WWW.DISUS.RU

БЕСПЛАТНАЯ НАУЧНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

 

Поселения культуры шнуровой керамики на территории юго-восточной прибалтики исторические науки:

УЧРЕЖДЕНИЕ РОССИЙСКОЙ АКАДЕМИИ НАУК

ИНСТИТУТ АРХЕОЛОГИИ РАН

На правах рукописи

Зальцман Эдвин Борисович

ПОСЕЛЕНИЯ КУЛЬТУРЫ ШНУРОВОЙ КЕРАМИКИ НА ТЕРРИТОРИИ ЮГО-ВОСТОЧНОЙ ПРИБАЛТИКИ

Исторические науки:

Специальность 07.00.06 - археология

Автореферат

диссертации на соискание ученой степени

кандидата исторических наук

Москва

2009

Работа выполнена в Отделе охранных раскопок Учреждения Российской академии наук

Института археологии РАН

Научный руководитель:

кандидат исторических наук А.В. Энговатова

Официальные оппоненты:

доктор исторических наук П.М. Кожин

доктор исторических наук С.В. Ошибкина

Ведущая организация:

Институт истории материальной культуры РАН

Защита состоится «30» января 2009 г. в 12.00

на заседании диссертационного совета Д 002.007.01 по защите

диссертаций на соискание ученой степени доктора исторических наук при Учреждении Российской академии наук Институте археологии РАН по адресу: г. Москва, 117036, ул. Дм. Ульянова 19, четвертый этаж, конференц-зал.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке

Учреждения Российской академии наук ИА РАН.

Автореферат разослан «29» декабря 2008 г.

Ученый секретарь

диссертационного совета

доктор исторических наук Е.Г. Дэвлет

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность исследования. Основное внимание, как в довоенное, так и в по­слевоенное время, уделялось поселениям культуры шнуровой керамики, расположенным ныне в пределах Польши и Литвы. В восточной части Ка­лининградской обл. в 1970–1980-х гг. памятники культуры шнуровой керамики исследовал В.И. Тимофеев. В прибрежных районах Вислинского и Куршского за­ливов в пределах Калининградской области, традиционно входящих в ареал распространения приморской культуры шнуровой керамики, фактически ни один памятник культуры шнуровой керамики не подвергался регулярным раскопкам; имелись лишь отдельные материалы, случайно обнаруженные при работах на памятниках более позднего времени. Обследова­ние памятников культуры шнуровой керамики ограничивалось сбором подъемного материала, причем полученные коллекции были по большей части утрачены в годы Второй мировой войны. В результате целостная картина развития культуры шнуровой керамики на территории Калининградской области отсутствовала.

Актуальность исследования продиктована как слабой степенью изученности памятников культуры шнуровой керамики на территории Калининградской области, так и необходимостью включения в исследовательский процесс новых материалов, непосредственным образом касающихся этой культуры.

Цель исследования – обобщение всех доступных источников, касающихся памятников культуры шнуровой керамики на территории Калининградской области, определение их места в системе древностей неолита и ранней бронзы Юго-Восточной Прибалтики.

Перед автором стояли следующие задачи:

1) проанализировать совокупность всего известного археологического материала;

2) оценить, насколько обоснованны выдвинутые ранее концепции;

3) разработать подробную классификацию новых материалов, установить их локальное своеобразие, выделить отдельные этапы в их развитии;

4) на основе результатов проведенных автором систематических исследований предложить новое решение вопросов хронологии, культурной принадлежности выявленных за последние годы памятников, а также ряда известных культурных комплексов, традиционно относимых к приморской культуре, их взаимосвязи с культурными образованиями соседних территорий.

Хронологические рамки исследования соответствуют концу IV-второй половине III тыс. до н.э. – времени сложения и развития на указанной территории новых культурных образований, представленных, прежде всего приморской культурой шнуровой керамики и родственными ей локальными группами.

В историографии Прибалтики, Польши и Скандинавии хронологические пределы неолитической эпохи калиброванными датами принято определять концом III-началом II тысячелетия до н.э. В Литве принята следующая периодизация неолитической эпохи: ранний неолит –6550/6300 – 5600/5400 ВР; средний неолит - 5600/5400-4400/4300 ВР; поздний неолит - 4400/4300 - 3500 ВР [Antanaitis-Jacobs I., Girininkas A., 2002]. В Скандинавии - ранний неолит - 3900-3400 cal.ВС; средний неолит – 3400-2800 cal.ВС; поздний неолит - 2800-1800 cal.ВС [Ebessen K., 1997]. Энеолит как переходный этап не выделяется. Культуры с производящим хозяйством, такие как культуры воронковидных кубков, шаровидных амфор, шнуровой керамики относят к неолитическим. Раннему бронзовому веку соответствует начало II тысячелетия до н.э. [Римантене Р., 2000; Krl D., 1991; Siemen P., 1991].

Научная новизна исследования. Работа основывается на материалах, полученных в последнее десятилетие. В научный оборот вводится большое количество новых источников, касающихся материальной и духовной культуры древнего населения Прибалтики. На их основе предлагается решение проблемных вопросов сложения приморской культуры шнуровой керамики и некоторых других локальных групп в рассматриваемом регионе. Уточнена их хронология и место в системе неолита и раннего бронзового века Прибалтики.

Источниковедческой базой работы послужили материалы полевых исследований Неолитического отряда ИА РАН, проведенных с 1996 по 2004 г под руководством автора диссертации, а также коллекции, полученные и опубликованные предшественниками. Использовались коллекции из фондов Калининградского областного историко-художественного музея (КОИХМ). Привлекались данные естественных наук – радиоуглеродные датировки (лаборатория ИИМК РАН, Киевская радиоуглеродная лаборатория).



Апробация работы. Основные результаты работы докладывались на заседаниях Отдела бронзового века ИА РАН, Сектора палеолита ИИМК РАН. По теме диссертации автор опубликовал 8 статей и одну монографию.

Практическая ценность работы. Результаты исследований могут быть использованы при изучении неолита и раннего бронзового века других регионов Прибалтики и сопредельных территорий, в обобщающих работах по неолиту Прибалтики. Материалы, полученные при полевых исследованиях, используются для создания экспозиций и выставок в КОИХМ, при организации экскурсионно-лекционной работы.

Структура работы. Диссертация состоит из введения, пяти глав, заключения, списка литературы, приложения (в нем содержатся таблицы, отражающие особенности керамического комплекса поселения Прибрежное, свод радиоуглеродных датировок памятников неолита и ранней бронзы Юго-Восточной Прибалтики и сопредельных территорий, перечень поселений позднего неолита и раннего бронзового века с территории Калининградской области), а также альбома иллюстраций (192 илл.).

СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении обосновываются актуальность и выбор научной темы, формулируются цели, задачи, оценивается состояние источниковедческой базы.

Глава I посвящена истории изучения памятников культуры шнуровой керамики (далее - КШК) Юго-Восточной Прибалтики. Первый этап – до первой мировой войны (последняя треть XIX – начало ХХ в.) характеризуется накоплением источников. Активное изучение памятников приморской культуры связывается с именами крупнейших археологов и историков Восточной Пруссии О. Тишлером, А. Бецценбергером, Э. Холлаком. К тому времени в результате эоловых процессов и вырубки лесов дюны на Куршской косе сдвинулись с места и обнажили культурный слой. Основной задачей являлось уточнение местоположения найденных ранее памятников и выявление новых. В 1874–1876 гг. и в 1878 г. О. Тишлер нанес на карту приблизительно 100 местонахождений, в большинстве случаев относящихся к позднему неолиту [Tischler O., 1874; 1877]. Существенным дополнением к полученным результатам стала деятельность Р. Клебса по сохранению и классификации шварцортского собрания янтарных изделий (435 предметов) и иных находок янтарных украшений в Восточной Пруссии [Klebs R., 1882]. В 1892 г. А. Бецценбергер исследовал поселение вблизи Гробшто-Рагас [Bezzenberger A., 1893]. Благодаря изысканиям Э. Холлака источниковедческая база пополнилась новыми памятниками, выявленными в южных и северных районах косы [Hollack E., 1908].

К сожалению, на протяжении первого этапа исследования памятников КШК далеко не всегда фиксировалось точное место находок, и многие ценные материалы оказались депаспортизованными.

Второй этап исследований – межвоенный период (1919–1941 гг.) связан с регулярными археологическими исследованиями на побережье Вислинского и Гданьского заливов. В 1919–1924 гг. Бруно Эрлих обнаружил и раскопал два новых поселения КШК близ Вик-Луизенталь (Свенты-Камень) [Ehrlich B., 1923; 1925]. На протяжении 1930-х гг. он планомерно раскапывал соседнее поселение Сукказе (Сухач) [Ehrlich B., 1936]. Выявленные на этом памятнике остатки жилых сооружений впоследствии становятся наиболее показательным примером развития домостроительства населения КШК в Прибалтике. Дальнейшие раскопки проводились Б. Эрлихом на поселении Толькемит. Важной вехой в изучении периода позднего неолита в Прибалтике стали раскопки поселения Жуцево, осуществленные в 1927–1929 гг. Я. Костжевским и К. Язджевским. Заслугой этих исследователей является выделение прибрежных памятников КШК Юго-Восточной Прибалтики в особую жуцевскую культуру [Kostrzewski J., 1931]. Впоследствии эти материалы легли в основу работы Я. Журека, посвященной поселению Жуцево [urek J., 1954].





По мере роста числа археологических источников назревала необходимость появления аналитических работ, посвященных исключительно приморской культуре. Выходу их в свет помешала война. Только в 1955 г. Лотар Килиан опубликовал фундаментальную работу, основанную на тщательном анализе материалов приморской культуры [Kilian L., 1955].

Со второй половины 1960-х – начала 1970-х гг. начинается третий этап, связанный с масштабными исследованиями памятников КШК в Прибалтике. Первостепенное значение имели раскопки, проведенные Р. Римантене на поселениях Швянтойи 1А/2А и Нида [Rimantien R., 1980; 1989]. Обобщение результатов исследований каменного века вылилось в издание крупного монографического труда, впервые опубликованного в 1984 г., но переизданного и дополненного в связи с новыми открытиями только в 1996 г. [Rimantien R., 1996].

В 1980-х гг. А. Бутримасом были произведены в Западной Литве раскопки поселений КШК Дактаришке и Шарняле, в материалах которых отразилось влияние приморской культуры [Butrimas A., 1982; 1985]. В Восточной Литве многолетними раскопками памятников эпохи неолита руководит крупный исследователь каменного века Прибалтики А. Гирининкас. Следы КШК на этой территории встречались в верхнем культурном слое поселений Крятуонас 1А, Пакрятуоне 1А, Яра 1А, Жямайтишке 1 и 2, ниже которого залегали материалы нарвской культуры [Гирининкас А., 1990].

На территории Польши, начиная с 1980-х гг., возобновляется изучение наиболее известных памятников, в особенности Жуцево. К сожалению, до сих пор опубликованы только статьи предварительного характера [Krl D., 1992; 1997; 2003]. Исследования проводились на ряде других памятников приморской культуры (Сухач, Неджведжувка, Пененжно, Ослонино, Рева) [Mazurowski R., 1987; owiski G., 1987; Felczak O., 1983].

В Калининградской области систематические раскопки памятников КШК, давшие серьезный научный результат, проводил один из крупнейших специалистов в области изучения неолита Прибалтики и северной зоны Восточной Европы в целом В. И. Тимофеев. В 1970–1980-е гг. В.И. Тимофеев произвел раскопки поселения Цедмар А, верхние слои которого содержали, в основном, материалы КШК [Тимофеев В.И., 1979; 2003]. В 1972 г. на берегу р. Шешупе, близ населенного пункта Тушино, открыто поселение с чистым комплексом КШК [Тимофеев В.И., 1978]. Открытое и исследованное В.И. Тимофеевым в 1975–1976 гг. поселение Утиное Болото в Краснознаменском районе дало новые находки КШК.

Сведения об эпохе неолита и, в частности, о культуре шнуровой керамики, в западной части Калининградского региона долго оставались крайне ограниченными. Районы, прилегающие к северо-восточному побережью Вислинского залива, были в этом отношении белым пятном, а редкие довоенные свидетельства, как правило, почти не учитывались в силу их отрывочности. Во второй половине 1990-х гг. к систематическим исследованиям памятников КШК на северо-восточном побережье Вислинского залива приступил возглавляемый автором Неолитический отряд ИА РАН. В результате регулярных полевых исследований открытого автором поселения Прибрежное (Вальдбург) были выявлены новые и обширные материалы, относящиеся к концу IV – первой половине III тыс. до н. э.

В главе II кратко изложены основные характеристики приморской культуры шнуровой керамики по результатам исследований Я. Журека, Е. Окулича, Я. Махника, Р. Римантене, А. Бутримаса и др. в Литве и Польше.

Глава III посвящена подробному анализу материалов поселения Прибрежное - опорного памятника периодов среднего и позднего неолита на территории Калининградской области. Кроме того, на основании новых данных, доказывается культурно-хронологическая неоднородность ряда поселений, традиционно относимых к приморской культуре шнуровой керамики, поднимается вопрос о существовании самостоятельного культурного образования – памятников вальдбургского типа, предшествующих собственно приморской культуре.

Поселение Прибрежное (Вальдбург). Поселение Прибрежное (Вальдбург) располо­жено в 19 км от г. Калининграда, на побережье Вислинского залива. Памятник занимает се­верный склон песчаного всхолмления, возвышающегося над уровнем залива на 7,5 м. Общая исследованная площадь – 866 м.

На поселении открыты остатки двенадцати бытовых построек. Шесть из них имели столбовую конструкцию вытянутой формы.

Наблюдается определенная система в застройке поселения. Можно утверждать, что большинство исследованных сооружений построено с учетом господствующих зимой ветров юго-западных направлений.

Конструктивные особенности построек различаются. В целом, они делятся на два основных типа: постройки с заглубленным основанием (преобладают на поселении) и постройки наземного типа. Среди построек с заглубленным основанием выделяются две группы: с двухрядной конструкцией стен и однорядной.

Постройки 2, 3 и 5 имели удлиненную форму, слегка сужающуюся к торцу, и были ориентированы продольной осью в направлении юго-запад – северо-восток. Длина достигала 17,5 м, ширина в среднем – 4 м. По краям построек, на расстоянии 0,12–0,20 м друг от друга, шли двойные ряды ямок от столбов (диаметром 0,13–0,15 м). Между ними через определенные промежутки могли встречаться столбовые ямы более крупных размеров (до 0,3 м). По продольной оси прослеживался ряд редких ям от столбов, служивших для поддержания кровли. В пределах постройки 5 выделяются еще два ряда ям. Вход был оформлен в виде более узкой пристройки прямоугольной формы и находился в северо-восточной части жилищ. Сооружения были заглублены в материк до 0,6 м и к торцу закруглялись. Постройки 1, 4 и 6 отличались большей шириной (4,5–4,8 м) и однорядной конструкцией стен. Большая часть находок выявлена на дне котлованов сооружений.

Кроме апсидообразных построек удлинённой формы, на поселении зафиксированы постройки прямоугольной формы – объекты А и В. Четыре постройки характеризовались наземной столбовой конструкцией.

Отдельные элементы конструкций построек в исследуемом поселении не на­ходят аналогий среди известных в на­стоящее время сооружений культуры шнуровой керамики в Прибал­тике [Ehrlich B., 1936; Rimantien R., 1989]; к ним относятся апсидообразный торец, а также два до­полнительных внутренних ряда столбов.

Кремневые орудия встречаются не­часто, что объясняется малочисленностью имеющихся здесь выходов крем­ня, а также вероятным использованием изделий из кости и дерева. Представлены единичными на­ходками наконечники стрел с вогнутым основанием, трапециевидные пластинки, ножевидные пластины, скребки, стамески и скобели.

Почти все каменные орудия изготовлены из кристаллических пород. Сверленые топоры на поселении не выявлены. Обитатели поселка предпочитали использовать топоры и тесла трапециевидной формы, нередко с зауженным обухом. Поперечное сечение чаще всего овальное. Ряд изделий отличается скошенным лезвием. Встречаются миниатюрные формы.

Частыми находками являются шлифовальные плиты и терочники. Грузила представ­лены плоскими камнями с выемками.

Обнаружено 37 изделий из янтаря, включая 5 заготовок, многие имеют следы пребывания в огне. Изделия относятся в основном к трем типам: пластинчатые подвески продолговатой и трапециевидной формы, линзовидные диски и округлые пуговицы с V-образным отверстием.

Подавляющее большинство находок на памятнике составляет кера­мика. Всего найдено около 20 тысяч средних и крупных фрагментов сосудов; некоторые сосуды собираются полно­стью. Наиболее характерные и специфические черты ке­рамики поселения – плавная профили­ровка тулова, слабо отогнутый короткий венчик, небольшое по размерам днище. В тесте преобладает при­месь дресвы, реже песка. По форме посуда подразделяется на 9 типов: амфоры, кубки, чаши, сосуды кубкообразной формы, глубокие миски, миски воронковидной формы, широкогорлые горшки, горшки средних размеров и ванночки (миски овальной и удлинённой формы).

Для амфор характерны невысокая шейка, тулово, иногда с заметно выраженными плечиками, постепенно сужающееся к незначительному по размерам днищу. Оригинальный облик амфорам придает овальная форма горловины, что является своеобразной чертой этого типа. Среди кубков преобладают сосуды с прямым или слегка отогнутым венчиком и конусообразным туловом. Аналогий основным формам амфор и кубков из Прибрежного на территории распространения приморской культуры нет. Широкогорлые горшки открытого типа (10 групп) – наиболее значительная часть керамического комплекса на памятнике (53%). Они представляют собой крупные толстостенные сосуды с открытым горлом. Сосуды кубкообразной формы имеют удлиненную тюльпановидную форму, прямой венчик и плавно сужающееся к днищу тулово. Горшки средних размеров во многом повторяют формы крупных широкогорлых горшков, отличаясь соотношением между шириной верхней части сосуда и днища. Особое своеобразие керамическому комплексу поселения придают глубокие миски, миски воронковидной и овальной форм.

Ор­намент обычно наносился лишь на верх­нюю часть сосудов и состоял из неслож­ных композиций, основой которых служили горизонтальные оттиски шнура, дополненные треугольниками, полуова­лами, волной, вертикальными и подко­вообразными оттисками шнура; присутствуют также ряды ямок, штампы в виде столбиков, «бисер». В орнаментации керамического комплекса почти полностью отсутствуют налепные валики, широко распространенные на посуде приморской культуры. Нарезной способ орнаментации, прежде всего так называемая «елочка», которая обычно образует многочисленные горизонтальные линии на сосудах приморской культуры, в Прибрежном почти неизвестен.

Культурно-хронологическая атрибуция древностей эпохи позднего неолита и ранней бронзы Юго-Восточной Прибалтики. При сравнительном анализе становится очевидным, что в культурном отношении поселенческий комплекс Прибрежное не выглядит изолированным. Существует ещё целый ряд памятников, относимых ранее к приморской культуре, но также имеющих резкие отличия в характере инвентаря.

Наиболее близкие аналогии материалам с поселения Прибрежное обнаруживаются на ряде поселений в Польше – Пененжно, Рева, Свенты-Камень, Недведжувка [Felczak O., 1983; owiski G., 1987; Ehrlich B., 1923; Mazurowski R., 1984]. Сходство здесь проявляется достаточно отчетливо, для того чтобы отнести эти памятники к общему с поселением Прибрежное кругу (широкогорлые горшки групп 1–4, глубокие миски, миски воронковидной формы, слабопрофилированные кубки и горшки средних размеров, топоры трапециевидной формы). Обнаруженные недавно материалы с соседних поселений Ушаково и Крылово в Калининградской области тоже соответствуют указанной линии развития. Очевидно, что эти поселения наиболее близки между собой. Сведения о памятниках с территории Северо-Восточной Пруссии, выявленных в довоенное время (Шлосс-Казерне, Циммербуде), дают основание полагать, что они содержат близкородственные материалы.

Можно предположить, что все перечисленные здесь культурные комплексы отражают единую линию развития. Многие принципиальные особенности в орнаментике, формах посуды, изделиях из камня указывают на очевидную генетическую связь между данными памятниками. Развитие основных форм посуды, орнаментальных традиций, изделий из камня и янтаря, видимо, происходило приблизительно в одном направлении.

Выделяются следующие черты характеризуемой группы:

1) керамическому комплексу свойственно преобладание широкогорлых горшков открытого типа, амфор с овальной формой горловины, горшков средних размеров, глубоких мисок, мисок овальной формы, при незначительной доле слабопрофилированных кубков;

2) посуда орнаментировалась обычно только в верхней части, среди мотивов превалируют сочетания горизонтальных оттисков шнура с треугольниками, полуовалами, волной, вертикальными оттисками, штампы в виде столбиков, различного рода ямочные вдавления;

3) топоры и тесла трапециевидной формы, чаще всего с зауженным обухом;

4) изделия из янтаря представлены пуговицами с V-образным отверстием, подвесками продолговатой формы, дисками с отверстием по центру, пронизями.

Несмотря на близкие характеристики, на выделенных памятниках, естественно, прослеживаются и различия, обусловленные как местными особенностями, так, очевидно, и разницей в хронологии.

Таким образом, в результате исследований последних лет в регионе обозначались черты новой, обособленной в культурном отношении группы памятников, получившей название по наиболее крупному и изученному поселению Прибрежное (Вальдбург).

В восточной части области интересный материал, относящийся к КШК, получен в довоенное время К. Штади при раскопках поселений Цедмар А и Цедмар Д. Наибольшее значение имели раскопки поселений КШК Цедмар А, Утиное Болото, Тушино, предпринятые в 1970–1980-х гг. В.И. Тимофеевым.

Керамические материалы c данных поселений сходны по всем основным характеристикам. Эта очевидная близость указывает на культурное родство памятников. Ведущим признаком обнаруженной на них шнуровой керамики является простейший орнамент из горизонтальных оттисков шнура. Сосуды в основном представлены слабопрофилированными кубками с выпуклыми или почти прямыми стенками.

Некоторые специфические особенности материалов КШК внутренних областей (преобладание слабопрофилированных кубков и горшков, орнаментация в виде простых горизонтальных оттисков шнура или полуовалов) могли сложиться под воздействием родственных Прибрежному памятников.

Глава IV посвящена хронологии и периодизации памятников вальдбургского типа и культуры шнуровой керамики в Юго-Восточной Прибалтике.

На сегодняшний день для Прибрежного получено 18 радиоуглеродных дат, 12 из которых связаны с существованием долговременного поселения, относящегося, по принятой в Прибалтике периодизации, к концу среднего - началу позднего неолита.

Северный пологий участок холма использовался для заселения в более ранний период представителями круга культур неолита лесной зоны, которые могли основать здесь небольшую стоянку. Из очага № 6 была получена очень ранняя для побережья Юго-Восточной Прибалтики дата – 5690±70 ВР, 4540± 90 cal.ВС, Ki-9950. Дата соответствует началу цедмарской культуры в Калининградской области и нарвской культуры в Западной Литве [Тимофеев В.И., 2004; Римантене Р., 2004].

Начало существования в Прибрежном долговременного поселения с постройками стационарного характера согласно калиброванным датам приходится на 3300–3250 cal.ВС. Большинство радиоуглеродных дат, относящихся к основному археологическому комплексу Прибрежного, близки друг к другу и, возможно, маркируют один и тот же первый этап существования поселка, длившийся с 3300 по 3000 cal.ВС.

Даты образцов из жилища 2 – 4670±160 ВР, 3380±220 cal.ВС (Ле-7035); 4470±60 ВР, 3170±130 cal.ВС (Ki-11352) – и из жилища 3 – 4530±60 ВР, 3220±110 cal.ВС (Ki-11351); 4410±80 ВР, 3120±150 cal.ВС (Ле-6218). Жилище 4 имеет две близкие даты из очага – 4570±60 ВР, 3280±140 cal.ВС (Ki-10581); 4510±60 ВР, 3210±110 cal.ВС (Ki-9948). Фрагмент кости с нижнего уровня жилища 6 показал одинаковую с жилищем 4 дату – 4570±60 ВР, 3280±140 cal.ВС, (Ki9949). Две даты, полученные из очага 8, – 4505±60 ВР, 3200±110 cal.ВС (Ki-10580) и 4430±60 ВР, 3120±150 cal.ВС (Ki-9947) – стоят в одном ряду с предыдущими.

Предположительно, между первым и вторым этапами на поселении явно не было заметного разрыва. Рукоять топорика из очага 9 имела радиоуглеродную дату 4290±110 ВР, 2910±180 cal.ВС (Ле-7034). Уголь из жилища 2, который показал дату 4220±40 ВР, 2810±80 cal.ВС (Ле-6217), скорее всего, попал туда с верхнего уровня (выше заполнения жилища 2 скопился мусор, образовавшийся здесь уже после функционирования постройки). Второй этап, таким образом, мог продолжаться в пределах 3000–2800/2700 cal.ВС и завершился, видимо, с распространением приморской культуры в Восточной Прибалтике (2900–2800 cal.ВС).

Пока не имеется ни одной даты, относящейся к концу позднего неолита, что может указывать на короткий промежуток времени, который соотносится с третьим этапом. Было зафиксировано несколько развалов сосудов и отдельные фрагменты керамики, залегавших в верхних горизонтах и, гипотетически, связанных с третьим этапом.

Таким образом, схема периодизации включает, предположительно, три этапа, которые фиксируются не только по радиоуглеродным датам, но и по наблюдениям за стратиграфией, эволюцией керамического комплекса и изделий из янтаря и камня. Если основываться на серии радиоуглеродных дат, полученных для поселения, то время существования памятника приблизительно укладывается в рамки 3300–2800/2700 cal.ВС.

В целом, даты в Прибрежном оказались гораздо старше, чем радиоуглеродные даты, происходящие с памятников КШК в Прибалтике, Центральной и Северной Европе. Ранняя фаза культуры шнуровой керамики в Средней и Северной Европе датируется временем между 2900-2800 cal.ВС. Большинство дат, происходящих с поселений приморской культуры Ослонино, Дактаришке, Швянтойи 1А, ничем не выделяются на фоне дат КШК в Европе. При этом материалы с данных памятников вполне вписываются в общую картину развития КШК в Прибалтике. Комплекс КШК в Швянтойи 1А, где элементы А-горизонта наиболее выражены (А-топор и А-амфора, кубки с S-видной профилировкой, горшки с валиками для хранения запасов), калиброванными датами определяется временем около 2880-2498 лет до н.э. [Rimantien R., 1997]. Что показательно, здесь не зафиксированы миски удлинённой или овальной формы, хотя памятник размещается на побережье.

Исходя из этих дат, можно предположить, что первое появление племён КШК в Прибалтике происходит не ранее 2900/2800 cal.ВС. Более ранние даты, полученные из Жуцево, Ниды, Шарняле, приблизительно относятся к одному промежутку времени – 3300-2900 cal.ВС, полностью совпадая с серией дат из Прибрежного. Противоречиям хронологического порядка соответствует двойственный характер археологических материалов, полученный с этих поселений.

В главе V делается попытка в ином свете интерпретировать ряд дискуссионных вопросов, касающихся формирования памятников вальдбургского типа и приморской культуры шнуровой керамики.

В материалах приморской культуры представлены в достаточном количестве производные от ранней фазы КШК (А-амфоры, А-кубки, валиковые горшки) и они совершенно аналогичны находкам из Швейцарии, Северной Германии, Ютландии и многих других областей. Значительность степени концентрации этих находок в прилегающих к побережью районах отмечалось во многих исследованиях, затрагивающих проблемы ранних этапов КШК в Европе [Buchvaldek M., 1986; Machnik J., 1997; Rimantien R., 1996a].

Разделяя мнение о наличии генетической связи между древностями ранней фазы КШК в Центральной и Северной Европе и аналогичными элементами в приморской культуре, следует признать их полное отсутствие в Прибрежном и подобных ему памятниках.

Большая часть аналогий обнаруживается среди мало распространенных в приморской культуре форм посуды или затрагивает только определенную и очень специфическую часть инвентаря. Многие характерные элементы культурного комплекса При­брежное в приморской культуре вообще не встречаются (амфоры с овальной формой венчика, кубки и миски воронковидной формы, кубкообразные сосуды, разновидности широкогорлых горшков). В то же время, основные формы посуды и орнамента приморской культуры – А-амфоры и их производные, кубки с S-образной формой вен­чика, украшен­ные елочкой, горизонтальными бороздками, переплетенными треуголь­никами, а также валиковые горшки на памятниках вальдбургского типа развития не получили.

В Прибрежном среди находок из нижнего или верхнего уровня построек, а также межжилищного пространства, нет ничего хоть в какой-то мере связанного с формами, общими для КШК в Центральной и Северной Европе. Прослеженные черты самобытности, с учетом их раннего происхождения, со всей очевидностью указывают на возможные противоречия в наших представлениях о начальных этапах развития КШК Юго-Восточной Прибалтики. Все полученные с нижнего уровня жилищ даты оказались слишком ранними даже для начальной стадии КШК в Центральной Европе. Судя по наиболее достоверным датам, полученным с поселений приморской культуры, последняя также не могла возникнуть ранее 2800 cal.ВС.

Существует большая вероятность того, что отдельные категории инвентаря на некоторых поселениях приморской культуры могут напрямую соотноситься с предшествующим периодом, чему не противоречат и отдельные радиоуглеродные даты с поселений Жуцево и Нида. Проблемы, связанные в прошлом с малочисленностью чистых комплексов и возможным механическим смешением напластований на известных прибрежных поселениях приморской культуры, стали вероятной причиной возникновения препятствий для более четкого культурно-хронологического определения разнохарактерных материалов.

По всей вероятности, некоторые из форм инвентаря предшествующего периода проникли в приморскую культуру и продолжали бытовать на последующем этапе (широкогорлые горшки, орнаментированные заштрихованными или обычными треугольниками или перемежающимися горизонтальными оттисками шнура и ямками, глубокие миски, орнаментированные треугольниками, некоторые формы слабопрофилированных кубков). И в этом случае причиной возникновения особого керамического комплекса на ряде классических поселений приморской культуры стало население, оставившее памятники вальдбургского типа.

Специфические особенности домостроительства, каменного инвентаря, изделий из янтаря, выделенных форм сосудов и орнамента, наконец, радиоуглеродные даты образцов из Прибрежного и ряда родственных ему культурных комплексов, однозначно свидетельствуют о невозможности напрямую связывать их с приморской культурой. Совершенно иная картина предстает при рассмотрении материалов местных неолитических культур, развитие которых началось задолго до появления КШК в Европе. Наиболее важные черты исследуемого культурного образования несут на себе следы воздействия культурных традиций, берущих начало в культуре шаровидных амфор (далее - КША), цедмарской, нарвской культурах и, в меньшей степени, культуре воронковидных кубков (далее - КВК).

Миски овальной формы, основные виды широкогорлых горшков (они преобладают на памятниках вальдбургского типа), ямочные орнаменты, а также набор изделий из янтаря, образуют в Прибрежном и родственных ему памятниках комплекс, испытавший импульсы, исходящие со стороны цедмарской и нарвской культур. Отдельные черты, возможно, связывают поселения вальдбургского типа с люпавской группой культуры воронковидных кубков, распространенной на территории Западного Поморья [Wierzbicki J., 1999]. К ним относится, в частности, традиция возводить жилища с двухрядной конструкцией стен. Связи с мазурской группой культуры шаровидных амфор прослеживаются в основном в орнаментике (шнуровой орнамент, «бисер», прямоугольный штамп).

Исходя из вышеизложенного, можно утверждать, что, с учетом принципов домостроительства, в Прибрежном, как и в подобных ему памятниках, ощущается в определенной степени влияние культурных традиций КША, цедмарской и нарвской культур, КВК. Однако ни одна из этих культур не была определяющей на начальном этапе сложения памятников вальдбургского типа. Памятники вальдбургского типа являются вполне самостоятельным культурным образова­нием. Представляется, что в Прибрежном и на других аналогичных памятниках произошли по­глощение и переработка местных эле­ментов и, в свою очередь, распространение наиболее устойчивого шнурового комплекса, связанного своим происхождением, видимо, с КША (для территории Юго-Восточной Прибалтики появление простой шнуровой орнаментации не может являться прямым свидетельством КШК в связи с непосредственным соседством среднеевропейских культур). Новое культурное образование сложилось уже на месте, в районе побережья заливов Балтийского моря.

Хронологически памятники вальдбургского типа, распространившиеся в прибрежной зоне, предшествовали собственно приморской культуре шнуровой керамики. Так как Прибрежное – не единственный памятник, которому присущи обозначенные выше признаки, то процесс сложения приморской культуры представляется в новом свете. Ос­новным элементам более раннего вре­мени, видимо, удалось частично сохраниться в рамках нового культурного образования, став одним из главных его компонентов. Эти изменения, скорее всего, произошли на достаточно раннем этапе (не позднее 2800–2700 ВС). Остаются не только некоторые формы инвентаря, но и сама специфическая форма ведения хо­зяйства, требующая существования по­стоянных поселений и стационарных жилищ. Во многих других областях Европы племена КШК вели достаточно подвижный образ жизни.

На основании радиоуглеродных дат, анализа материалов, данных стратиграфии установлены хронологические рамки для каждого из трех культурных образований в Юго-Восточной Прибалтике. Памятники вальдбургского типа появляются на побережье около 3300–3250 cal.ВС. Отдельные группы населения, связанные с кругом этих памятников, просуществовали, видимо, до 2500 cal.ВС. Появление первых носителей КШК относится приблизительно к 2900/2800 cal.ВС. Существование приморской культуры укладывается в рамки 2800–1900/1800 cal.ВС. Мазурская группа КШК в восточной части Калининградской области доживает до начала бронзового века.

Предложенная схема формирования и развития КШК в регионе, естественно, не претендует на то, чтобы считаться окончательной. Многие вопросы из-за отрывочности сведений о КШК в отдельных районах Прибалтики еще не получили своего разрешения или в будущем – в случае появления новых фактов – будут рассмотрены под иным углом зрения.

В заключении кратко изложены выводы, следующие из охарактеризованных выше разделов работы.

На основании всех имеющихся источников, с опорой на новейшие данные, проанализированы не только материалы поселения Прибрежное, но и другие известные поселенческие комплексы в Калининградской области. Систематизации подверглись все имеющиеся археологические источники, относящиеся к КШК с указанной территории.

Опираясь на радиоуглеродные даты и другие данные, установлены хронологические рамки для приморской культуры и иных культурных образований в Юго-Восточной Прибалтике, определено их локальное своеобразие.

Один из главных выводов - в прибрежных районах Юго-Восточной Прибалтики в конце IV-начале III тыс. до н.э., при участии местных неолитических культур складывается особое культурное образование – памятники вальдбургского типа, ставшее впоследствии одной из основ, из которой выросла приморская культура шнуровой керамики.

СПИСОК ПУБЛИКАЦИЙ АВТОРА

ПО ТЕМЕ ДИССЕРТАЦИИ

Статьи в ведущих рецензируемых изданиях, утверждённых ВАК Министерства образования и науки РФ:

1. Зальцман Э.Б. К вопросу о памятниках вальдбургского типа / Э.Б. Зальцман // РА. – 2008, № 3. - C. 134-139.

Монографии:

2. Зальцман Э.Б. Поселения культуры шнуровой керамики на территории Калининградской области. - Калининград, 2004. - 384 с.

Статьи и тезисы докладов:

3. Зальцман Э.Б. Раскопки поселения Прибрежное / Э.Б. Зальцман // АО 1996 г. - М., 1997. - C. 38-39.

4. Зальцман Э.Б. Поселение Прибрежное – новый памятник приморской культуры в Юго-Восточной Прибалтике / Э.Б. Зальцман // Культурный слой. - Калининград, 2000. - Вып. 1. - С. 36-58.

5. Зальцман Э.Б. Поселение приморской культуры Прибрежное / Э.Б. Зальцман // Прибрежный: прошлое, настоящее, будущее. - Калининград, 2001. - С. 8-13.

6. Зальцман Э.Б. Поселение приморской культуры Прибрежное / Э.Б. Зальцман // Проблемы балтийской археологии. - Калининград, 2003. - Вып.1. - С. 50-75.

7. Зальцман Э.Б. К вопросу культурной принадлежности памятников вальдбургского типа / Э.Б. Зальцман // Проблемы балтийской археологии. - Калининград. - 2008. В печати.

8. Salzmann E. Ausgrabung einer Siedlung aus dem spten Neolithikum in Pribreschnoe -Heide Waldburg / E. Salzmann // Archologie im Pruenland. - Dieburg, 1999. - S.8-11.

9. Saltsmann E. The settlement Pribrezhnoe / Saltsmann E. // Lietuvos Archeologija. 25. - Vilnius, 2004. - P.135-156.



 





<


 
2013 www.disus.ru - «Бесплатная научная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.