, e tutti risero... (Tabucchi) / (фр.) Il se jeta dans un fauteuil, le livre la main, et fit: pffff!, et ils se mirent tous rire...

(ит.) – Fece: fssssss, e disse: l’anima che sta uscendo dal di sopra e dal di sotto... (Tabucchi) / (фр.) Il fit pffff, et dit: c’est l’me qui est en train de sortir par en haut ou par en bas...

Для того чтобы с уверенностью утверждать, что в романских языках прослеживается тенденция к утрате исследуемым глаголом декларативного значения, необходимо привлечь дополнительный языковой материал.

Анализ функциональных возможностей глаголов действия в английском и немецком языках позволяет сделать вывод о том, что семантический потенциал немецкого machen шире английского to make. Основанием для данного утверждения является возможность использования немецкого machen наряду с глаголом tun для номинации «прототипной ситуации», которым в английском языке может соответствовать только глагол to do. Сравним:

(англ.) – What have I done to you? (Wilde) / (нем.) – Was habe ich Ihnen getan?

(англ.) – I shall be of age in less than a year, and then I can do what I like. (Wilde) / (нем.) – In einem knappen Jahr bin ich mndig, und dann kann ich machen, was ich will.

И, напротив, возможности семантического варьирования английского to do шире, чем у немецкого tun. Об этом свидетельствуют выявленные нами реализации глагола to do в значении «создавать», в частности:

(англ.) What has become of that wonderful portrait he did of you? (Wilde).

Интересно отметить, что при интерпретации ситуации «наведение порядка» английские глаголы to do и to make в ряде случаев образуют семантическую оппозицию: to make the bed – стелить постель и to do the bed – убирать постель. В немецком и французском языках оба действия передаются одним и тем же глаголом. Сравним:

(нем.) – «Eve», sagte Ravic, «wie fhlt man sich, wenn man jeden Morgen ein Dutzend Betten von fremden Leuten machen mu?» (Remarque) / (англ.) – «… haw does it feel to have to make a dozen strangers’ beds every morning?» / (фр.) – «Eve», dit-il, «quelle impression cela fait-il de faire chaque matin une douzaine de lits?» / – (рус.) – Ева, – сказал Равик. – Что вы испытываете, застилая каждое утро десяток чужих постелей?

(нем.) – Soll ich das Bett jetzt machen? (Remarque) / (англ) Shall I do the bed now? / (фр.) Voulez-vous que je fasse le lit? / (рус.) – Сменить вам постель?

Тенденция к конкретизации действия при интерпретации всех выделяемых нами ситуаций прослеживается только в русском языке. В частности, ситуация «созидание» актуализируется преимущественно глаголами, употребляющимися в соответствии с законом семантического согласования или же, содержащими сему «способ создания материального объекта», например:

(фр.) – Voil le meilleur portrait que, plus tard, j’ai russi faire de lui (Saint-Exupry) / (рус.) – Вот самый лучший его портрет, какой мне после удалось нарисовать.

(нем.) – Das Kostm war von einem guten Schneider gemacht... (Remarque) / (рус.) – … костюм, сшитый у хорошего портного …

(ит.) – La vedova Pescatore stava quella mattina, a fare il pane... (Pirandello) / (рус.) – В то утро вдова Пескаторе … собиралась печь хлеб.

Третья глава посвящена определению роли фундаментального глагола действия в вербализации картины мира, а также связанных с этим особенностей национального языкового сознания представителей русской, французской, итальянской, английской и немецкой культур.

Картина мира представляет собой одно из фундаментальных понятий, связанных с бытием человека. В самом общем смысле под картиной мира (КМ) понимают ту модель мира, представление о нем, которое складывается у человека в результате взаимодействия с окружающей средой. Исследователи подчеркивают антропологический смысл данного термина [Колшанский 1990; Цивьян 1990; Миллер 2003; Друзина 2005; Lyons 1977]. Картина мира как результат интерпретации окружающего мира человеческим сознанием по отношению к действительности вторична и зависима. Картина мира преломляется «через языковые формы» и, таким образом, непосредственно связана с языковой картиной мира. Тем не менее, языковеды не всегда четко определяют характер этой связи [Караулов 1987]. Отметим, что первые попытки определить сущность языковой картины мира представлены в трудах В. фон Гумбольдта, А.А. Потебни. Само понятие «языковая картина мира» было введено в лингвистику Л. Вайсгербером, понимавшим под ЯКМ ту ситуацию, в которой сочетается субъективное «Человеческое» и объективное «Действительное» [Weisgerber 1954]. В дальнейшем ЯКМ получила множество трактовок, каждая из которых делала акцент на отдельных аспектах обозначаемого понятия. Языковая картина мира – «это взятое во всей совокупности все концептуальное содержание данного языка» [Караулов 1987: 213]; «это такое оязыковленное сочленение знаний «обычного» человека о мире, в котором он живет и действует»; «комплекс языковых средств, в которых отражены особенности этнического восприятия мира» [Рылов 2006: 8]; «синхронное соединение разновременных восприятий и толкований» [Гришина 2002: 7]; «представление о мире, выраженное средствами языка, членение внеязыковой действительности в семантическом пространстве того или иного языка» [Балаян 2006: 7]. Также отмечается, что языковая картина мира складывается стихийно, естественно, отражая культурные особенности данной языковой общности, и обеспечивает взаимопонимание и единство поведения людей в обществе [Апресян 1995; Вежбицкая 1999; Урысон 1998].

Вслед за Ю.Н. Карауловым, Е.С. Кубряковой, Ю.Д. Апресяном, А. Вежбицкой, Е. Урысон в настоящей работе под языковой картиной мира понимается представление о мире, выраженное средствами языка, неизбежный для мыслительно-языковой деятельности человека продукт сознания и одновременно лингвистическая категория. Человек мыслится в ЯКМ, соответствующих интересующим нас языкам, «… прежде всего как динамическое, деятельное существо» [Апресян 1995: 39].

Сопоставительное изучение фразеологического фонда различных языков представляет несомненный интерес для исследователей, поскольку «фразеологизмы являются одним из ярчайших средств выражения национально-культурной картины мира в языке каждого народа. Именно в ФЕ отчетливо проступает та ментальная специфика народа, которая характерна для его сознания и мировосприятия» [Фирсова 2010: 238]. Причем последняя может затрагивать не только семантику фразеологизмов, но и их структуру [Борисова 1999].

В рамках нашего исследования мы ограничиваемся ФЕ, относящимися к сфере «человек во всех аспектах своей сущности и существования», выделяемой наряду с другими пятью глобальными семантическими сферами: «совокупность неодушевленных предметов», «мир животных», «физические явления и процессы», «отвлеченные категории», в пределах которых совершаются метафорические переносы [Скляревская 1987: 61].

Понимание пространства бытия человека, в котором он осуществляет свою деятельность физическую, интеллектуальную и речевую, как совокупности некоторого множества пространств различной протяженности и культурной значимости [Селиверстова 2004: 567-568] определило принцип классификации конкретного языкового материала. При выделении пространств мы опирались также на образ человека, составленный по данным языка Ю.Д. Апресяном [Апресян 1995: 42-43]. В результате интересующие нас ФЕ, соответствующие преимущественно когнитивной структуре КТО ДЕЛАЕТ ЧТО, были распределены согласно их семантике между представленными ниже пространствами.

Схема 1

Роль глагола «делать» в вербализации национальной картины мира связывается, прежде всего, с его активностью в отражении выделенных нами пространств (см. схему 1).

Во французской и английской фразеологической картине мира самое значительное место отводится межличностным взаимоотношениям, в немецкой и итальянской – проявлению моральных качеств, в русской – мимике. Обратимся к рассмотрению соответствующих подпространств.

Что касается межличностных взаимоотношений, то, как правило, их характер акцентируется семантикой имени существительного в составе интересующих нас фразеологических единиц (ФЕ): (фр.) faire amiti avec qn (amiti – дружба) – сдружиться, подружиться; (ит.) fare il tirapiedi (tirapiedi – приспешник) – быть подручным. Последняя ФЕ имеет резко отрицательную оценку в современном итальянском языке, так как само сложное слово tirapiedi имеет образно мотивированное происхождение, оно образовалось из выражения tirare i piedi all’impiccato и означало «подручного палача», который выбивал опору из-под ног приговоренного к повешению [Черданцева 1977: 6]; (англ.) make fun of somebody (fun – шутка, забава) – высмеивать кого-либо, потешаться, подшучивать над кем-либо, поднять кого-либо на смех; (нем.) j-m Angst machen (Angst – страх) – пугать кого-либо. Подпространство межличностных взаимоотношений получило представление в русском языке посредством фразеологизма «делать сцену», который полукалькирован с французского faire une scne. В его основе лежит образное сравнение домашней ссоры со сценой из драмы, комедии [Бирих 1999: 121].

Для английского и немецкого языков свойственно наличие в составе исследуемых ФЕ имени прилагательного, в качестве глагольных компонентов выступают английский to make и немецкий machen: (англ.) make oneself agreeable to somebody (agreeable – приятный) – стараться быть приятным кому-либо, угождать кому-либо; (нем.) j-n halb verrckt machen (halb verrckt – наполовину сумасшедший) – с ума сводить кого-либо, не давать покоя кому-либо.

В немецких ФЕ глагол tun встречается в составе модальной конструкции haben zu tun, в частности: j-m befehlen, was er zu tun und zu lassen hat – приказывать кому-либо, что он должен делать, а чего не должен; mit j-m, etw. nichts zu tun haben wollen – не хотеть иметь дела (или ничего общего) с кем-либо.

Во французском и итальянском языках характер межличностных отношений маркируется зачастую существительными, реализующими свои метафорические и метонимические значения: (фр.) faire la guerre (guerre – война вражда) – враждовать с кем-либо; (ит.) far coperchio (coperchio – крышка защита) – защищать кого-либо. Особенно ярко национальная специфика прослеживается в ФЕ, в которых результат метафорического переосмысления оказывается различным, сравним: (фр.) faire la figue qn (figue – инжир) – высмеивать кого-либо, смеяться, насмехаться, издеваться над кем-либо / (ит.) fare fichi a qd (fichi – инжир) – льстить, угождать кому-либо, обхаживать кого-либо.

Для создания образной основы французских и итальянских ФЕ служат также соматизмы: (ит.) fare spalla a qd / fare fianco (spalla / fianco – плечо) – подставить плечо, поддержать, помочь кому-либо; (ит.) far l’orecchio a qd (orecchio – ухо) – прислушиваться к кому-либо; (ит.) fare un baffo a qd (baffo – ус) – не иметь никакого значения для кого-либо; (фр.) faire la langue qn (langue – язык) – указывать кому-либо; подсказывать кому-либо; (фр.) faire la (une grosse, une vilaine, une drle de) lippe (lippe – отвислая нижняя губа) – надувать губы, дуться, обижаться, сердиться; (фр.) faire gros coeur (gros coeur – тяжелое сердце) – печалить, огорчать; (фр.) faire un pied de cochon qn (pied de cochon – свиная нога) – поступить по-свински с кем-либо; подложить свинью кому-либо; (фр.) faire le pied de veau qn (pied de veau – телячья нога) – разг. раболепно прислуживать, раболепствовать, пресмыкаться, лебезить.

Причем один и тот же соматизм в сознании носителей французского и итальянского языков становится символом различных взаимоотношений, в частности: фр.) faire la barbe qn (barbe – борода) – разг. утереть нос кому-либо, заткнуть за пояс, поставить кого-либо на место; (ит.) fare la barba a qd (barba – борода) – придираться к кому-либо; вредить кому-либо.

Следует отметить, что выбор соматизма для характеристики межличностных взаимоотношений имеет очевидную национально-культурную специфику:

(ит.) fare la testa grossa / fare il capo grosso a qd / fare a qd la testa come una campana (или un cestone, un pallone, un tamburlano) / fare a qd il capo come una cesta (или come un cestone, come un pallone) / far fumare la testa / far guastare la testa / far girare il cervello – заморочить, задурить голову кому-либо;

(фр.) faire barbe de paille (barbe de paille – соломенная борода) / faire jambe de bois (jambe de bois – деревянная нога) – надувать, обманывать кого-либо.

В целом, анализ языкового материала показал, что подавляющее большинство рассматриваемых ФЕ отражает негативную сторону межличностных отношений.

Проведенный анализ ФЕ, относящихся к подпространству «проявление моральных качеств», показал, что в интересующих нас романских языках подавляющее большинство ФЕ отражает негативные качества человека, причем в итальянской части материала преобладает такое качество как притворство, а во французской – заносчивость: (ит.) fare il nuovo досл. «делать молодого, наивного» – притворяться наивным, ничего не знающим, не понимающим; (фр.) faire le marquis (la princesse) досл. «делать маркиза (принцессу)» – важничать.

В исследуемых германских языках, напротив, анализируемые ФЕ характеризуют человека, в первую очередь, как обладателя достойных качеств, при этом в английском языке предпочтение отдается активности, а в немецком – порядочности: (англ.) do one’s best – сделать все возможное, все, что в силах, не щадить усилий, приложить все усилия, стараться изо всех сил; (нем.) unter dem (или darunter) tut er’s nicht – разг. у него все должно быть превосходно; если он делает, так делает, иначе он не может.

В русском языке подпространство «проявление моральных качеств» получило представление посредством двух фразеологизмов: делать веселую / хорошую мину при плохой игре – скрывать свое огорчение, свои неприятности и т.п. под наружной веселостью, внешним спокойствием, беззаботностью и делать вид – создавать видимость чего-либо, притворяться. Таким образом, в русских ФЕ отражено лишь одно качество человека – его скрытность.

Наиболее ярко национально-культурная специфика проявляется во французских и итальянских ФЕ, в частности, с компонентом-зоонимом. Так в представлении итальянцев осел символизирует глупость, неразумность, в представлении носителей французского языка осел является символом хитрости. Сравним: (ит.) fare l’asino – быть ослом, дураком; (фр.) faire l’ne – прикидываться простачком.

В итальянском же обществе хитрость ассоциируется не с ослом, а с котом или кошкой: fare il gattone; fare (la) gatta morta (или la gatta di Masino) (che chiudeva gli occhi per non vedere i topi); fare la gatta mogia – досл. «изображать кота; мертвую кошку (или кошку сеньора Мазино, которая просила глаза для того, чтобы не видеть мышей); печальную кошку» – строить из себя дурачка, прикидываться простачком.

Если лев для носителей итальянского языка выступает символом хвастовства, то для представителей французского языкового коллектива, лев ассоциируется с представителем высшего света. Сравним: (ит.) fare il leone –бравировать, храбриться, петушиться; (фр.) faire le lion – строить из себя светского льва.

Небезынтересно отметить, что сова в итальянской культуре олицетворяет жадность, скредность, во французской – отчуждение: (ит.) fare come la civetta –быть прижимистым, жадным, скрягой; (фр.) faire le hibou – дичиться, чуждаться людей.

Определенный национальный колорит придают итальянским и французским ФЕ использование имен собственных или онимов, которые также выступают в качестве символов различных качеств характеризующих человека. Примечательно, что имена собственные оказались наиболее активными в образовании итальянских ФЕ. Прежде всего, речь идет об именах театральных персонажей, научных и политических деятелей, святых: (ит.) fare il Pulcinella –менять свои взгляды, быть непостоянным во взглядах. Пульчинелла – персонаж итальянской комедии дель арте. На сцене Пульчинелла выступал в разных обличьях, выражая разные характеры и психологию различных слоев неаполитанского населения в целом, а не просто одной какой-нибудь его социальной прослойки. Он мог быть торговцем, огородником, сторожем, художником, солдатом, контрабандистом, вором, бандитом… [krugosvet]; (ит.) fare il Catone – быть воплощением добродетели. Катон Младший или Катон Утический – римский деятель, который славился стоическими добродетелями [krugosvet]; (ит.) fare il Dottor Sottile – умничать; быть педантом. Dottor Sottile – представитель средневековой философии Иоанн Дунс Скотт, гений убедительной аргументации [wikipedia]; (фр.) faire son (или le) Joseph – разыгрывать из себя скромника, прикидываться Иосифом Прекрасным. В основе выражения лежит библейская легенда об Иосифе Прекрасном, которого захотела соблазнить жена царского сатрапа Потифара. Иосиф отверг ее притязания, но уходя забыл у нее свой плащ. Жена Потифара, решив отомстить Иосифу, использовала этот плащ, чтобы обвинить его перед своим мужем в попытке обесчестить ее. Доверчивый Потифар поверил жене и приказал бросить его в темницу [Назарян 1968: 149].

В русских ФЕ, описывающих мимику, получила представление мимика посредством глаз. В привлекаемых к сопоставлению языках взгляд может выражать:

- влюбленность: (англ.) to make eyes at somebody; (фр.) faire un oeil (или des yeux) de crapaud mort d’amour, где crapaud mort d’amour – жаба, умершая от любви; (фр.) faire des yeux de carpe pme досл. «делать глаза как у испуганного карпа» и его современный вариант faire des yeux de merlan frit, где merlan frit – жареный мерлан; (рус.) делать глазки (калька с французского faire les yeux doux досл. «делать сладкие глаза»);

- удивление: (ит.) fare l’occhio di sarda morta досл. «делать глаза мертвой сардинки». Интересно отметить, что из немецкого языка был заимствован фразеологизм groe Augen machen – делать большие глаза. Примечательно, что во французском, итальянском и английском языках также отмечается данная ФЕ: (фр.) faire les gros yeux / (ит.) fare gli occhi grossi / (англ.) to make big eyes. Однако французский фразеологизм имеет значение строго смотреть, бросать сердитые, недовольные взгляды;

- гнев: (ит.) fare (иди avere) occhi di basilisco – досл. «делать (или иметь) глаза василиска; far fuoco dagli occhi – досл. «делать огонь глазами».

Использование французской фразеологией образа «рыбы», а именно ее глаза в качестве сравнения с томным взглядом влюбленного (ср. в рус.: «глаза с поволокой») Ж.В. Кургузенкова связывает с «аллюзией на гастрономическую направленность французской нации» [Кургузенкова 2009: 185]. К разряду гастрономических может быть отнесена и итальянская метафора, в основе которой сравнение удивленного взгляда с глазами сардины. По нашему мнению, приведенные ФЕ не столько свидетельствуют о гастрономических предпочтениях двух романских народов, сколько о географически обусловленных особенностях их быта.

Аналогичным образом в работе представлены подпространства «жизнь в социуме», «взаимоотношения между мужчиной и женщиной» и «вербальная деятельность».

Количественный анализ фразеологических единиц (ФЕ) с глаголом действия, полученных методом сплошной выборки из лексикографических источников показал, что исследуемый глагол обладает крайне высокой фразеоактивностью в интересующих нас романских языках по сравнению с соответствующим глаголом в русском, английском и немецком языках. В частности, французскому faire принадлежит первое место в списке глагольных компонентов наиболее часто употребляемых во фразеологизмах [Левит 1965: 78]. Отметим, что большинство русских ФЕ с глаголом действия калькированы из французского или немецкого языков [Бирих 1999].

В Заключении подводятся основные итоги проведенного описания функционально-семантического и когнитивного аспектов фундаментальных глаголов действия в русском, французском, итальянском, английском и немецком языках.

В работе определен статус фундаментальных глаголов действия в исследуемых языках. На основе сопоставительного анализа удалось представить семантические признаки, характеризующие рассматриваемые глаголы. Было определено универсальное и индивидуально-языковое в семантической структуре глаголов делать, faire, fare, to do, to make, tun, и machen. Установлена степень их широкозначности.

Исследование способов интерпретации высказываний, представляющих варианты фундаментального типа предложения, позволило выявить контекстуальные условия как способствующие, так и препятствующие функционированию фундаментальных глаголов действия в сопоставляемых языках, а также уточнить семантический потенциал глагола «делать» конкретного языка относительно иноязычных аналогов.

В работе показана целесообразность определения функциональных возможностей фундаментального глагола действия в разноструктурных языках через соотнесение его семантики с денотативными ситуациями. Предложенная методика может оказаться полезной и при изучении других полифункциональных языковых единиц.

Анализ роли фундаментальных глаголов действия в вербализации картины мира позволил сделать вывод об их особом статусе среди других средств оязыковления когнитивных моделей во французском и итальянском языках. Очевидно, что обращение английской, немецкой и русской культур при формировании ФЕ не к абстрактному глаголу «делать», а к глаголам конкретной семантики объясняется тем, что их представителей больше интересует, как осуществляется действие. Данный факт свидетельствует о тенденции, с одной стороны, к конкретизации действия в русском, английском и немецком языках, а с другой стороны, к генерализации значений во французском и итальянском языках. Кроме того, когнитивная структура КТО ДЕЛАЕТ ЧТО более вариативна в интересующих нас германских языках.

Приоритетным для французской и английской языковых картин мира оказывается установление межличностных взаимоотношений, для немецкой и итальянской – проявление моральных качеств человека, для русской – внимание к мимике. Наиболее ярко национально-культурная специфика проявляется во французских и итальянских ФЕ с компонентом – зоонимом, онимом или соматизмом. В составе русских, английских и немецких ФЕ соматизмы используются только для описания мимики.

Перспектива исследования связана с изучением семантического, функционального, а также фразообразовательного потенциала фундаментальных глаголов действия в территориальных вариантах интересующих нас западноевропейских языков. Специального внимания заслуживает, на наш взгляд, анализ особенностей их функционирования в различных жанрах устной и письменной речи.

Содержание работы отражено в 8 публикациях общим объемом 2,69 печ. л., из них 2 в изданиях, рекомендованных ВАК:

  1. Иевлева, Н. В. Некоторые особенности семантики и функционирования глагола «делать» в языках различных групп [Текст] / Н. В. Иевлева // Вестник Российского университета дружбы народов. Серия Лингвистика. 2009. № 4. С. 21-27.
  2. Иевлева, Н. В. К вопросу лексикографического описания широкозначных единиц (на примере французского глагола faire) [Текст] / Н. В. Иевлева // Вестник Волгоградского государственного университета. Серия 2, языкознание. 2009. Вып. № 2 (10). С. 210-215.
  3. Иевлева, Н. В. Семантика глаголов «делать» во французском и итальянском языках [Текст] / Н. В. Иевлева // Иностранные языки в контексте межкультурной коммуникации : сб. науч. ст. – Саратов: ИЦ «Наука», 2006. – Вып. 4. – С. 65-68.
  4. Иевлева, Н. В. Глагол «делать» в структуре французских фразеологизмов [Текст] / Н. В. Иевлева // Вопросы структурной, функциональной и когнитивной лингвистики : теория и практика : сб. науч. трудов по материалам междунар. конференции, 26-27 марта 2007 г. – Саратов: ИЦ «Наука», 2007. – С. 15-20.
  5. Иевлева, Н. В. Национально-культурная специфика фразеологизмов с глаголом «делать» [Текст] / Н. В. Иевлева // VI Степановские чтения. Язык и культура. На материале романо-германских и восточных языков : Материалы докладов и сообщений Международной конференции, 19-20 апреля 2007 г. – М.: РУДН, 2007. – С. 301-302.
  6. Иевлева, Н. В. Глагол «делать» в структуре формул речевого этикета (на материале французского, итальянского и русского языков) [Текст] / Н. В. Иевлева // Межкультурная коммуникация: концепты и модели поведения : материалы Международной научной конференции, 15-16 октября 2007 г. – Астрахань: Издательский дом «Астраханский университет», 2007. – С. 182-185.
  7. Иевлева, Н. В. Национально-культурная специфика фразеологизмов с глаголом «делать» во французском, итальянском и русском языках [Текст] / Н. В. Иевлева // Вопросы социальной психологии : сб. науч. трудов. – Саратов: ИЦ «Наука», 2009. – Вып. 5 (10). – С. 299-307.
  8. Иевлева, Н. В. Каузативные конструкции с глаголом «делать» (на материале французского, итальянского и английского языков) [Текст] / Н. В. Иевлева // Иностранные языки: лингвистический и методический аспекты [Электронный ресурс] : межвуз. сб. науч. тр. – Электр. дан. (1,25 Мб). – Саратов: Пединститут СГУ, 2009. – 1 электр. опт. Диск (CD-ROM); 12 см. – Систем. требования: ПК с процессором 486 или выше; 8 Мб, ОЗУ; Windows 9x и XP; SVGA 32768 и более цв.; 800х600; 4х CD-ROM дисковод; мышь. – Загл. с экрана. – Диск и сопровод. Материал помещены в контейнер 14х12,5 см.


 





<
 
2013 www.disus.ru - «Бесплатная научная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.