WWW.DISUS.RU

БЕСПЛАТНАЯ НАУЧНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

 

Исторический роман второй половины хх века: самобытность итипологическая общность

На правах рукописи

ОМАРШАЕВА

ЭльмираМагомедовна


ДАГЕСТАНСКИЙ ИСТОРИЧЕСКИЙ РОМАН

ВТОРОЙ ПОЛОВИНЫ ХХ ВЕКА:

самобытность итипологическая общность

10.01.02 – Литература народовРоссийской Федерации

(северокавказскиелитературы)

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации насоискание ученой степени

докторафилологических наук

Махачкала – 2011

Работа выполнена вГосударственном образовательномучреждении высшего профессиональногообразования«Дагестанскийгосударственный университет»

Научныйконсультант – доктор филологическихнаук, профессор
Вагидов Абдулла Магомедович

Официальныеоппоненты:доктор филологическихнаук, профессор
Абуков Камал Ибрагимович
(ГОУ ВПО «Дагестанскийгосударственный педагогическийуниверситет»);

доктор филологических наук, профессор
Казиева Альмира Магометовна
ГОУ ВПО «Пятигорскийгосударственный лингвистическийуниверситет»);

доктор филологических наук, профессор
Ахмедов Сулейман Ханович

(Институт языка, литературыи искусства

им. Г. Цадасы ДНЦ РАН).

Ведущаяорганизация – ГОУ ВПО«Кабардино-Балкарский государственныйуниверситет»
им. Х.М.Бербекова

Защита состоится « » __________ 2011 г., в 14 часов, на заседанииДиссертационного совета Д212.051.03. по защите диссертацийна соискание ученой степени доктора наук вГОУ ВПО «Дагестанский государственныйпедагогический университет» по адресу:367003, Республика Дагестан, г. Махачкала,ул. Ярагского, 57, ауд. 78 (2-й этаж).

С диссертацией можноознакомиться в библиотеке ГОУ ВПО «Дагестанский государственныйпедагогический университет».

Авторефератразмещен на сайте ВАК РФ « 14 » июня 2011 г. Адрес сайта www.referat-vak@ministry.ru ;эл.почты: referat_vak@obrnadzor.gov.ru

Автореферат разослан« » _____________ 2011 г.

Ученый секретарь

диссертационногосовета

доктор филологическихнаукЭ.Н. Гаджиев

Общаяхарактеристика работы

Актуальность темы исследования. В светенеослабевающего интереса к жанруисторического романа его исследованиепредставляется особенно актуальным.Данный интерес также обусловлен новымосмыслением исторического прошлого и некоторыхспорных форм освещения таких периодов, какОктябрьскаяреволюция иВеликаяОтечественная война. Кроме того, дискуссии на этот счет давно вышлиза рамки чисто литературоведческих.

Изучение дагестанскогоисторического романа особенно важно вконтексте активно развивающихсяисследований в области историилитературы.Проблемы поэтики жанров и ихсравнительного изучения считаютсяперспективными, тем более, когда речьидет о таком нерегламентированном имолодом для дагестанской литературы жанре, как роман.Исторический роман, как ни один другой жанрхудожественной литературы, обусловленобщественно-политической обстановкой,главенствующей идеологиейпериода его создания. Нетолько изображенные в произведениисобытия, но и само историческое полотно,особенности его поэтики, структуры и т.д.являются ценными для исследованиясоответствующей эпохи.

Что касается выбранногодля исследования периода второй половиныХХ века, то он стал наиболее продуктивнымдля дагестанской литературы в целом и для историческогоромана в частности. Именнотогда было сделано много художественныхоткрытий, произведения же дагестанскихавторов сделали качественный «скачок» в своейэволюции.

Степеньизученности темыисследования.В последние десятилетия были проведеныследующиезначительные исследования, посвященныежанру исторического романа:«Положительный герой в современнойсоветской литературе», «Формы общностисоветской многонациональной литературы», «Этот живойфеномен: Советская многонациональнаялитературавчера и сегодня») Ч. Гусейнова; «Поэтикаисторического романа. Проблема инвариантаи типология жанра (На материале русской  литературы ХIХ– начала ХХвека)» В.Я. Малкиной; «Грузинский советский  исторический  роман 30-х годов (Всопоставлении  с русским историческим  романом)»М.О. Каджаи; «Украинский историческийроман 60–80-хгодов. Проблема исторической ихудожественной правды» В.Г.Чумака; «Адыгский исторический роман(становление и развитие жанра,формирование историзма художественного мышленияи проблема  художественной  интерпретацииисторической действительности)» Р.Х.Камбачоковой; «Исторический  роман в русской  литературе последней трети ХХвека» Н.М. Щедриной; «Северокавказскийроман: Художественная и этнокультурнаятипология» А.Х. Мусукаевой; «Истоки иразвитие башкирского историческогоромана» Мурзагуловой З.Г. и др.

Что касается жанраисторического романа в дагестанскойлитературе, то его освещение можно найти висследованиях Х.М. Хамзаевой«Становлениеисторико-революционного романа вдагестанской литературе»; С.X.Ахмедова «На путях развитиядагестанской советской прозы», «Дагестанскаялитература: закономерности развития»,«Социально-нравственные ориентирыдагестанской прозы», «Художественнаяпроза народовДагестана»;А.М. Вагидова«Социалистический реализм и развитиедаргинской литературы», «Поиск продолжается», «Дагестанская прозавторой половины XX века»; Г.Г.Гамзатова «Дагестан: историко-литературныйпроцесс»,«Преодоление. Столкновение. Обновление: Напутях формирования дагестанской советскойлитературы», «Художественное наследие исовременность: Проблемы преемственности ивзаимодействия дагестанскойлитературы»; М. Гусейнова «Картины эволюциикумыкской прозы 60–80-х годов», «Кумыкская прозаначала ХХ века».



Рассматривая различныеточки зрения на исторический роман, можноусловно разделить их в зависимости отоценки того или иного критерия романаданного типа(документализма и доли вымысла,соотношения реальных исторических лиц ивымышленных, временной дистанции ивременных границ и т.д.)

Несмотря на обилиесоответствующих литературоведческихработ, до сих пор существуют спорныемоменты в определении жанровой структурыисторического романа, особенностей егопоэтики. Это связано с тем, что длябольшинстваисследователей в центре внимания стоитистория, а не теория жанра. Отметим, чтопринадлежащие различным авторамопределения исторического романа порой значительноотличаются. Обнаруживается инедостаточность большинства называемыхкритериев для выявления специфики данногожанра. Данноеобстоятельство вызывает затруднения вопределении круга произведений,относящихся к жанру историческогоромана.

По мере формированияжанра исторического романа в дагестанскойпрозе возникла необходимость еговсестороннего исследования, глубокогоизученияразличных видов исторических романов,исследования генезиса егоидейно-художественных функций,рассмотрения проблемы связей фольклора исовременного литературного процесса, соотношенияисторического факта, вымысла и домысла впроизведениях этого жанра и т.д.

Отметим, чтоисследованию исторической прозы вдагестанском литературоведении долгоевремя не уделялось достаточного внимания. Причинойбыла малочисленность произведений этойжанровой разновидности, а также элементарнаянедоступность читателям и исследователямдаже тех образцов исторической прозы,которые существовали. Ситуация измениласьво второй половине ХХ века, когдаисторико-литературных повестей и романовстало гораздо больше.

Предметом исследования послужили следующие произведения: «Сулак- свидетель» М. Хуршилова сего широким охватом действительности; первый вдагестанской прозеисторико-биографический роман «Махач» И.Керимова; романы М. Магомедова «Месть»,«Раненые скалы», «Гром над горами», «Горы истепь»; произведение К. Меджидова «Сердце,оставленное в горах»; романыМ.–С.Яхъяева «Трисолнца: повесть об Уллубие Буйнакском» и «Вполдневный жар...», основанные на документах иисторических фактах;историко-революционный роман «Манана» А.Абу-Бакара; романы А.П. Соловьева «СынМариона», «Рождение государства»;произведение «Батырай» Х. Алиева.

Объектомисследования являютсясамобытность итипологическая общностьдагестанскогоисторического романа второй половины ХХвека, в частности, его становление и развитие на данномэтапе, типологияисторических и вымышленныхперсонажей, особенности конфликта и характер егоразрешения, а такжетипология структурных и содержательныхаспектов данного жанра.Для исследования нами выбранпериод второйполовины ХХ века, так как он являетсянаиболее плодотворным в развитии жанра исторического романа вДагестане.

Цельисследования – описаниесамобытности и типологической общностидагестанского исторического романа второйполовины ХХ века, а также динамики данногожанра и его поэтики.

Достижение указаннойцели предполагает реализацию следующихисследовательских задач:

–выявление путей и форм эволюции жанраисторического романа в дагестанскойлитературе;

–исследование жанровых модификацийдагестанского исторического романа;

–изучение способов реализации висследуемом типе романа принципаисторизма, в частности, художественнойфилософии истории и изображенияперсонажей, обусловленных спецификойжанрa, соотношением художественного идокументально-исторического;

– анализразличных форм выражения авторскогосознания, позиции автора-повествователя и автора-герояв дагестанском историческом романе;

–характеристика ключевых хронотопов, типовкомпозиции и конфликта, проблематики, а такжеструктурно-организующей ролилейтмотивов;

–систематизация типологическихособенностей дагестанского исторического романа ивыявление закономерностей ихфункционирования;

–описание идейно-художественныхособенностей, самобытности,традиционного и новаторского вдагестанском историческом романе второйполовины ХХ века, а также егороли и тенденций развития в дагестанскойлитературе тенденцийразвития в руслеобщероссийского литературногопроцесса.

Методологические итеоретические основы исследования. Методика настоящего исследованияпредполагаетцелостный анализ вышеуказанныххудожественных произведений; методология же основывается наразра­ботанных в литературоведениивопросах теории жанра историческогоро­мана, наанализе жанра исторического романа вдагестанской литературе с точки зрения егоэволюционного развития.Научно-теоретическойосновой диссертации послужили труды отечественныхученых-литературоведов, разрабатывающих проблемы,которые связаны с анализом проблем жанра и поэтики исторического романа. Этоработы Л.П. Александровой,Ю.А. Андреева, Т.Г. Богатыревой, И.К. Горского,Ч. Гусейнова, Н.А.Дахужевой,  А.Х. Дзыбы, В.Д. Днепрова, Т.И.Дроновой, М.О. Каджаи, Р.Х. Камбачоковой, В.В.Кожинова, В.Я. Малкиной, З.Г. Мурзагуловой,А.Х. Мусукаевой, О.С. Октябрьской, В.Д.Оскоцкого, С.М. Петрова, А.И. Филатовой, Л.М.Чмыхова, Н.М. Щедриной, В.М. Юдина и др. А также труды известныхдагестанских литературоведов: А.-К.Ю. Абдуллатипова, З.Н. Акавова, С.Х. Ахмедова, А.М. Вагидова,Г.Г. Гамзатова, М. А. Гусейнова, Х.М.Хамзаевойи др.

Методыисследования. В диссертациииспользованы историко- сопоставительный,историко-функциональный, аналитический,описательный методы, а такжефункциональный, системный итипологический подходы. Научная новизна работы состоит в следующем:

– наоснове исследованиясоциально-исторического контекстапроизведенийотдельных дагестанских писателейохарактеризованы особенности изакономерности функционированиядагестанского исторического романа второйполовины ХХвека;

–описаны некоторые содержательные аспектыдагестанского исторического романа названного периода:события, положенные в основу романов(типология исторических событий и точекзрения на них); концепция истории в каждомромане, различия и точки соприкосновения;идейная направленность произведений;частноисторическая и архетипическаяпроблематика; конфликты, характер ихразрешения; доля вымысла, герои реальные (иих исторические прототипы) и вымышленные;

–проанализированы структурные особенностидагестанского исторического романа (нарративнаяструктура; композиционные особенности;пространственно-временные характеристики;образная система; поэтика заглавий);

–исследованы художественный языкдагестанского исторического романа,система исторических имен и топонимов,различные пласты общеисторической лексики инационально-специфичной историческойлексики, а также приемы художественнойобразности (связь с фольклором, метафоры,сравнения, пословицы, историческаястилизация, интертекстуальность и т.д.).

–выявлены и систематизированытипологические, традиционные черты и своеобразие,национальный колорит дагестанскогоисторического романа второй половины ХХ века, а такжеопределена его роль для дагестанской литературы вцелом.

Теоретическаязначимость работы состоит в том, чтоона дополняет имеющиеся представления одагестанском историческом романе второй половиныХХ века, в частности раскрывает следующиеего особенности: бытование в виде разнообразныхжанровых модификаций; «правдоподобие» и типичностьизображаемых вымышленных персонажей ипорой недостаточную художественность вобрисовке реальных исторических фигур;фактическую независимость историзма впроизведениях от соотношения доли вымыслаи правды; изображение этносов в качествеключевых героев дагестанских историческихполотен; изменение приоритетов в областилиро-эпических конфликтов в рассматриваемых романах;довлеющую над стилем дагестанскогоисторического романа анализируемогопериода публицистичность и, как следствие, близость кдокументальной прозе; сходство поэтикидагестанского исторического романа сфольклорной; рассмотрение второй половиныХХ века какпереломного, рубежного периода длядагестанского исторического романа, с признакамиинтенсивного углубления и психологизации,обогащения всех художественных аспектовпроизведенийданного жанра, и т.д.

Настоящее исследование нацелено наанализ специальной литературы поинтересующему нас жанру и обобщениеполученных данных с опорой на конкретный материалдагестанского исторического романа. Егоизучение на примере дагестанской формыбытования может не только содействоватьанализудругих инвариантов романа, но и позволитучитывать его национальный колорит. Крометого, исследование типологиидагестанского исторического романапозволяет подвести некоторые итоги,значимые не только для дагестанскойлитературы. Таким образом, применениеданного подхода помогает полноценномуописанию дагестанской литературы второйполовины ХХвека с целью лучшего понимания ее истоков итенденций ее дальнейшего развития.

Практическая ценностьисследования состоит в том, что его результаты можноиспользовать при анализе произве­дений другихнациональных литератур; материалыдиссертации могут быть использованы причтении спец­курсов и проведении спецсеминаровпо литературам народовРоссии в вузах, а также приизучении творче­ства дагестанских писателей ввысших и средних специальных учебныхзаведениях.

На защиту выносятсяследующие положения:

1. Дагестанскийисторический роман второй половины ХХ векаопирается на фольклорные источники, атакже на достижения советскоймногонациональной литературы; превалируетфольклорно-эпическая героизация образов,активно используются преувеличения, атакже антитеза как организующий принцип врасстановке персонажей, в результате чегогерои произведений, как правило, поляризуются(в романе советского периода, в первуюочередь, – попринципу классовой принадлежности).

2. В основе дагестанскогоисторического романа – всегда подлинныеисторические лица. В ранних произведениях советскогопериода при их изображении частыотступления от принципа историзма ипсихологизма, но постепенно концепцияисторических личностей (и положительных, иотрицательных) потеряла своюоднозначность. Вымышленным персонажам вбольшинстве случаев сообщаются типическиечерты, приближающие их кдостоверности реальныхперсонажей. Историзмдагестанского исторического романазависит не столько от количествазадействованных исторических фигур,сколько от достоверности, адекватностиизображаемого, даже вымышленного. Основныесобытия впроизведениях названного типа – это революция иВеликая Отечественная война, сплавдокументальности и художественноговымысла, причем у каждого автора ихсоотношение варьируется: в зависимости от временисоздания произведения (постсоветскийпериод ознаменован отказомот однополярности исоциологизированности: на первый планвыходит психологизм, углубляется принциписторизма); выбораизображаемой эпохи (дагестанскийисторико-революционный роман болееприближен к документальной прозе); замысла художника;наличия документальной основы или иныхцелей.

3. Дагестанскийисторический роман второйполовины ХХ веказатрагивает разнообразные темы, в основекоторых –традиционные архетипы (жизнь и смерть, любовь ивера, творчество и т.д.). Функциюидейно-тематической квинтэссенциивыполняют афоризмы, пословицы и поговорки.Преобладают классовые конфликты, связанные среволюцией, коллективизацией, атакже конфликт на почвеверы. В последнем случаеислам частоотождествляется с насилием, превалирует негативное, поройсатирическоеосвещение религии. В произведениях жепостсоветского периода появляются образывысоконравственных духовных лиц; акценты свнешних событий и конфликта классовперемещаются в область духовных исканийотдельныхгероев.

4. Ключевые хронотопыдагестанского исторического романа второйполовины ХХ века – это традиционные горы и аулы; как и иные хронотопы они социально окрашены.Эпицентрами исторических потрясенийстановятся места людских скоплений:открытые пространства улиц, годеканов, площадей,базаров, городов, характеризующие иколичественное соотношение сил, имасштабность происходящего. Анализируемыепроизведения отличаются также обилиемисторических топонимов, обеспечивающихдостоверность, фактологичностьповествования.

5. В дагестанскомисторическом романе последних десятилетийХХ векаусиливается субъективное начало,активизируется авторское присутствие. Позицииавтора-повествователя и «автора-героя» во многомопределяют сюжетную и композиционнуюорганизацию анализируемых произведений;следует говорить о жанрообразующей ролиавтора. Повествование выражается в композиционномплане с помощью описания (природы,местности,внутреннего переживания и внешних чертперсонажей), рассуждений и комментариев, атакже элементов рамочной композиции,вставных новелл, ретроспекции и проспекции,скачкообразности, прерывности,параллельности и многоплановости.Основные типыкомпозиционно-стилистических единств вдагестанских исторических романах – прямое авторскоеповествование, стилизация различных формустного бытового повествования иразличныхформ «полулитературного» (письменного)бытового повествования (письма, дневникии т. п.), а также различные формы авторскойречи (моральные, философские, научныерассуждения, риторическая декламация,этнографические описания, и т.п.). В лексикепереплетаются архаизаторски–стилизаторскоенаправление и живая народная речь; впоэтикенаблюдается близость к фольклору: обилие сравнений(чаще людей –с животными), традиционных метафор исинтаксического параллелизма и т.д.

6. Дагестанский историческийроман второй половины ХХ века представлен в видетаких модификаций: а) историко-реалистический жанр(главный герой – выдающаяся историческая личность,в центре изображения – крупныеисторические события; вымыселиспользуется,но больше при описании вымышленных героев);б) историко-романтический жанр (свободноеобращение с документом, историческимфактом; преобладание романтического иприключенческого начал над историческойдостоверностью; изображение вымышленныхсобытий наряду с реальными историческими; невоспроиз-ведение исторических фактов, а раскрытие образов героев какглавная цель).

7. Во второй половине ХХвека дагестанский исторический романинтенсивно развивался, обладая всеминеобходимыми типологическими чертамижанра (историзм как ядро, сутьисторического романа; эпическоесознание,художественная философия истории,концепция исторической личности, единствомира (эпохи) и человека (личности),причинная связь между характерами иобстоятельствами, временная дистанциямежду писателем и изображаемой эпохой,архетипическая проблематика, диалектикаисторических перемен и т.д.). При этом онсохранил собственное, неповторимое лицо инациональный колорит (близость к фольклорнойпоэтике; постепенная утратапервостепенности документализма дляжанра исторического романа, и, какследствие, меняющиеся по мере развитияданного жанра в дагестанской литературеформы сочетания и соотношение историзма ихудожественного вымысла; активное авторское начало;сложноекомпозиционное строение, значительныеэтнический и религиозный компоненты,сочетаниереалистического и романтическогопринципов изображения действительности).

8. Дагестанскийисторический роман второйполовины ХХ века претерпел существенные исущностные изменения почти всех своиххудожественных аспектов, эволюционировавот фольклорной эстетики к советской, идалее – кпостсоветской. В дагестанской литературепоявились вначале социально-исторические,затем историко-биографические романы,пройдя все стадии от односложности кмногомерным народным характерам, отисследованияклассовых конфликтов – к анализунравственных проблем. Пора расцветаисторического романа в Дагестане – 70-80-е годы ХХ века, споследующим расширением тематического ижанрово-стилевого многообразия.

Апробация результатовисследования. Результатыдиссертационного исследования обсуж­дались назаседании кафедры литературы народов ДагестанаДагестанскогогосударственного университета. Его основныеположения ивыводы нашли отражение в научных докладах,представленных на международных, региональных,межвузовских, республиканских научных инаучно-практическихконференциях.

По темедиссертации опубликовано 4монографии и 28 научныхстатей.

Структура и объемдиссертации. В соответствиис поставленными целью и задачамиисследования была определена структурадиссертационной работы. Работа состоит извведения, четырех глав, заключения и библиографического списка.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕРАБОТЫ

Во введении обосновывается актуальностьизбранной темы, формулируются цель, задачи,раскрывается теоретическая и научно-практическаяценность работы, ее научная новизна,приводятся основные положения, выносимыена защиту.

В первой главе «Формирование и становлениедагестанского исторического романа» рассматриваютсяинтерпретации понятия«исторический роман» влитературоведении; анализируетсястановление исторического романа вмировой, общероссийской, дагестанскойлитературах;описываются некоторые дагестанские авторыи их исторические произведения второйполовины ХХ века.

В разделе1.1 «Интерпретации понятия«исторический роман» влитературоведении»рассматриваются различные концепцииотечественных литературоведов в пониманииисследуемого жанра.

Развитие историческойпрозы породило ряд проблем и споров ограницахжанра: надо ли разграничивать понятие«исторический роман» и «историко-революционныйроман», входят ли в круг историческихпроизведения о годахстановления советскогогосударства, Великой Отечественной войны; о правдеисторической и художественной,документальной основе, границаххудожественного вымысла, о категорииклассового, национального,государственного и личностного; о философииистории, ее социальном и нравственномсодержании.Спорным остается вопрос об историческихличностях и вымышленных героях, выступающих настраницах романов. Дискуссии идут и о значимостиизображаемых исторических событий, о наличии дистанцииво времени между писателем и объектомизображения.

Многие из этихвопросов в практическом итеоретическомаспектах решались вразное время писателями, литературоведами,критиками. В советское времяэти проблемы исследовались в трудах Ю.Андреева, И. Горского, Т. Дроновой, В. Оскоцкого, С.Петрова, М. Серебрянского и многих других.Главное внимание в большинстве из этихработ уделяется теории и практике русскогосоветскогоисторического романа 20–30-х годов, реже– 40–50-х гг. ХХ века. В1960–1980-е годынад этими проблемами работали В. Днепров, В.Кожинов, Г. Косиков, Г. Поспелов, Н.Тамарченко, Л.Чернец, А. Чичерин, А. Эсалнек и др.

Способы выраженияхудожественного содержания историческогоромана – это«историзм идетерминизм; художественная философияистории; концепция исторической личности;единство мира (эпохи) и человека (личности), выделениев личности общечеловеческой сути;причинная связь между характерами иобстоятельствами (вымышленные иисторические герои)»[1].Способы раскрытия художественной формы– композицияроманного целого (функцииавтора-повествователя и автора-героя,время и пространство, роль мотивов илейтмотивов,ритм); изобразительно-выразительныесредства (формы художественной условности:символика, метафоричность;импрессионистические картины; фольклоризм идр.).

Точки зрениялитературоведов и критиков на исторический романможно разделить в зависимости от оценкитого или иного критерия романа данноготипа. Так, одна группа исследователей (А.Пауткин, Н. Щедрина, В.Чумак и др.) считает обязательными,определяющими чертами историческогоромана действительное, с опорой надокументы, зафиксированное в историисуществование лиц и событий, изображенных вромане. Вымысел допускается, но основанныйна истории. Особое значение имеет и субъективноеначало – характер авторскогоотношения к изображаемому. Существующиездесь проблемы – мера документализма, характервзаимодействия документа и творческоговоображенияписателя.

Другая частьисследователей (В. Днепров, В. Кожинов, Г.Косиков, Г. Поспелов, Н. Тамарченко, А. Чичерин, А.Эсалнек) приоритетным считают не самисторическийматериал, а отношение к немуавтора как к историческому. По их мнению,роман можно считать историческим, если онраскрывает закономерности общественнойжизни, людей в неповторимости, обусловленные эпохой, если даже там нет нидокументально зафиксированных событий, ниисторическихлиц.

Частьученых (И. Горский, Г. Ленобль, В. Оскоцкий и др.)полагает, что решающейявляется сознательная установка автора насоблюдение дистанции между современностьюи описываемойэпохой, ошибочно оценивая жанровую природупроизведения, исходя только из определениявремени изображаемых событий. Исследователи И.Горский, М. Кузнецов, Г. Ленобль, Г.Макаровская, В. Оскоцкий, С. Петров, Ю.Суровцев и др. сходятся в одном: завершенность эпохи,недоступность наблюдения событий,изображенных в историческом романе, – вот те требования,которые предъявляются к материалуисторического произведения.

Дискуссионнымиостаются и следующие проблемы: определениехронологических границ жанраисторического романа, разграничениеисторического романа и романа о современности, атакже статус историко-революционногоромана и самого исторического романа(рассматривать их в качествесамостоятельных или нет).Сторонниками выделенияисторического романа в самостоятельныйжанр в русской литературе являются Н.Воробьева, А. Пауткин, С. Петров, К. Султанов,А. Филатова, П. Чмыхов и др. Мы также считаемисторический романсамостоятельным жанром ссобственным наборомформально-содержательных характеристик,хотя, скореевсего, на ранних стадияхсвоего развития он еще не был оформившимся и относительноустоявшимся жанровым явлением.

Нет единодушия средиученых и в области классификацииисторического романа. В прошлом и настоящемнеоднократно предпринимались попытки систематизации романа посамым различным признакам:по объему, пафосу, стилю, проблематике,системе повествования, позициирассказчика. Зарубежные ученые намечаютнесколько типологических схем жанраромана: романприключений и роман личности,драматический роман, роман характеров и хроника,роман героя, роман происшествия, романпространства и т.д. К сожалению, каждая изэтих схем не может полностьюудовлетворить, исчерпать классификациюэтого жанра. Изучение романа как жанраотличаетсяособенными трудностями, обусловленнымитем, что он находится настадии становления.

Если суммировать всевышеизложенное, то наше представление обисторическом романе, сложенное изотдельных высказываний, будет следующим.

Исторический роман– этосамостоятельный жанр, в которомприоритетнымявляется не сам исторический материал, аотношение к нему автора как кисторическому. Историзм – ядро, сутьисторического романа. Критерийдокументализма не всегда является главнымжанровым признаком исторического романа, таккак формы повествования многообразны; какправило, чем дальшеописываемая эпоха от наших дней, чем меньшедокументальных источни­ков и свидетельств доступнописателю, тем большее место в произведении занимаетхудожественный вымысел. Таким образом,роман можно считатьисторическим, если он раскрываетзакономерности общественной жизни, людей внеповторимости, обусловленной эпохой, еслидаже там нет ни документальнозафиксированных событий, ни историческихлиц. В произведении подобного родахудожественный вымысел неизбежен, но ондолжен быть основан на истории, чтобыадекватно было представлено изображаемоевремя, чтобы автор судил своих героев попонятиям ихвека, смотрел на жизнь их глазами и чтобысоответственно передал ту же точку зрениясвоим читателям.

Типологическимичертами данного жанра являются эпическоесознание,чувство времени, диалектика историческихперемен и т.д. Исторический роман способен нарисоватьушедшую или современную эпоху в ее цельномоблике, раскрывая в живых художественныхобразах общественную деятельность, идеологию,быт, психологию ее представителей. Наличиевременной дистанции, не менее, чем жизньодного поколения, между автором и изображаемыми имсобытиямипредставляется нам обязательной, хотя,конечно же, к каждому произведениюнеобходим индивидуальный подход.

Что касаетсятематических групп, то выделяютсяисторико-романтический,историко-документальный,историко-биографический романы. Отдельнойгруппой стоит романисторико-революционный, как правило, счисто социологической концепциейисторико-революционного процесса. Наконец, роман оВеликой Отечественной войне, где принциписторизма реализуется, в первую очередь,благодаря темам обобщающего значения:человек и время, человек и война и т.д.

В разделе 1.2. «Становление исторического романав мировой, общероссийской, дагестанскойлитературах» исследуются основные вехи вразвитии названного жанра, вчастности, вдагестанской литературе.

В работах ведущихдагестанских ученых-литературоведов К.Абукова, З.Акавова, С. Ахмедова, А. Вагидова, Г.Гамзатова, М. Гусейнова, Э. Кассиева, К. Сул­та­нова, С. Хайбулаеваи др. содержатся высказывания онеобходимости последовательного изучениядагестанской литературы, в частности, жанровнациональной прозы. Однако степеньразработанности интересующей нас проблемы,которую содержат работы дагестанскихлитературоведов,недостаточна, хотяприемы и методыанализа,предложенные ими,содействуют нашему исследованию.

Дагестанскаялитература развивалась как часть единойсоветской многонациональной литературы поднепосредственным влиянием опыта русскойсоветской литературы, в ее русле иконтексте. Более того, взаимодействуя сдругими национальными литературами, она всвоем развитии опиралась на схожиетворческие методы, на одни и те жеидейно-эстетические идеалы. Но вместе с темконцепция новой жизни и нового героя удагестанских авторов адаптировалась кнациональным традициям и особенностямбытия.

В 1940–1950годы, когда дагестанские писатели толькоовладевали приемами жанровогоповествования, не могло быть и речи обобладании навыками историзма в подходе кгерою и к материалу действительности. Ктому жесуществовала единая установка писателейстраны на линию партии и идеалы Октября исоциализма, равноправия,интернационализма. В литературе 30–40-х годов ХХ векаведущими остаются публицистические жанры.Младописьменные литературы были верныэтому стилистическому и жанровому качествусоветской литературы и, не имея в прошломлитературных традиций, шли черезнациональный фольклор, воспевали идеисоциалистической эпохи в прозаических,поэтических, драматургических произведениях, подчаспренебрегая жанровыми принципамисоответствующих литературныхродов.

Послевоеннаядагестанская проза в целом оказаласьэстетически слабой, вероятно, из-заотсутствия развитыхтрадиций прозы на родных языках, небольшого числа писателей, работающих в этой области.Дагестанская литература пережила перерывытрадиций в результате общественныхкатаклизмов, войн и репрессий. Вместе с тем появлениев ней собственно исторического романа, болееили менее отвечающего жанровымтребованиям, приходится именно напослевоенные годы. Порой расцвета жанраромана в дагестанской литературе принятосчитать50–60-е годыХХ века, когда появляются крупныеэпические полотна с преобладаниемисторической и историко-революционнойтематики, занимающей в прозе региона одноиз ведущих мест. Именнов этотпериод были созданыисторико-революционные романы И. Керимоваи М.-С. Яхъяева. К 1970-м годам возникла потребность болеевнимательного отношения кистории своей страны, оценка корней современных явлений в завершившихсяэпохах. В это времяподводились итоги всего периода развития социализма в России,началось научное осмысление настоящего ипрошлого в их специфических связях.Историческая проза стала стольразнообразной, что в историческойроманистике в названные годы начался настоящийрасцвет. Дагестанская литература к 80-мгодам ХХ века заметно теряет безнациональныйоттенок, приданный ей официальнойэстетикой, и обретает черты конкретнойнациональной специфики, что яснопрослеживается во всем современномлитературоведческом процессе.





Новый этап в развитиидагестанской художественной прозы связанс коренной ломкой в 1990-е годы сложившегосяв годы советской власти жизненногоуклада. В этой ситуации вновь встает вопрособ эстетическом идеале литературы иискусства и новых художественныхсредствах его воплощения. Насегодняшний день одни дагестанские авторытяготеют к аналитическому изображениюжизни,социально-психологическому исследованиюхарактеров, реалистической манереписьма, а другие проявляют склонность кпоэтизации края, его людей, сочетаниюреалистических элементов в едином сплаве,созданию произведений, отражающих разнообразнуюкартину Страны гор.

В разделе 1.3. «Дагестанскиеавторы и их исторические произведениявторой половины ХХ века» рассматриваютсяте произведения, которыесоставили предмет настоящего исследования.

В Дагестане первымпроизведением романного жанра на русскомязыкероман Магомеда Хуршилова «Сулак – свидетель»

Он появился в печати в 1943 году.Критика встретила роман неоднозначно:отмечали как его достоинства (правдивоеизображение быта и нравов горцев, ихпсихологии, созданиеиндивидуализированных образов, показклассовых противоречий в ауле и др.), так инедостатки (обилие сюжетных линий,односторонность характеров, языковыепогрешности). Итоговая оценка романа,однако, была довольно высокой. Произведение М. Хуршилова состоялось какроман, в первую очередь, благодаря умелому вплетению вего структуру разных идей и проблемизображаемого времени, что обеспечило широкий охват действительности.Вобрав опыт развитияисторико-революционной прозы в Дагестане ина Северном Кавказе, «Сулак – свидетель» сталэтапным произведением дагестанскойлитературы.

Первымисторико-биографическим романом ореальном деятеле революции игражданской войны в дагестанской прозеявляется роман Ибрагима Керимова «Махач»(1959). Он послужил толчком к созданию другихисторико-биографических произведений, вкоторых очевидно стремление авторов кадекватному раскрытию героических образовреволюционеров и участников гражданскойвойны.

Названное произведение– этоотражение одного из подходов котечественной истории, которыйзаключается в достаточно вольномобращении с материалом, когда фантазияавтора дерзко восполняет домысламисуществующие в истории пробелы. Подобныйметод художественного отображенияисторического материала вызвал немалоспоров в литературных кругах. Но можно утверждать, что художественно-документальная проза80–90-х годовсделала качественно новый виток, когда кисторико-революционной тематике обратилсяназванный автор.

Роман аварскогописателя Мусы Магомедова «Месть»создавался в те же годы, что и «Махач» И. Керимова. Номежду ними имеется существенная разница:последний целиком посвящен Дахадаеву, хотяв нем и имеются вымышленные персонажи, в то время какроман М. Магомедова изображает жизньодного из горных аулов. Реальные лица– Махач,Муслим Атаев, а также Гоцинский, Узун-Хаджи,Алиханов –хоть и появляются в главах, повествующих оходе гражданской войны, но не занимают впроизведении центрального положения.

Роман М. Магомедова«Месть» продемонстрировал преодоление такихнегативных тенденций в дагестанскихповествовательных жанрах, как «эстетикуантитетизма». Те же качества сохраняет идругой роман М. Магомедова «Корни держатдерево», где автор сумел дать взвешеннуюоценку процессам происходившим в 20–30-е годы в горномаулеБакдаб.

Роман Кияса Меджидова«Сердце, оставленное в горах» (в лезгинскомиздании –«Доктор с белой прядью») – одно из лучшихпроизведений дагестанской прозы. Он посвящен судьбезамечательного русского врача АнтонаНикифоровича Ефимова, работавшего в1895–1919 годахв Самурском округе. Данное произведениебыло в ряду первых в дагестанскойисторической прозе, где на первый планвышла не политическая фигура, а человексовершенно мирной профессии, всегдаподчеркнуто дистанцировавшийся отполитических оценок и предрассудков.

Вершиннымипроизведениями историко-революционногосодержания, базирующимися надействительных событиях, являютсяпроизведения М-С. Яхъяева «Трисолнца: Повесть об Уллубие Буйнакском» и «Вполдневный жар. (Роман о ДжелалутдинеКоркмасове)». Все моменты политическойборьбы в Дагестанеизображены М.-С. Яхъяевым сопорой на документы, исторические факты,свидетельства очевидцев, порой даже в ущербхудожественности. Писатель постаралсямаксимальноосветить самые важные события, и, такимобразом, предоставил читателю возможность вадаптированной, популярной формеознакомиться с подлинной историейреволюции в Дагестане.Это произведение осталось без должного внимания состороны литературоведов. Оно не исследовано ни сточки зрения проблемно-тематических, ни сточки зрения жанрово-стилевых новацийкумыкского автора. В настоящемисследовании мы попытаемся восполнить этипробелы.

А. Абу-Бакар сталпервопроходцем в обращении дагестанской прозы к деламнасущным, зачинателем художественныхпоисков и жанрово-стилевых новаций. Под перомписателя реальные события и люди – прототипы героев– обретаютчерты обобщенных, типичных героев нашеговремени. Герои его произведений интересныне столько своей «экзотичностью», сколькосвоими национальными чертами. Из всехпроизведений А. Абу-Бакара «самымисторическим» ока­за­лся роман «Манана».Это произведение положило начало новому этапуисторико-революционной темы вдагестанском романе. В этом произведениипроизошло органичное слияние истории,реальнойдействительности ибогатого воображения автора, создавшего образ главной героини как символа лучших черт двух народов – грузин идагестанцев.

Автор историческогоромана «Рождение государства» А.П. Соловьев в свое время тщательно изучал древнюю историюДагестана, аименно –Хазарского каганата. Время, котороеисследуется в романе А.Соловьева –героическое. Героическим сделали то далекоепрошлое конкретные личности, вставшие натрудную стезю, на путь Добра иСправедливости. Доказательствомсуществования таких людей и занимаетсядагестанский писатель А. Соловьев,изображая, например, своего главногогероя Зорбу, ставшего мужественнымпредводителем войск Хазарии.

Героическими могутбыть не только воины и политики, но ихудожники,что наглядно демонстрирует в своем романе«Батырай» даргинский автор Хабиб Алиев.Он известенчитателю как автор философских стихов, широкихпрозаических полотен из жизни горцев.Роман «Батырай» был опубликован уже послесмерти автора в августе 1992года. Х. Алиев использовал в своей прозеспособы реалистического изображения человека,благодаря чему ему удалось глубоко иодновременно очень деликатно проникнуть впсихологию великого даргинского поэта. Перед намироман оригинальный, не только по теме, содержанию, но ипо художественному претворению жизненногоматериала, роман,которому суждено волновать сердца многихпоколений читателей.

Во второй главе «Типология исторических ивымышленных персонажей в дагестанскомисторическом романе второй половины ХХвека»выявляется своеобразиевымышленных героев в дагестанскомисторическом романе, характеризуютсяреальные персонажи ипринцип историзма, а также описываются способыизображения этносов в дагестанскомисторическом романе.

В разделе 2.1. «Своеобразиевымышленных героев в дагестанскомисторическом романе» выявляютсяособенности изображения названныхперсонажей.

Создание характера в романе– проблематрадиционно сложная, исоветская идеология еще более усложнилаее. Примитивно-иллюстративный метод частосводил на нет художественный замысел.Так, М. Хуршилову не всех с равной художественнойсилой удалось описать в своем романе«Сулак –свидетель». «Недоработанными и схематичнымивышли образы Меседу, Маргариты, Кузьмы,Шамхала и Горо, что отразило достоинства инедостатки всей дагестанской прозыпослевоенного периода в целом»[2] – отмечает С.Х. Ахмедов.

Чтобы подчеркнутьзначительность положительных героев,М. Хуршилов прибегает к показу ихфизической силы, что сближает их сфольклорными богатырями: Кузьмасбивает одним ударомзнаменитого Myрада, Омар вединоборстве душит матерого волка. Близкик фольклорным и женские образы вдагестанских исторических романахсоветского периода, и проявляется это, впервую очередь, в портретах.

Главными действующимилицами в романах Мусы Магомедова «Горы истепь», «Месть», «Раненые скалы» являютсявымышленные герои.Причем автор отходит от«правды жизни» и при создании портретныхзарисовок. Так, в изображении горянокписатель идет от фольклора, чтосказывается и на используемыххудожественных средствах. Сказочнокрасивы и другие персонажи романа, и в этойпреувеличенности заключена степень отходаавтора от жизненной правды.Прибегая к фольклорнымсредствам при создании портретов,Магомедов склоняется к сказочномуприукрашиванию действительности, что усиливаетстепень вымысла.Конечно же, истоки иобъяснение следуетискать в «прародителе» историческогожанра –фольклоре, от которого дагестанский романрассматриваемого периода в силу своейотносительной «молодости» не успелполностью отпочковаться,дистанцироваться.

Схожимипреувеличениями при изображении женщинпользуется А. Абу-Бакар. Опираясь нанародные представления о красоте, авторссылается и на известных в историикрасавиц: так, грузинка Вардо претендует налавры ставшей эталономкрасоты Нефертити. Казалосьбы, и названный образ, и другие героисозданы сугубо авторскойфантазией, однако это не умаляет достоверностиизображаемой историческойситуации, напротив,оттеняет ее.

Характеристики Джавадаи его возлюбленной Алван в романе К.Меджидова «Сердце, оставленное в горах»также восходят к фольклорной поэтике:юноша напоминает своей статью кипарис навосходе солнца, Алван – сказочную Пери, вкоторую влюблялись при встрече всемужчины. Если образ Алван произрастает изнародных источников, из «горскоголандшафта», то в облике русской Катиподчеркивается ее «нездешность»,отчужденность изысканно утонченного(искусственного) от всего местного,«дикого» (естественного). Каждый изназванных женских образов характеризует впроизведении собственную национальнуюсреду, и на подобном фоне реальносуществовавший доктор Ефимов предстаетистинно интернациональным символом.

Из фольклораперекочевал в дагестанский историческийроман и прием антитезы.В дагестанскомисторическом романе советского и дажепостсоветского периода антитеза являетсяорганизующим принципом в расстановкеперсонажей: все герои резко поляризуются,составляя двапротивоположных лагеря. Здесь дагестанские авторы, какправило, не используют полутонов: ихположительные персонажи столь жеоднозначно хороши, сколь недвусмысленноплохи герои отрицательные. Как правило, итех, и других разделяет и разная классоваяпринадлежность.

Таков, например,эксплуататор Амирхан (персонаж М.Магомедова): вся его жизнь – примитивныйпроцесс удовлетворения естественныхпотребностей, это – животное, лишенное признаковдуховности. Черты Луарсабаиз романа «Манана» А. Абу-Бакара гротескно искажены.Лишен психологическойтонкости и облик примитивного солдафонаБрусилина из произведения К. Меджидова«Сердце, оставленное в горах»:единственное выражение на лице вояки– этосамодовольство и безоговорочнаяуверенность в своей правоте.

Подобные изображенияотрицательных персонажей преимущественнов негативном свете представляют собойявную уступку принципам советской эпохи.Но недостаточная психологическаяубедительность этих персонажей приводит ктому, что и положительные герои выглядятнадуманными, неубедительными.

Несмотря напревалирующую односторонность визображении симпатичных и несимпатичныхавтору персонажей, в дагестанской прозевторой половины ХХ века наметилосьстремление к психологическому изображениюотдельной личности, а также значительновозросшее умение отразить в ней проявлениятой национальной среды, вкоторой она действует.

Так, особенноодухотворенной выглядит Марго изпроизведения «Сулак – свидетель» М.Хуршилова. Автор не отказывается от еевнешнего описания, напротив,акцентирует еесовершенство; оно, в свою очередь,проигрывает еще большемусовершенству внутреннему.Портрет у М. Магомедова может носитьотпечаток пережитой драмы, тем болеевпечатляющей, что она еще не раскрыта вповествовании, но уже явственно проступаетсквозь отдельные внешниештрихи. А. Абу-Бакар жетяготеет к психологическому анализу,«прочтению» биографии по чертам лица и«иероглифам» морщин.

Одним из средствхарактеристики героев становится такжеизбираемые автором способы показадействительности, такие, как, например,ярко выраженная лиричность.В романе «Манана» стильА. Абу-Бакара вбирает в себя множестворомантических приемов. Романтическиеприемы и тенденции в еготворчестве–явление неизбежное в контекстеспецифического развития современнойдагестанской прозы, которая всегдаиспытывала сильное влияниеромантических традицийпоэзии. Романтичны и язык, ихарактер главных героев романа. Романтичность изображенияреализована в образеМананы. Ее образ – это традиционный образ кавказскойкрасавицы, к созданию которого обращались и лучшие русскиеписатели.

В связи с этим встаетвопрос о творческой типизациихарактерного. Исходя из своих идейныхпозиций, из своих идеалов, писатель всегдавыделяет, усиливает, развивает наиболееинтересующие его стороны изображаемыххарактеров, а в выделении тех или иныхсторон характеров уже таится ихсоответствующая идейно-эмоциональнаяоценка. Эти субъективные сторонысодержания произведений есть их«художественная проблематика» и их«пафос». К примеру, правитель Ибузир из«Истории государства» А. Соловьева – это плодвоображения автора, претендующий надостоверность. Харизма этого лица – в его властности,поощряемой привычкой постоянноповелевать; перед нами вымышленный герой счертами вполне реального правителя.Характерной чертой художественного методаА. Соловьева является стремление датьсвоеобразное обобщение после каждогоописания, последнее у него почти всегдаперерастает из личностного внадличностное, из «собственного» – в«нарицательное». Так, автор романа, описываяличности неисторические, придает имтипические черты, приближая их кфактической достоверности.

В разделе 2.2. «Реальныеперсонажи и принцип историзма» в центревнимания исторические фигуры, ставшиепрототипами для дагестанских историческихпроизведений.

Почти во всеханализируемых исторических романах можновстретить известные имена, которые играюткак сюжетообразующую, определяющую роль,так и чисто декоративную, служат своеобразнымиопознавательными знакамисвоей эпохи.

Так, Ленин визображении дагестанских авторов – больше символ,чем живой человек. У дагестанских авторовон выходит традиционно лубочным: это некийэталон, кочующий из романа в роман. Ленин– это самареволюция, сама Россия, ценностьпроникновения которых в Дагестан даже необсуждается. Схожим «лоском» покрыт и образС. Кирова, например, в романеИ. Керимова «Махач».

У.Буйнакский в романеМ.–С.Яхъяева «Три солнца»«всесторонне положителен».

Можно констатировать,что ко времени создания романа вдагестанской литературе наметился сдвиг кболее объективному изображению эпохигражданской войны. Но национальным авторам, в том числе иЯхъяеву, так и не удалосьмаксимально эффективно воспользоватьсязаложенным в таком качественно новомподходе художественным потенциалом.Писатель лишь наметил пути раскрытиянравственно-психологического начала вгерое, и, в итоге, событийная сторона почтизаслонила собой психологическийанализ. Анализ образной структуры романа«Три солнца» показывает целенаправленноеизображение автором-повествователемокружающей главного героядействительности, соратников иединомышленников – как реальных, так и вымышленных.Для автора он ценен, прежде всего, какчеловек, интеллигент, носитель высокихнравственных качеств, цельнаянатура.

Значимость названногоромана и в том, что в нем воссозданы образыи других исторических деятелей: Ленина,Свердлова и Кирова, дагестанскихреволюционеров Атаева, Дахадаева,Батырмурзаева, Исмаилова, Хизроева,Коркмасова, Далгата и других. Все ониизображены как преданные делу революциибольшевики, в поступках которых основнымявляется верность ее идеалам и готовностьотдать за нее свою жизнь.

В качестве персонажейромана выступают иконтрреволюционеры. Это Н. Гоцинский, полковник Н.Тарковский, инженер З. Темирханов, помещикД. Апашаев, полковник Л. Бичерахов.Упоминаются и такие противники революции,как меньшевики, дашнаки, мусаватисты,горские националисты, а также враждебныесилы в виде 3акавказского комиссариата воглаве с Г. Бамматовым иТерско-Дагестанского правительства скнязем Каплановым. Словом, целая галереянедружественных лиц, изображенных соткровенной социально мотивированнойнеприязнью.

Д. Коркмасов, герой романаМ.–С.Яхъяева «Три солнца», вновьвозникает на страницах произведения тогоже автора «В полдневный жар…». Простые люди проникнуты к нему доверием и уважением; егодемократичность и доступность привлекаютимолодых, и пожилых. ПоказанКоркмасов и как сын и брат, но полноценнойкартины жизни его семьи все же нет: авторсмещает акценты на политическуюдеятельность своего героя, не вдаваясь в его внутренний мир. Врезультате – образ получился неполноценным.Возможно, автор не посчитал для себядопустимым домысливать этусферу.

В романе изображаютсятакже революционеры Казбеков,Батырмурзаев, Далгат, Буйнакский, Хизроев,Габиев и др. Автор подчеркивает единство среды, ихпородившей, впрочем, как иобщность трагического финала вбудущем.

Самымобстоятельным произведением о героегражданской войны Махаче Дахадаеве являетсяисторико-биографический роман И. Керимова«Махач» (1959).

Это герой-идеолог, чтоследует из его многочисленных выступленийна митингах, собраниях. Своей горячей речьюон умеет зажечь сердца простого люда,вдохновить светлыми идеалами. Будучипрекрасным полемистом, он легко находитуязвимые места своих оппонентов – Тарковского,Ермолова, Гоцинского, подвергая ихостроумному осмеянию. Махач дан в отрыве отсвоих единомышленников и Дагестанскойсоциалистической группы, о которой вромане даже не упоминается.Он герой-одиночка,который имеет не совсем ясные отношения сбольшевиками. Односторонними вышли иобразы М. Кирова, О. Лещинского. Писатель несумел (или не захотел) создаватьконкретные индивидуализированные образы,вникнуть в сложный душевный миргероев, раскрыть их психологию.

В дагестанской прозеисторико-революционных жанров всегдадоминировал прием фольклорно-эпическойгероизации образов, что наложило отпечатоки на данный роман. В свое время роман«Махач» был подвергнут критике заодносторонность в изображении героев,окарикатуривание врагов революции и т.д.Художник находится в плену фольклорныхпринципов подачи героя, согласно которымони являются воплощением однихположительных или отрицательных качеств,но в этом проявляется родство молодогодагестанского романа с фольклором, окотором мы говорили выше. Это историческаяданность, которую исследуемый жанр современем преодолел.

Роман М. Магомедова«Месть» создавался в те же годы, что и«Махач» И. Керимова. Роман М. Магомедоварассказывает о жизни целого аула.Исторические лица – Махач, Муслим Атаев, а такжеГоцинский, Узун-Хаджи, Алиханов – появляются вглавах о гражданской войне, но не занимаютв произведении центрального положения.Иными словами, реальность и вымысел в нихнаходятся в разном соотношении, хотя всамом обращении с документами, с реальнымиисторическими фигурами названные писателипринципиально не отличаются. В романе М.Магомедова «Горы и степь» М. Дахадаев и У.Буйнакский скорее стилизуют историческоеполотно, чем расцвечивают его полноценнымикрасками.

Правдивое изображениеклассовых и идеологических оппонентов–необходимое условие реалистическогоискусства, но дагестанская проза достиглаэтого не сразу. «В результате противники революциивыглядели как однозначные фигуры-схемы,начисто лишенные человеческих качеств. Этовело, в свою очередь, к упрощенному подходук эпохальным событиям и, главное, кискажению истории, одностороннемупредставлению о ней. Отчасти это шло отфольклорной эстетики с еепротивопоставлением сил добра и зла,отчасти – отвульгарно-социологического подхода кизображению эпохи революции и гражданскойвойны. Но в любом случае страдал принциписторизма»[3] – отмечено С.Х.Ахмедовым. Если о положительных героях мыслышим только положительнуюхарактеристику из уст толькоположительных персонажей, то кконтрреволюционерам дагестанские авторыне столь благосклонны. Таким образом,исторические «антигерои» так же, как ивымышленные, за редким исключением, в произведенияхдагестанских авторов (особенно в советскийпериод) не претендуют на какую-либодостоверную психологическую мотивировку,и в этом они не болеедостоверны, чем вымышленныеперсонажи.

Писатели, как правило,обращают внимание читателя только накакую-то отталкивающую черту внешностиотрицательного персонажа, делаяповествование предвзятым. После такогознакомства с героями читатель несомневается, кто враг и кто друг. Так,например, первое, что читатель узнает оТарковском, – то, что он потомок великихшамхалов, не брезговавших грабежом надорогах у Тарки-Тау. Его неофициальныйтитул –«владелец Каспийского моря», в его обликесоединились черты человекаи птицы, горца и англичанина–свидетельство изначально склонной кпредательству двойственности натуры,способности служить сразу двум господам.Автор, описывая его наружность, то и делооперирует уничижительными «животными»метафорами, не скрывая своихантипатий.

Иное дело – Н. Гоцинский вромане М.–С.Яхъяева «В полдневный жар»:здесь действия героев изображаются спротокольной точностью в течение 1917–1928 годов. Приизображении руководителейконтрреволюционных сил автор сумелраскрыть движущие мотивы их поведения;особенно колоритным вышел Гоцинский,желающий вовлечь контрреволюционеров в«газават». Здесь данный образ далеко нетакой поверхностный, как, например, у М.Магомедова.

В дагестанскихисторических романах, помимо основныхдеятелей конца 19 – начала 20 века, упоминаются и лицаболее раннего периода, из-за своейзначимости обретшие масштаб легендарныхгероев.

Так, например, в романе«Месть» М. МагомедоваХочбар предстает какнародный заступник. Вромане «Манана» упоминание о Хаджи-Муратеобретает форму предания,поэтому неясно, это историческая правдаили народный вымысел. Вромане это вкрапление создает приподнятыйгероический настрой, придающийразворачивающимся революционным событиямтакое же эпическое звучание, какнационально-освободительному движению подпредводительством Шамиля. Автор проводитпараллели между различными лицами исобытиями, пытаясь спрогнозировать ихразвязку, и одновременнопротивопоставляет их: предыдущий опытбунтов разобщенных «героев-одиночек»потерял свою актуальность, настало времяединого революционного порыва.

Скорее исключением вдагестанских исторических романахявляются знаковые фигуры культуры, как,например, Нина Чавчавадзе в романе«Манана»: она создает контекствозвышенно-лирического характера,приравнивая любовную историю Мананы иБагадура к своей собственной, ставшейэталоном любви, победившей национальныеграницы и смерть.

Еще одинкультурологический эталон – поэт и певецБатырай, выстраданный всей предшествующейисторией Дагестана и давший названиероману Хабиба Алиева. Его творчествоотражает общественно-историческиепроцессы дагестанского общества XIX века,поэтому интерес к нему проявлялся во всевремена. Всех односельчан Батырая можноусловно поделить на два лагеря взависимости от их отношения к певцу – это друзья инедруги, оценившие и еще не успевшиеоценить по заслугам его талант. Особенночутким барометром оказывается именнонарод, наделенный врожденным чувствомпрекрасного, неистребимого, даже вопрекикосным предрассудкам.

Раздел 2.3.«Изображение этносов вдагестанском историческом романе» посвящен способам изображенияразличных народностей на страницахдагестанских исторических романов.

Важнейшим признакомисторизма в жанре романа является, какправило, воссоздание местного колорита,где отражаются лучшие человеческиекачества, своеобразие ландшафта, бытовогоуклада народа, с характерной для негоспецификой национальных характеров игероического облика персонажей.

В дагестанскихисторических романах действуют целыеэтносы, ведь, по большому счету, главноеназначение этого типа произведений – именно рассказ оцелом народе через призму отдельнойличности.

Так, К. Меджидов в своемромане «Сердце, оставленное в горах»создает ряд ярких эпизодов, где показаныталант и жизнерадостность лезгинскогонарода. Эти картины даны с проникновением всуть происходящего, поэтому не носят экзотического характера.

Висследуемых романах нравыгорцев показаныпосредством самых разнообразных аспектов,например, положения женщин в обществе.Отношение к горянкам как нельзя лучшедемонстрирует отсталость и консерватизмобычного для каждого аула джамаата, егоусловности и предрассудки. Потомусопротивление встречает, например,Батырай, один из первых воспевшийдагестанскую женщину. Показательны вданном случае изменения, коснувшиесяобраза Меседу из романа М. Хуршилова «Сулак–свидетель». Общая канва развития этогообраза осталась неизменной во всех трехизданиях, но в первом издании Меседу последолгих лет ожидания приезда Омараоказалась служанкой и любовницей Узаира. Впоследующих же изданиях героиня остаетсячистой и непорочной, как и подобает невестегероя. Подобная интерпретация оказаласьследствием пуританской дагестанской,исламской морали.

Традиционным уважениему горцев пользуются родители.Последовательное соблюдение даннойиерархии, с одной стороны, – гарантия мирногососуществования отцов и детей, с другой,– признакиногда чрезмерного послушания не толькостарших по возрасту, но и по положению. Так,Махач в одноименном произведении жертвуетморальной победой в идейном споре в мечети,только потому, что чувствует себясвязанным обычаями, в частности, с обычаем неторопиться со своим мнениемраньше стариков. И пусть в адатах пороймного вздорного, идущего от суеверий, нодаже прогрессивно мыслящий Махач не желаетпоступаться ими, прекрасно понимая всю ихважность.

Пожалуй, главнойособенностью горцев является предельнаясдержанность, проистекающая то ли отсурового дагестанскоголандшафта, то ли от привычкипостоянно бороться за своесуществование. Корни этого морального стоицизма всемейном «уставе», где главное правило– суровостьвоспитания как благо. Учат смалых лет в дагестанских семьях и святомузакону гостеприимства, за соблюдениекоторого горец даже способен жизньположить. Широкое пониманиестаринного обычая гостеприимстваподразумевает и дружеское отношение ковсем иноземцам (естественно, если их миссиямирная). Относится это, в первую очередь, крусским большевикам, за стычки с которымиУ. Буйнакский упрекаетсвоих земляков, ведь гости, которые пришли сдобром, –это святыня.

Вообще, тема революциикак явления «иноземного происхождения»поднимает и проблему восприятия всяческихнововведений, ассимиляции как таковой. Отрусских реформаторов, какими бы благимицелями они ни руководствовались,требовался максимальный такт привторжении в чужую культуру и, конечно,уважение к чужим представлениям оморали.

Но невозможно восстановить обычаи, вкоторых отпала нужда.Народ, живущий только пообычаям старины, обречен: он или погибнетпод ударами более сильных соседей или,покорившись им, потеряет собственноеимя. Обычай– этоустаревшая форма общественногоустройства, на смену которому неминуемодолжен прийти закон. Героям «Хазарии» А.Соловьева, по их собственному признанию,обычаи помогли в свое время стать хорошимилюдьми, но пришло время законов,игнорировать которые нельзя.

Кроме общегопредставления об адатах, которое можнопочерпнуть в дагестанских историческихроманах второй половины ХХ века, здесьимеются и описания конкретных обрядов.Помимо деталей, они большей частью неявляются авторской выдумкой и воссоздаютдостоверную картину этнокультуры, бытьможет, даже более ценную для историков иэтнографов, чем для литературоведов. Новплетение их в художественноеповествование служит определеннымавторским целям, так что их рассмотрениепредставляется нам необходимым, тем более,что они усиливают правдоподобиеисторических лиц и событий, «приглушаемое»вымышленными компонентами.

Важный блокнациональных обычаев в дагестанскихисторических романах занимаютрелигиозные, в описании которых опять-такиавторам практически не приходитсяприбегать к художественному вымыслу.Целый пласт в исследуемыхроманах составляют описания брачныхпроцедур. Некоторые жеэтнические зарисовки в произведении К.Меджидова напоминают приводимые М.Бахтиным примерынародно-смеховой культуры,с их водевильными переодеваниями и обменомсоциальных и иных ролей, чтосимволизирует грядущие нешуточные историческиеперемены и даже саму революцию.

В связи с драматизмомизлагаемых исторических событийдагестанские авторы не могли не коснуться похоронных обрядов.Причем они, как правило,соседствуют в дагестанских историческихроманах с описаниями шумных свадеб, чтооттеняет их трагизм.Благодаря таким зарисовкам познаетсяочень многое, ведь народ характеризуетсяне только отношением к живым, но и кмертвым. Наиболее показательны в этомсмысле произведения А.Соловьева «Сын Мариона»,«Рождение государства». Данные эпическиеполотна –это богатый иллюстративныйматериал о жизни разныхэтносов, ценный хотя бы по своейинформационной насыщенности. Изповествования мы узнаем о таких народах,как хазары, савиры, уроги, бирсилы, окацырыи огузы. Все перечисленные народы говорятна одном языке, поклоняются единому богу ивходят в могучий хазарский союз племен.Центральной в романе А.П. Соловьевастановится история целого государства: вфокусе его внимания Албания, раздираемаяперсами и хазарами, а также перипетии еемеждоусобиц и борьбы с внешними врагами.

Русские, что типичнодля дагестанских исторических романов,занимают исключительное место средидругих этносов. Продиктовано этоидеологией советского времени, по которойрусским отводилась миссионерская роль«старшего брата». В исследуемом типероманов русские выступают какпросветители, обладающие безукоризненнымморальным обликом. Русские большевикидемонстрируют образцовое поведение, служапримером не только в сфере идеологическойагитации, но и в различных жизненныхситуациях, особенно экстремальных (нарасстреле, например).

Главным объединяющимфактором для русских и горцев, согласнолейтмотиву большинства дагестанскихисторических романов, становитсясоциальное бесправие. Примечательно, чтодля богатого русского сословия русскиебедняки –такие же чужаки, «туземцы», что идагестанцы. Контрреволюция пытаетсявтянуть народы в братоубийственную войну,а у чеченцев, аварцев, кумыков, как и удругих бедных людей, цель одна – завоевать себелучшую жизнь, разделавшись с прежнимипорядками.

Как точно отмечает У.Буйнакский (роман «Три солнца»), вмногонациональном Дагестане, где издавнаклассовое и национальное угнетениепорождало неприязнь ко всему русскому, нетак-то просто было убедить массы, чтоотныне Россия принесет имне гнет, а свободу. В итоге У.Буйнакский ставит вопрос о том, исчезнет липри коммунизме национальное своеобразиеДагестана или сохранится.Такая философская риториказначительно углубляет порой однообразнуюсоциальную ткань повествования, а приятиеили неприятие русских горцамиприравнивается к приятию/неприятию самойреволюции, идея которой, в пониманиидагестанцев, «абсолютно русская».

Тема дружбы народов, ине только дагестанцев с русскими, краснойнитью проходит через все дагестанскиеисторические романы.

Извечная проблемамежэтнических конфликтов ставится, вчастности А. Абу-Бакаром в романе «Манана»:судьба главной героини Мананыиллюстрирует историю отношений грузин игорцев. Будучи грузинкой по происхождению,она воспитывается в дагестанской семье и витоге вбирает в себя все лучшее от двухразных культур. А. Абу-Бакар своимповествованием демонстрирует, чтоотношения двух названных народов обрелистабильность только с приходомреволюции. Последняя наделяется способностью решать итакие глобальные конфликты, какмеждународные. Будущее братство народовобеспечивается, по мнению автора,разрешением классовых противоречий

Так, описываяповседневный быт, показывая жизньсамобытных дагестанских этносов, авторыисторических романов создали энциклопедиюжизни дагестанцев в разные века.Этнографические картины, вплетаясь вхудожественную ткань дагестанскихисторических романов, кроме того,обеспечивают глубокий анализ жизни, еесоциального среза.

В третьей главе «Особенности конфликта и характерего разрешения в дагестанском историческомромане» исследуютсячастноисторическая и архетипическая проблематикидагестанского исторического романа, типологияконфликта в нем, конфликт на почве веры, а такжесвоеобразие эпохального конфликта.

В разделе 3.1.«Частноисторическая и архетипическаяпроблематика в дагестанском историческомромане» исследуютсяразличные нравственные, семейно-бытовые,психологические и др. проблемы.

Дагестанскиеисторические романы второй половины ХХвека в основном многопроблемные имногоплановые.

Среди наименеетипичных для жанра исторического романаотметим проблему песенного творчества,творческой личности. Так, к примеру, воснову произведений А.П. Соловьева и Х.Алиева положены сюжеты художников, что,казалось бы, исключает возможностьвыведения той или иной типологии,характерной для произведений на историческую тему.

Проблема творческойличности решается у А. Соловьева на образеСуграя, у Х. Алиева – на образе Батырая. Здесь созданиецелостного образа поэта-певца было бы немыслимобез заострения чисто литературоведческой,эстетической проблематики. Авторыдемонстрируют, что разрушительное оружиене сопоставится с мощью поэтическогосозидания,способного обессмертить целые народы иэпохи, что не под силу никакой армии илиполководцу. Проблема творчества вдагестанском историческом романе второйполовины ХХ века возникает и в совершенноином качестве: под созидательным процессомпонимается создание не толькохудожественных произведений, но даженового миропорядка, то есть революция.Последней приписываетсяблаготворный потенциал– заряд,сопоставимый с поэтическим вдохновением,творцом же выступаетнарод.

Для большинства героевназванных произведений (особенно длясоциальноактивных) характерно восприятие жизни какборьбы. Сколь бы ни были они «опрощены»изображением преимущественно только ихобщественной деятельности, но они постояннозадаются вечными вопросами о жизни исмерти, бытии и небытии. Ценность жизниособенно остро осознается в периодыразличных катаклизмов. Герои дагестанскихроманов отчаянно противятся смерти,поддерживаемые не только жаждой жизни, но ирелигиозным чувством. Даже обесчещенные женщины идутна самоубийство в крайнем случае, ведьлишить себя жизни – значит совершить самый тяжкийгрех. Смерть положительных героев, какправило, поэтизируется, превращаясь в гимнпрожитому; таков финал,например, романа М.–С. Яхъяева «Вполдневныйжар…» или же сцена смерти доктора Ефимова(«Сердце, оставленное в горах»).

К разрядуархетипических можно отнести и проблемулюбовных взаимоотношений героев историческихроманов. Именно данный аспект смягчаетпрямолинейность некоторых историческихперсонажей, позволяя изобразить их нетолько в контексте публичной жизни, но иинтимных процессов.

Образ У. Буйнакского в романе М.–С. Яхъяева «Три солнца» выглядел быбледнойсхемой, не будь он осложнен любовнойлинией, связанной с Тату Булач; героиня А.Абу-Бакара Манана в одноименном романеабсолютно отстранена от социальныхкатаклизмови поглощена только своим чувством кБагадуру. Герои М. Магомедова в романе «Месть»руководствуются в первуюочередь своими сердечнымипорывами, а в произведении «Раненые скалы»только любовь поддерживает женщин,провожающих своих мужей на фронт. Ждутвестей с войны матери, ведьматеринская преданностьтакже архетипический лейтмотивбольшинства дагестанских историческихроманов.Роман же К. Меджидова «Сердце, оставленноев горах» и вовсе завязан на любовныхсплетениях, а образ главного герояраскрывается во всем богатстве именно в этомсвете. Именно поведение в условияхлюбовной коллизии характеризует Ефимова случшей стороны, раскрывает его благородство и такт, асоперника Джавада заставляет проявитьредкое для горца почти христианскоесмирение.

В романе М. Хуршилова«Сулак –свидетель» предстает любовный треугольник(«Омар –Меседу –Маргарита»). Пространственныеперемещения главного героя,его колебания относительнореволюции и от нее объясняются подчас еговзаимоотношениями с невестой, а потом и сМарго. Последняя однозначно примыкает кбольшевикам только из-залюбви к Омару – пример типично женскогоповедения, подчиняющегосяне разуму, асердцу. Что же касается поэта в романе«Батырай», то для него самое дорогое насвете – этолюбовь и песня.

Анализируяпроблематику дагестанских историческихроманов, следует обратить внимание на такую ихспецифическую черту, как афористичность языка.Возможно, она проистекает из близостимолодой дагестанской литературы кфольклору с его пословицами и поговоркамии другими малыми формами. В виде афоризмовлаконично и выразительно дагестанскиеавторы обозначают основные темы, своихпроизведений, концентрируяих до размеров одного-двухпредложений: это любовь иненависть,храбрость и трусость, бедность и богатство,труд, справедливость, горе и радость и т.д.

В разделе 3.2. «Типологияконфликта в дагестанском историческомромане; конфликт на почве веры»рассматривается проблема конфликта,взаимосвязанного с проблематикойпроизведения.

Конфликт на почве веры,затрагиваемый анализируемымидагестанскими прозаиками, также претерпелопределенную эволюцию, испытав на себе всвое время и влияние советской идеологии.Отметим, что данный тип конфликта сочетаетв себе как сугубо интимные компоненты,касающиеся личного выбора каждогочеловека, так и элементы эпохального конфликта.

Однозначнонеблаговидным предстает духовенство вромане М. Хуршилова «Сулак – свидетель». Так,мулла Ариф именем Аллаха и днем страшного суда пугает темных людей,чтобы они повиновались богатым. Схожуюинтерпретацию конфликта на почве религиипредлагает И. Керимов в своем романе«Махач»: имам Гоцинский предстает в романекак настоящий предатель, натравивший Турцию народную страну. Поднимается вопрос осправедливости мироустройства, за чтоответственность возлагается наТворца. Осознание же народной набожностиприводит деятелей революции к мысли онеобходимости перехвата влияния. ПотомуМ. Дахадаеввозводит бедняков почтив сакральныйстатус воинов революции, придаваяреволюционному движению миссионерскийсмысл, Происходящие же социальные катаклизмынедвусмысленно сопоставляются с«ахырзаманом».

В романе М. Магомедова«Горы и степь» представлены самые разныеверующие: лжемусульманампротивопоставляются истинно набожные люди. Примечательно, чторелигиозность горцев авторобъясняет социальными причинами:голоден былгорец или давило егобезысходное горе, он обращался кАллаху.Представители же старогорежима предстают какманипуляторы данной сферы:становится очевидно,что конфликтмежду «верующими» и «неверующими», контрреволюционерами иреволюционерами имеет сугубополитическую природу. Иное дело, что однихМ. Магомедов оправдывает, а других обвиняетв том же самом. Но данный автор, несмотря наизвестную предвзятость в изображениирелигии, не отступает от историческойправды, показывая ее неоценимую роль всудьбе народа, особенно в переломныемоменты, например, во время ВеликойОтечественной войны.

Некоторуюпредвзятость при изображении духовенствадемонстрирует и К. Меджидов. Его герою Ефимову приходится постояннобороться с предрассудками, противостоять косномумышлению невежественного населения. Чембольше сближается доктор с простым людом,тем сильнее он отдаляется от духовенства, вступая с ним воткрытый конфликт. Окончательно компрометируют себясвященнослужители перед лицом всенароднойбеды: когда в Ахты приходит тиф,малодушно прячется от него «наместник Аллаха»кадий.

Особенно остроконфликт, имеющий религиозную окраску,поднимаетсяв романах М.–С. Яхъяева. Автор практически ставит знакравенства между исламом и насилием, когдаповествует о воинствующем духовенстве.Противоположную позицию,естественно, представляютбольшевики, в частности, Д.Коркмасов. Но даже против воли автора проявляетсяистинная позиция большевиков, которые вначале несмели запрещать религию,понимая, что в сознании народа национальное нельзяоторвать от религиозного. Но, укрепившись во власти,большевики переходят к политике всебольшего ужесточения: имприходится бороться с покорностью горцевшариату,который не велитзахватывать чужие земли. Революционеры жератуют за подлинную демократическуюконституцию, так что конфликт сторонобретает и правовую окраску: переход отсамосуда к цивилизованным формам решения споров.Представителям духовенства даются подчасубийственные характеристики: так,Нажмутдин Гоцинский во имя «святой цели»разрешает участникам газавата открытый грабежво всех большевистских городах, которые имудастся занять. Но убольшевиков есть идостойные противники. Так,имам Али–Хаджи производитположительное впечатление на Коркмасова иДахадаева; вромане М.–С.Яхъяева «Три солнца» онпоказан как искренний борец за национальный суверенитети ислам.

В романе Х. Алиева«Батырай» главный герой уже в силу своегопризванияпротивопоставляется ортодоксальномудуховенству. Здесь конфликт на почве верыявляется определяющим; иное дело, что его героиверят кто во что, так что вера понимаетсягораздо шире, чем просто религия. ПесниБатырая становятся своего рода новойрелигией, особенно для женщин, которыхтрадиционная вера навсегдазаклеймила как источник соблазна и греха.Центральной становится сцена спораБатырая с кадием Гасанали; примечательно,что представитель духовенства обрисованавтором с явной симпатией, и такоеморальное равенство противостоящих сторонеще более обостряет конфликт.

Жизнь племен, описанныхА. Соловьевым в его произведениях, зиждется на языческихверованиях и только зародившихся религиях.Христиане молятся Богу, мусульмане – Аллаху, иудеи – Яхьве, тюрки– Тенгри, албаны – Уркацилле.Процесс становления государственности,отхода от родоплеменных отношенийсовпадает со сменой названных верований:от фетишизма, тотемизма и многобожия народы переходят кстрогому монотеизму, что сродни политическомуединению ранее разрозненных племен. Вся история народов предстает какпостоянная борьба и смена верований,манипулируемая политиками; властительуподобляется богу своими «полномочиями»вершить человеческие судьбы. Это прекрасно понимает Геро, разуверившийся в богах.Сюжет романа А. Соловьева развивается помере усугубления конфликта между идеалами и кровавойдействительностью, религиозными догмами и жизненнымиреалиями. Постепенно Зорба приходит кпониманию очевидной бессмысленностизаповеди «не убий», ибо она несовместима сбытием и деяниями человеческими.

В разделе 3.3. «Своеобразиеэпохального конфликта в дагестанскомисторическом романе» выявляютсянекоторые особенности эпохальногоконфликта в исследуемом типе романа.

Само определение«исторический роман» подразумеваетналичие социального конфликта, безкоторого невозможно ни одно эпохальное событие. Вшироком смысле зерно социальногоконфликта заложено почти во всех типахконфликтов.

В романе М. Хуршилова«Сулак –свидетель» главный геройОмар предстает как борец за социальноепереустройство, он активно участвует в рабочем движении в Баку. Темароста революционного сознания, темазарождения дружбы горского крестьянства с русскимрабочим классом четко вырисовывается какглавная идейная линия романа. В концеромана Омар становится признаннымпредводителем салатавцев, поднявшихся наборьбу с оружием в руках. Вокруг его образагруппируются образы сторонниковсоциальной справедливости, образыугнетаемых. М. Хуршилов, используя приемыконтраста, показывает растущую классовуюдифференциацию в дагестанском ауле в лицефеодальной верхушки, духовенства и царскойадминистрации, с одной стороны, исоциальных низов – с другой. Всех персонажей М.Хуршилов делит на «тех, кого называютвиновниками», и «виновников». Такиеперсонажи, как гордец Исрапил, красавицаМеседу, бесстрашный джигит Шамхал, неутомимыйправдоискатель Юсуф, храбрый охотник Горо,мудрец Хасан, укрывший немалобеглецов-бунтарей, олицетворяют собой силу духадагестанского народа, самые лучшие ивысокие его устремления. В образах жеАраш-наиба, его сыновей Узаира и Зубаира, силачаКилыча, муллы Арифа, винодельца Аванеса идругих М. Хуршилов разоблачает угнетателей в духесоветской бескомпромиссности, показываетв них черты морального распада на самомпике их материального благополучия. Изображениеаульской верхушки в романе представляетсянесколько односторонним: М. Хуршиловфиксирует лишь крайние полюсы социальнойдифференциации.

В романе И. Керимова«Махач» изображаютсякрупные исторические конфликты. В егооснове события прошлого, проникнутыеборьбой революционного (народного) иконтрреволюционного (антинародного).

Большевики в романе– этомонолит. В противовес организованной,сплоченной массе (Уллубий, Махач, Антон,Изав, Осман) их противники – сборищеслучайных людей, преследующих сугуболичные цели и грызущихся за власть. Винтерпретации И. Керимова, «в средетарковских, ермоловых, гоцинскихгосподствуют козни, правят бал обман,хитрость, тщеславие»[4]. Как видим,противопоставление по существу чистофигуральное, бело-черное.

В романе М. Магомедова«Горы и степь» на первый план выдвигается социальнаяпроблематика, метафорично заявленная уже вназвании. Ведущей темой здесь становитсямассовое переселение горцев в плоскостныерайоны, олицетворяющее собой кардинальноеулучшение жизненных условий после революции. Этаглобальная миграция происходитпараллельно с развитием судеб главныхгероев, ивсеобщее движение к равнинам совпадает спримирением ранее бескомпромисснонастроенных братьев Мутаилава иГайдарбека – главных героев произведения.Первоначальное неприятие жителямивысокогорий идеи переселения сродни ихопасливо-настороженному отношению ксоциальным катаклизмам, одним из которых становитсяколлективизация.

М. Магомедов достаточнотрадиционен в изображении отрицательныхперсонажей, напрямую связываяматериальное благополучие с моральнымобликом. Перед читателем предстают аулы, где дореволюции вражда между тухумами моглавспыхнутьиз-за любой мелочи. Конфликт с пережитками прошлогообостряется в повествовании в связи сколлективизацией. Правда, это явление винтерпретации Магомедова имеет сугубоположительные последствия. В связи с коллективизациейзатрагивается и драматичная тема раскулачивания, но и тутавтор беспощаден к «кулакам» как кобманщикам, наносящим вред общественному благу.Таким образом, роман «Горы и степь»,несмотря на наличие лирических конфликтов,насквозь политизирован и характеризуетсяпреобладанием социальных, эпохальныхконфликтов, в которые вовлечены почти всежители села. Приоритет такого типаконфликта в очередной раз подтверждаетнесоизмеримость личных переживаний иобщественно значимых явлений в дагестанскомисторическом романе советской эпохи.

Роман М. Магомедова«Месть» повествует о народном возмездии,хотя не сразу и не все герои понимаютнеобходимость всеобщей борьбы. Писательобращается к данному лейтмотивунеоднократно. Содержание романа«Месть» многопланово: в немотражено многочеловеческих судеб, параллельных исамостоятельно протекающих конфликтов. Нов широком потоке событий довольно ясновыделяютсяотдельные линии, образы. В романе «Раненыескалы» того же автора изображены бакдабцыв годыВеликой Отечественной войны, сила ихпатриотизма и трудности военного времени.Здесь писатель развязывает все сюжетныеузлы. Несмотря на ряд несомненныхдостоинств, роман «Раненые скалы», как иостальные части трилогии, страдаетсерьезными недостатками. Особенно этокасается схематизма, необъективности приописании богачей и народных героеви т. д., т.е.всего того, чем грешит большинствоисследуемых произведений. Вместе с тем М. Магомедовдемонстрирует и серьезные попыткиприблизиться к историческойдостоверности и психологизму,художественности.

В романе К. Меджидова«Сердце, оставленное в горах» главныйгерой противопоставлен как духовенству,так и людям своего окружения. Хотя он и участвует непосредственно впреобразовании жизненных условий народа,но находится «над»социальным конфликтом. Самажизнь подталкивает его к принятию четкойполитической позиции, хотя смерть доктора так иоставляет разрешение этого внутреннегоконфликта открытым. Возможно, автор романа просто не пожелал бытьисторически недостоверным, делая из простосочувствующего Ефимова революционера.

Столь же историческиобъективным старается быть и Х. Алиев в своем романе «Батырай».Данное произведениесодержит частые ссылки на освободительнуювойну Шамиля, что придает эпическоезвучание повествованию,сконцентрированному, казалось бы, лишь начастной судьбе героя. Поэтой причине конфликтхарактеров перерастает в эпохальный,укрупняя масштабы всего происходящего; социальные катаклизмы прошлогоэхом отдаются в историческом настоящемперсонажей романов, непосредственно влияя на ихсудьбы. Батырай не революционер, он возмутительспокойствия, протестующий против ханжескойморали. Но и ему не чужда социальнаямотивация при создании произведений. Автор сопоставляет мораль бедных иаморальность богатых, напрямую связываяимущественный критерий с этическим:приобретшие богатство теряют совесть, итогда добродетели становятся лишь помехойна их пути.

Главный герой романаМ.–С.Яхъяева «Трисолнца» У.Буйнакский – выходец из дворянского рода, срождения оказавшийся в самом эпицентре классовогоконфликта. Примечательно,что в романе события начинаются с посещения Уллубиеммогилы матери, павшей жертвой жестокихсословных предрассудков и извечной враждымеждубогатыми и бедными. Следует отдать должноеобъективности Яхьяева, который незатушевывает подобные эпизоды, хотя онинесколько и «приземляют» образы. Автор показываетчеловечески понятные эмоции столь близкуюкаждому горцу жажду мести, переросшую современем вчувство классовой ненависти. Конфликт выходитза рамки семейного, вырастая до масштабовэпохального,хотя, по сути, любой глобальный конфликтскладывается из множества частных.

Персонажи в данномромане делятся на положительных иотрицательных в соответствии с их отношениемк народу, служению его благу. Так,большевики все свои силы бросают нарешение продовольственной проблемы, в то время какконтрреволюционеры вывозят едва ли не всепродукты из города и занимаются другимивидами вредительства.Приход в городконтрреволюции и смена властивоспринимаются как временное явление, идаже суд над Буйнакским и его товарищамизвучит торжественным, победным аккордом.Буйнакский предстает в ореоле великомученика, почтисвятого; то же величие, пусть и несколькопафосное, присуще его поведению и нарасстреле, где он и его товарищи,несомненно, выглядят моральнымипобедителями.

В романе «В полдневныйжар» того же автора Д. Коркмасов продолжаетславные традиции освободительной борьбы, начатой ещеего дедом – знаменитым мюридом Шамиля. Но отецКоркмасова служил в личной охранеимператора, был офицером, а сводный братДжелалэтдина – знаменитый Нухбек Тарковский. Интересно, чтоЯхъяев не приводит идейноерасхождениеи углубляющийся конфликтбратьев к традиционному разрешению в духесоцреализма: Нухбек не раз спасает Джелалэтдина,даже понимаяего опасность для контрреволюции и длясебя лично. Подобные деталивыигрышно разнообразят в основномодносложный рисунок повествования.

Вся суть конфликтасводится к тому, что «одни сыты, а другиеголодны»[5]

. И в этой борьбе главным предметомспора становится, конечно же, собственность,земля. Писатель не углубляется в психологиюсвоего героя в силу избранного имбаланса между правдой и вымыслом: он рассказывает лишь о том, что доступно документальнойфиксации. Подобная щепетильность приводитк тому, что доминирует фактологическаясторона событий, описательность и простая констатацияслоганов эпохи, анализ которыхпредлагается самому читателю. Конец романа – это печальнознаменитый 1937 год, когда под жерноварепрессии попадают вчерашние кумиры, втом числе и Коркмасов. Несомненнойзаслугой автора является подобное всестороннееизображение трагических противоречийвремени,похоронившего под своими обломками ипроигравших, и победителей социальногоконфликта.

Особенно ощутимытворческие поиски в областихудожественного конфликта у А. Абу-Бакара вего произведении «Манана». То, что авторомромана был писатель-коммунист, естественно, серьезновлияет на идейно-тематическую основу романа вцелом. Но писательский талант А. Абу-Бакараумело скрывает от читателя трафаретностьидей романа, их идеологизированность,обязанностьгероев быть именно положительными илинепременно отрицательными. Действиеромана приобретает еще большуюнапряженность из-за того, что вконфликтеэпохи сталкиваются не только идейные илиполитические враги, но и люди самых разныхнациональностей и стран с присущей имэтнопсихологией, своей системойценностей инепониманием чужого, дикого. Таковадействительность, воплощенная А. Абу-Бакаромв романе.

Роман А. Соловьева «СынМариона» изображает многие социальныеконфликты. Марион, а затем иего сын восстают против мироустройства,что изначально обрекает их на поражение.Герои Соловьева по ходу повествования все болееотдаляются от своего сословия,разочаровываясь в знатных горожанах,которые тщеславны, сластолюбивы и жаждутвласти.Марион закономернопогибает, став жертвой заговора, хотяпричина здесь намного глубже: герой не всостоянии смириться с несправедливостью, и эту непримиримость он какэстафету передает своемусыну Геро.

Проблема верховнойвласти поднимается Соловьевым в связи собразамиправителей Шахрабаза, Турксанфа, Ибузира идругих. Перед нами вечныйконфликт народа и правителей; последний уверен в собственнойнепогрешимости и ведет подчиненных кодному ему известной цели. Но конфликт между тираном и народомрешается не в пользу последнего, чтообретает характер трагического правила.В структуре произведенияпреобладают социальные мотивы, что позволяетоценить его как социально-историческийроман. Линия Ойчу и Зорбы, противостоящих знатии кагану, становится главной в романе.Современный автор создаетобраз эпически масштабногогероя-бунтаря, обреченного на гибель. Таковпечальный финал неравной схватки человекас безжалостной государственной машиной.

Таким образом, в первыедесятилетия существования дагестанскогоисторического романа основноевнимание писателей было уделено конфликту,связанному с классовой борьбой засоветскую власть, строительствосоциализма.Эстетическая слабость национальной прозыв известной мере преодолевается на рубеже50–60-х годов,когда она вступила в новый этап своегоразвития: появилось многообразиехарактеров, образы раскованной личности,свободной в своих действиях, в выражениичувств и мыслей. От антитетического,схематичного в своей основеизображения героев вконфликтах, определяемых характером классовойборьбы, дагестанская проза перешла ксозданию полнокровных образов,раскрываемых преимущественно внравственно-психологическихколлизиях. В60-80-ые годы дагестанская литературасделала большой шаг в развитиилитературного процесса, в создании полноценныххарактеров, образов. Так же, как и в другихлитературах, в ней обозначилась тенденцияк психологизациигероя. Авторы ввели влитературу нового героя, во многомизменяется концепция историческойличности. Открытием 70-х годов стало то, чтоотрицательные герои произведений опрошлом стали изображаться по-человечески сложнымиличностями. Усиливаются философское ипсихологическое начала в исторической прозе.

В четвертойглаве «Типология структурных исодержательных аспектовдагестанского исторического романа второй половины ХХ века» анализируются пространственно-временной аспектдагестанского историческогоромана, исторические события как основа композиции(функция и доля вымысла, типология исторических событийи точек зрения на них), а такжетипологические особенностихудожественного языка дагестанскогоисторического романа (нарративнаяструктура дагестанскогоисторического романа; общеисторическая инационально-специфичная лексика; характерхудожественной образности).

В разделе 4.1. «Пространственно-временной аспектдагестанского исторического романа»описываются категориивремени и пространства в исследуемом типеромана.

В историческом романесамым важным является изображение ходавремени, переломных кризисных моментов.

Дагестанские авторы,следуя фольклорной традиции, проводятаналогию между природным времяисчислениеми человеческим. Время – это лейтмотив историческихроманов. Воздух ХХ веканаэлектризован, будто перед грозой, и горециз самого далекого аула чувствует этответер перемен. Большевики под перомдагестанских авторов берут на себянебывалую задачу: они творят собственное,«классовое» будущее, снабжая категориюВремени социальными характеристиками.

История творится вопределенных типах пространства. Так, вромане М. Хуршилова «Сулак – свидетель» ихдва: замкнутое и открытое. Замкнутоепространство иллюстрирует тяжелую жизньгорца. Внутри же села встречаются болееограниченные виды пространства: порог,символизирующий поворотные, кризисныемоменты; окраина села (место, где людипрощаются или ждут возвращения близких);годекан (символ народной мудрости иединодушия). Изображение становленияглавного героя Омара требует расширенияпространственных границ (хронотопы дороги,моря, леса). Изображение человека в пути и вдороге является важным сюжетным мотивомнародного эпоса: это древнейшая формакомпозиции. Омар странствует в поискахзаработка, его путь – это путь скорби, без надежды наскорое возвращение домой.Здесь традиционныйромантический хронотоп обретаетреалистичное, драматическоезвучание.

У. Буйнакский в романеМ.–С.Яхъяева «Три солнца»размышляет о предстоящей ему дороге жизни,с ее ухабами и обвалами и постояннойугрозой свалиться в пропасть. В романе А.Абу-Бакара «Манана» на дороге происходитвстреча Жахпара с Хажи-Запиром, котораяявляется завязкой сюжета. Роман А.Соловьева «Сын Мариона» тоже начинается сэтого хронотопа; герой Зорба большуючасть жизни провел в дороге, ставшейбесконечной из-за недостижимостипоставленной им цели. Схожим хронотопом,олицетворяющим линейный тип времени,является река. В романе М. Хуршилова «Сулак–свидетель» река становится свидетелеммногих событий и чуть ли не главным героем,она обменивается с персонажамиинформацией. Сулак в романеМусы Магомедова «Горы истепь» – очевидец событий, который несет насвоих водах привет от невесты, молитвыматери, а иной раз и чьи-то проклятья…

Ключевым хронотопомдагестанских историческихроманов горы. В романе Х.Алиева «Батырай» есть даже притча оЖелезной горе и Землехвате, объясняющаягористость дагестанского пейзажа. Какпишет А. Абу-Бакар, не каждый выживаетздесь, разве что самые крепкие духом ителом; земля здесь стоит очень дорого, таккак каждый клочок с боем отвоевывается уголых скал. Именно горы с их возможностьюувидеть мир с высоты, нетак, как другие, а как Бог,порождают талант,творчество. И даргинскийпевец в романе Х. Алиева «Батырай»неразрывно связан с данным лейтмотивом.

Даже русского доктораЕфимова («Сердце, оставленное в горах»)тянет в горы; сравнивая их с русскимиравнинами, он размышляет о двухнеразрешимых противоречиях, возникающих награнице двух разных укладов человеческогобытия. Вся жизнь его в горах – лучшие годы,отданные чужому народу и культуре; именно всторону гор, что подчеркивает автор, уходитЕфимов после конфликта с Брусилиным,сделав своеобразный выбор между«русскими» и «нерусскими», «своими» и«чужими».

В романе М. Хуршилова«Сулак –свидетель» гора Салатав становитсясвоеобразным блокпостом между привычныммиром родного села и миром за егопределами, бесконечным, подчас враждебным.Для дагестанцев край света – это гряда скал,которая окружает аул.Именно за ними лежатпросторы, откуда приходит в Дагестанпросвещение в лице М. Лермонтова, А. Дюма,хирурга Пирогова, художника Айвазовского.Данный типпространства можно отнести к закрытому: это естественная«граница-консервант»,отделяющая обитателей не только отневзгод, но и от реальной жизни с ееновшествами.

Уже в заглавии романа М. Магомедова«Горы и степь» содержится антитеза двухглавных хронотопов. Горцыстали покидатьвысокогорный аул в поискахлучших условий жизни, и подобный ход эволюции необратим: новый стройтребует не только внешних перемен, но ислома устаревшего сознания.Точно так же в романах А. Соловьева хазары,осваивающие оседлый образ жизни, тоскуютпо степи, по ее вольному необъятномупростору. В его произведениях племена делятся поих принадлежности к двум типам хронотопов,обусловившим соответствующиенациональные особенности. Это степняки(скифы, сарматы, хунны, авары, мадьяры, гузыи торки и др.) и аланы – жителипредгорий.

Таким образом, хронотопы в дагестанскихисторических романах социально окрашены.Даже сельские кладбища поделены поимущественному признаку: если кладбищенуцалов и аульской знати обнесено высокойоградой, то для бедняков отведено место уобочины, где беспорядочно торчат из-подземли грубые, неотесанные обломки плит.Даже здесь дорога делит между собой вечныхнепримиримых противников – богатых ибедных.

Места людскихскоплений –улицы, площади, базары – стихийнопревращаются в эпицентры историческихпотрясений. Например, ким – любимое местосборищ аульчан, куда стекаются вести совсего света. Сельские площади – неотъемлемаячасть национального колорита, часто илюбовно изображаемая дагестанскимиавторами. Тут же гудекан – как бы верховныйсовет, беспристрастный и беспрекословный,где обсуждают слухи, конфликты, скорбь ирадость. Городские площади, где оглашаютважные новости, наказывают и даже казнят,где принимаются исторические решения,напоминают человеческое море.

Более крупный аналогхронотопа площади – город. Города стали средоточиемреволюционной борьбы, но их равнинныеландшафты долгое время были так же чуждыгорцам, как и новое сознание. В городезаостряются социальные антиномии, которыев сельской местности«сглаживаются» пейзажами.Урбанистические же ландшафты тольковыпячивают межклассовые конфликты: так,древний Дербент в изображении А. Соловьеваподелен каменной стеной на две части– верхний инижний города, согласно социальнойиерархии: верхний, богатый, город отделял себяот нижнего – обиталища мастерских, переулков, хижин, огородов ит.п.

Как видим, историявырывается из ограниченных пространствчиновничьих кабинетов и творится воткрытых пространствах, характеризуя ичисто количественное соотношение сил, имасштабность происходящего.

В дагестанскихисторических романах большое числоисторических топонимов, придающихописаниям особую убедительность. Так,перед взором читателя произведений А.Соловьева предстают Месопотамия и Сирия под властьюарабов-мусульман, экономически активныйВеликий шелковый путь, мастерскиеСемендера, богатый Хорезм, цветущаяСогдиана, товарообильная странаКушаныкак – все многообразиеи роскошь древнихцивилизаций. Место действия в романе А.Абу-Бакара «Манана» – это горные аулы,села Алазанской долины, Тифлис,Темир-Хан-Шура, Порт-Петровск, Владикавказ,Москва, Стамбул, различные районы Турции,Батуми. Автор переносит действия событий содного места в другое. Описание живописнойАлазанской долины проходит красной нитьючерез все повествованиеромана. В произведении К.Меджидова «Сердце, оставленное в горах»практически все действие разворачиваетсяв селе Ахты. О географических особенностяхэтого места, его истории рассказываетдоктор Ефимов в своих письмах к сестре.Именно в чужом для русского доктораселении Ахты причудливо полнораскрывается его характер; расставание сэтим краем для Ефимова становится началомконца.

АулБакдаб изображен в романе М. Магомедова «Раненыескалы»погруженным в тревожноеожидание похоронок. Андинапоминает благодаряглобальным историческим параллелям католическую Вандею временФранцузской революции XVIIIвека, только под зеленым знаменемислама. Удивительно насыщенно показан жизненный уклад певца Батырая, проживающего в древнемдаргинском селении Урахи. Словом, в дагестанскихисторических романах предстают большейчастью именно села как традиционные длягорцев декорации. Город же – чуждая иматмосфера, счуждой большевистскойидеологией.

В романеМ.–С. Яхъяева «Три солнца»передчитателем раскидывается Порт-Петровск, иллюстрирующийвсю историю переменчивых отношенийрусских и дагестанцев: на протяжениисвоего существования он становился тоточкой приложения созидательных силрусских, то объектом их жестокой экспансиинаравне с иностранцами. В годы революцииПорт-Петровск,возглавляемый Ревкомом, превращается всамостоятельное государство. Властьбольшевиков над временем и пространствомстоль велика, что объекты даже получаютимена героев. Так, Темир-Хан-Шурапревращается в Буйнакск, она названа в честь революционера,принесшего в горы учениекоммунизма.

Образы романа М.Хуршилова «Сулак-свидетель» группируютсяне только по социальному принципу, но игеографически. Порт-Петровские и бакинскиеэксплуатируемые и эксплуататоры такженаходятся в антагонистических отношениях.Особенно ярко бунт рабочих и безработныхпроявляется в событиях, происходящих вБаку.

Эпопея же А. Соловьева«Рождение государства» – это летописьдревних цивилизаций, особенно богатаятопонимами с их подробным описанием. А.Соловьев педантично описывает такиетопонимы, как Дербент, Семендер и др.,даже подвергая их лингвистическому анализу. Такая дотошность выдаетавторское стремление к предельнойдостоверности: большая часть героев егопроизведений вымышлена, что с лихвойвозмещается документальнойфактологичностью в изображении топонимов.Еще один прием, частоиспользуемый Соловьевым, – этокартографические описания. Авторприобщает читателя к непосредственномуизучению местности, сдабривая ее обилиемгеоргафических обозначений. На насобрушивается поток знакомых (и не очень)названий: страны Иберия, Картлия, Абхазия,Армения, а также Ширван, Табасаран,Булгария; города Фанагория, Герменессы,Таматарха, Семендер, Дербент, Тбилиси,Ереван, Хамлиджа, Савгара, Варачан; рекиТерек, Кобань, Кура, Ингури и т.д.

В разделе 4.2. «Историческиесобытия как основакомпозиции (функция и доля вымысла, типологияисторических событий и точек зрения наних)» в центре вниманиясобытийная сторона дагестанскогоисторического романа.

Методсоцреализма обострило проблемусоотношения правды и вымысла висторических произведениях. М. Хуршиловвоссоздает подъем национальногосамосознания горцев в эпоху революции,создав типические для эпохи и социальнойсреды образы. Писатель изображаетбедственное положение дагестанскогодореволюционного аула, процессотходничества, боль и гнев горцев, и влияние русскогопролетариата, направившего эту полудикую энергию вреволюционное русло. Множество различныхсудеб, воплощенных в различных сюжетныхлиниях, предопределяется у М. Хуршиловаименно общественно-политическойситуацией.

Стремление кправдивому воссозданию историческихсобытий демонстрирует и писательИ. Керимов. В основу его произведения леглисобытия периода острой классовой борьбы,осложнившейся вторжением в Дагестантурецких интервентов. Кавказ эпохиглобальных перемен в изложении И. Керимовапредстает как полигон разнонаправленныхсил: это меньшевики, турки и немцы,англичане, дашнаки, в самом Дагестане– «горскоеправительство», на берегах Терека – атаман Г.Бичерахов, на Кубани – генерал Деникин,между Доном и Волгой – генерал Кpaснов. Вэтом романе все герои изображаются в самойгуще общественно-политических ситуаций.Данный первый опыт масштабногоизображения историко-революционнойличности не прошел для дагестанскойлитературы бесследно, став толчком ксозданию историко-биографическихпроизведений, в которых очевидностремление авторов к раскрытиюгероических образов революции игражданской войны.

Роман М. Магомедова«Месть» продолжает круг тем, затронутых впроизведении «Сулак – свидетель».В произведении М. Магомедова«Горы и степь»прослеживается четкаяграница между тем, что было до революции ипосле нее. Сюжетпроизведения развивается по двумнаправлениям: описаниеисторико-революционных событий с начала Февральской революции до 1920 года иизображение народной жизни и быта.Описание историко-революционных событий уМ. Магомедова существенно отличается отдругой вышеназванной темы: писательзаметно сдержаннее и лаконичнее, чеготребует сама природа происходящего. Можноконстатировать, что в произведенииМагомедова двум магистральным темамотведено два типа, два стиля повествования:публицистический и художественный. М.Магомедов в своих произведениях широкоосветил советскую действительность,показав различные слои горскогокрестьянства, долгий путь их жизни сдореволюционной эпохи до ВеликойОтечественной войны. При этом писатель неизбежал и некоторых типическихнедостатков. Вместе с тем в произведениях М.Магомедова немало реалистических картин,через конфликты и столкновения отдельныхлиц переданы масштабные исторические конфликты. Надо признать, что они сыграли значительную рольв развитии дагестанской прозы.

Действие романа К.Меджидова «Сердце,оставленное в горах» развивается весьма динамично;исторические события, на фоне которых данажизнь Ефимова, играют решающую роль в егосудьбе и в судьбе других героев.Изображение роста сознания горцев, ролирусского народа в исторических судьбахдагестанцев в произведении К. Меджидова«Сердце, оставленное в горах»соответствует историческим реалиям концаXIX – началаХХ веков. Процесс колонизации Дагестанацарской Россией, борьба горцев противсамодержавия лишь оттеняют изображение ихсознания, меняющегося под влияниемназванных событий.

Схожая тематика исобытия легли в основуромана М.–С.Яхъяева «Три солнца». Событияобщегосударственного масштабапреломляются в поворотах судьбы главногогероя, так что история страны становитсяего личной биографией.М.–С. Яхъяев раскрываетсоциальные условия, в которых Уллубийвырос в руководителя дагестанскихбольшевиков, стенографирует еговыступления на митингах и изображаетэвакуацию большевиков из Порт-Петровскапод натиском контрреволюции в марте 1918года. Но подчас педантичные историческиевыкладки повествователя несколькоутомляют читателя.

В произведении М.-С.Яхъяева «В полдневныйжар…» Россия показана в преддверии восстания. Это лето1917 года, жаркое не толькоиз-за палящего солнца, но и из-заполитических страстей: на улицах, площадях,в кабинетах исполкома и даже в мечетях всебыло накалено от яростных споров, нередко и драк.Писатель свое произведениеназывает романом (документальным,социальным, политическим). Повествовательохватывает большой отрезок времени:события после окончательного установленияСоветской власти в Дагестане. Яхьяевтщательно изучил события гражданскойвойны, пользуясь при этом не толькоопубликованными материалами, но иархивными документами, воспоминаниямиучастников событий, личными впечатлениямиот поездок в места, связанные с героямипроизведения. Но, к сожалению, в романе «Вполдневный жар…» при всем размахеизображения реальных событий широкаясоциально-историческая картина так и небыла создана. Перед намискорее документальнаяпроза, что, вероятнее всего, проистекает изличных представлений писателя о романисте-историке и стоящих перед ним задач.Однако желание быть предельно объективнымприводит к тому, что роман во многом теряетв плане художественности.

Конечно, неправомернооценивать романы с сегодняшних позиций, новсе же произведения предоставляют авторуогромные возможности и приемы, чтобыжизненную правду сделать художественной. Ксожалению, в анализируемых романах подчасложь, поддержанная официальным режимом,возведена в ранг исторического факта. Так,следует признать, что во имя официальныхоценок, данных историческим личностям,автор романа «Манана» не посчитался схарактерами некоторых персонажей инавязал не свойственные им действия, мыслии речи. Например, образ Н. Гоцинского:Абу-Бакар пытается внушить читателю, что онбезусловный враг народа, невзирая на тотфакт, что у данного политика быласвоя концепция устройстваДагестана и личность егобыла не столь однозначной.

Вместе с темубедительно показано, например, чтохарактер Мананы обусловлен окружающейисторической средой. За героиней, запроизведением в целом стоит объективныймир (Дагестан и Грузия конца XIX и начала XXвеков). Кроме того, сюда включен мир России,соседней Турции и других стран, гдеразвернулись события, имеющие прямоеотношение к основному конфликту романа– междухарактерами и социальными условиями.История Дагестана, Кавказа и всей Россиипреломилась в биографиях Багадура,Сахавата, Мананы и других. Судьбы героевАбу-Бакара переросли рамки частных случаеви стали воплощением большой идеи,трагическими символами революции и первойполовины XX века.

В обзоре историческойдагестанской прозы послевоенного периодабыло бы естественным выделить тему,характерную для всей советской литературы.Это тема Великой Отечественной войны итема борьбы за мир.

В третьей частитрилогии «Раненые скалы» М.Магомедовареалистически передает патриотизм простыхсоветских людей в период войны. Трагедиякоснулась всех, в композиции романа неостается места отдельным сюжетным линиям:развитие каждой из них прямо зависит отглобальных исторических катаклизмов. Еслипроизведения о гражданской войнеподвержены понятной цензуре, то вповествовании о внешнем врагедагестанские авторы более раскованы. М.Магомедов даже позволяет себе упоминаниедраматичного периода репрессий. Важныеисторические события вторгаются в быт,становятся каждодневной реальностью,вовлекая в свойводоворот почти всехгорцев. Сводки с передовой обсуждаются,вытесняя все иные темы, и дажебезоговорочная вера властям на фонетекущей хроники оправдана и не звучитфальшиво.

В трилогии М. Магомедоваощущается разрыв между отдельнымисюжетными линиями, которые часто уводят всторону от стержневого направления. Книгидостаточно рыхлы в композиционном плане:есть здесь сюжетные линии, которыеостались без логическогозавершения..

Однако многиевышеназванные недостатки были преодоленыв более поздние годы и при изображенииболее давних времен. Так, А.П. Соловьев вроманах «Сын Мариона», «Рождениегосударства» воссоздает эпохугосударственного становления, борьбы зажизненное пространство и постоянныхнабегов.

В романах А. Соловьевамало реальных исторических лиц, затоизображение Хазарского Каганата,становления его государственныхинститутов претендует на абсолютнуюадекватность. В отличие от другихдагестанских авторов, А. Соловьев раскован в изложенииистории: то ли в силу«безнаказанности» выбранногохудожественного материала, то ли попричине времени создания произведений.Почти все персонажи А. Соловьевавымышленные, зато описываемые событиядостоверны (не считая субъективнойавторской интерпретации). Ивторостепенные, и главные герои находятсяв самой гуще исторических свершений: ихсудьбы немыслимы без причастности к глобальным социальным процессам.

Раздел 4.3. «Типологическиеособенности художественного языкадагестанского исторического романа (нарративнаяструктура дагестанскогоисторического романа; общеисторическая инационально-специфичная лексика; характерхудожественной образности) касается,главным образом, поэтики рассматриваемыхпроизведений.

В романе М. Хуршилова«Сулак –свидетель» главным носителем идей новоговремени выступает повествователь.Рассказчик склонен излагать событияконкретно, без лишнихэмоций, но в то же время вромане есть лирические вкрапления, вчастности в виде преданий. Например,романтическая легенда о недопетой песнепевца, погибшего в далекие временанашествия персов, а также о помощи русскихвойск в противостоянии полчищамНадир-хана; или же поверье об орле, перьякоторого способны наделить бесстрашием,ведь горцев всегда сравнивали с этимигордыми, свободолюбивыми птицами.Фольклорный материал при этом удачновписывается в структуру романа.

У М. Магомедовадругая отличительная черта: в трилогии«Месть» значителен элементописательности, что снижаетхудожественность книги.В то же время отметим тонкийпсихологизм тех пластов повествования,которые далеки от трафаретностисоциальных сюжетных линий. В финале повествования авторнеожиданно обращается к читателю отпервого лица как свидетель инепосредственный участник описанных в егопроизведениях событий. Подобноезавершение вновь напоминает об авторскойпретензии на историческуюдостоверность.

Как и М. Магомедов,К. Меджидов в своемпроизведении «Сердце, оставленное в горах»непосредственно начинает и завершаетповествование, выступая не только вкачестве рассказчика, но и свидетеля, чтоусиливает правдоподобие изложения.Примечательно, что повествованиеначинается с легенды о народномлекареЛукманал Акиме. Или же быль об ауле Женияр,затопленном свирепой рекой:взбунтовавшаяся природная стихия здесь– прообразбудущей социальной бури. Особняком стоятписьма Ефимова, лиричные, теплые,вдумчивые; психологическитонко воссоздано и его любовное томление, колебаниямежду страстью и долгом. Повествование овраче Ефимове последовательно, оно непрерывается вставными новеллами. Историяжизни Джавада, рассказ К. Агасиева обунтере Кудряшове органично включены вовнутренние монологи героев.

В романеМ.–С.Яхъяева «Три солнца», придавая образуБуйнакского черты почти идеального героя,«автор-повествователь использует разныеформы его психологического изображения:портрет, поступок или действие, внутренниймонолог, размышление по тому или иномуслучаю жизни и т.д.»[6]. Мастерствоавтора проявилось в изображении личнойжизни героя: его эпистолярное наследиеудачно вкраплено в ткань произведения.Буйнакский – политический деятель, но ему нечужды человеческие чувства, и М-С. Яхъяев,может быть, скупо, но реалистически показалэто уязвимое место своего героя.

В романе М.–С. Яхъяева «Вполдневный жар…» образповествователя практически неотделим отобраза главного героя. Автор сопровождаетсвоего героя на всем его жизненном пути,комментирует и оценивает его поступки. Ноавтор выступает и как ученый-историк. Такойприем создает впечатление полнойдостоверности: писатель-историк дажессылается на конкретную научнуюлитературу. Автор и главный герой – единомышленникиво всем, что подтверждает самоповествование. И если автор-писатель чащевсего субъективен в оценке некоторыхличных моментов, то автор-историк болеекорректен и реалистичен в изображенииобщественной деятельности героя: в романемного подобных примеров, так что можноконстатировать: историк довлеет надхудожником. В целом, несмотря на очевидныепродвижения на пути психологизма иобъективности,произведениям М-С. Яхъяевавсе же не хватает должной «задушевности авторскойинтонации»[7]

.

Произведения болеепозднего периода, в частности, произведение А.Абу-Бакара «Манана», обозначили развитие возможностейширокого повествования, свойственногороману, и способностей исследоватьотдельный случай, отдельный эпизод изжизни героя, свойственный рассказу.

В романе «Манана»обнаруживаются реалистические иромантические пласты. Особенно сильныромантические проявления в первой частиромана, во второй же части этогопроизведения романтичность резкоослабевает. Писатель часто отвлекается отнепосредственного повествования, чтобывыразить участие к судьбе героев, любовноживописует родную природу. Это еще разподтверждает мысль о том, что лиризм сталважным стилевым компонентом эпичнойдагестанской прозы. Ощущается это и в общейэмоциональной атмосфере произведения, вчастности в форме лирических отступлений.Привлекают внимание и яркие картинынародного быта; автор также широкопользуется старинными преданиями,легендами, сказками, мотивом вещего сна.Все это преображает реалистическую тканьповествования, придает ей романтическуюстилевую окраску. Влияние же сказок в этом, как и вдругих анализируемых романах, – в зачинах иконцовках произведений, четком делении ихна разделы, контрастности персонажей. Это ив традициях арабо-мусульманскойлитературы.

Вместе с темфольклорные элементы – это эффективныеприемы передачи действительности, которыевооружают новыми возможностями иизобразительными решениями. Фольклорныйхарактер имеют и легенды, подобные тем, чтобыли использованы Х. Алиевым в его романе«Батырай». В структуре романногоповествования видное место занимаютсновидения, пророчества героев, особыйпласт составляют также притчи.

В рассматриваемомпроизведении имеет место новое вдагестанской литературе соотношение междуголосом автора и персонажа. Если ранеепреобладала монологическая формараскрытия характера, то в 1960-е годыпоявляется такой способ раскрытия, как«поток мыслей, воспоминаний, ассоциативныереакции сознания, внутренниемонологи»[8]. Авторприбегает к такому приему психологическойпрозы, как «поток сознания», что сводитисторические масштабы к самым интимным. Вэтом смысле произведение Алиева – роман-биографияглавного героя; здесь показаны егоэстетические и социальные пристрастия,оригинальное мировосприятие.

Очень важна речь героевв исторических романах. Впроизведении М.–С. Яхъяева «Трисолнца» диалоги, выступления большевиковзанимают больше места, чемдействия. Примечательно, что Уллубийчасто опирается на народнуюмудрость в своих речах и действиях.Европейски образованный Уллубий подчаснарочно выражает свои эмоции чистогорскими восклицаниями.В романе «В полдневный жар»есть целые вкрапления на национальном(кумыкском) языке.

Следует также отметитьналичие в дагестанских историческихроманах слов, обозначающих специфическиенациональные и религиозные понятия:«сабу», «сах», «валлах». Частым приемом удагестанских авторов является искажениерусской лексики по аналогии снациональными языками. В романе А.Абу-Бакара «Манана» язык вначалестановится непреодолимым барьером междуродными после вынужденной разлуки, а затемединственным мостиком в память главнойгероини о детстве. На страницах романа Х.Алиева «Батырай», как и в другиханализируемых произведениях, частовстречается национально окрашеннаялексика. Писатель же А. Соловьев приводит вконце своего романа целый словарьархаизмов и национальной лексики.

Таким образом,относительно дагестанских историческихроманов можно говорить о переплетениинаправлений(архаизаторски-стилизаторскогонаправления и опоры авторов на живуюнародную речь).

Основным принципомизображения в дагестанском историческомромане является принцип антитезы; данныйпринцип используется и в художественнойструктуре анализируемых произведений. Этовыражается в обилии антонимов вповествовании, подчас превращающих обычные конструкции вафоризмы. Так, висторических романах дагестанских авторовпосредством антиномий, контрастовизображается два полюса действительности:неимущие –богатые, война – мир, добро – зло, мужество и трусость, верностьи предательство, веселье – слезы. Другоедело, что в этой черно-белой палитре почтиотсутствуют оттенки и полутона, даже когдаэто представляется необходимым.

Вполне в духе такогомаксимализма пристрастие дагестанскихписателей к преувеличениям, которые, как иантитеза, перешли в литературу изфольклора. Часты и метафорына страницах дагестанских историческихроманов, несмотря на специфику данногожанра с его склонностью к документальной«сухости» слога. Особенно метафоричен язык «Мананы», возможно, хотя бы потому,что главная героиня этого произведения– красавица,далекая от общественно-политической жизни.Даже о революции говорится в том же«декоративном» духе, что придает этомуявлению возвышенно-романтическийхарактер. Целое произведение Х. Алиевапревращается в метафору песни; этобиография не человека, а поэта. Книга же опесне написана, как песня.

Без такого тропа, каксравнение, дагестанские историческиероманы просто немыслимы. Есть понятнаязакономерность между соотношением правдыи вымысла в исследуемых романах инасыщенностью их слога тропами. Так, в«полудокументальной» прозеИ. Керимова, М.-С. Яхъяева онииспользуются достаточно дозированно, в товремя как романы М. Магомедова, А.Абу-Бакара, Х. Алиева изобилуют ими.Умеренность в этом плане демонстрируют М.Хуршилов, К. Меджидов, А. Соловьев. Говоря осравнениях в дагестанском историческомромане, следует отметить такуюособенность, как частые сравнения сживотными, что также заимствовано изфольклора. Все подобные примеры можноразделить на сравнения с традиционно«положительными» животными (орел, сокол) и«отрицательными» (шакал, ворон, волк,баран). Подчас сравнения с животнымиоборачиваются не в пользу людей; какправило, происходит это в случаях, когдаречь идет о власть имущих.Много «невыгодных» длялюдей сравнений, например, у И. Керимова:контрреволюционеры сравниваются то сшакалами, тосо «стаей волков», то со змеями, а то сбасенной щукой, тянущей обоз назад.

В заключении подводятся итоги исследования,формулируются выводы, намечаютсяперспективы дальнейшего изученияпоставленной проблемы. Подчеркивается, что дагестанскийисторический роман второй половины ХХ векаопирается нафольклорные источники, а также надостижения советской многонациональнойлитературы; в нем превалирует фольклорно-эпическаягероизация образов, активно используютсяпреувеличения, а также антитеза какорганизующий принцип в расстановкеперсонажей. В основе дагестанскогоисторического романа – подлинные историческиелица. Вранних произведениях советского периодапри их изображении часты отступления отпринципа историзма и психологизма, нопостепенно концепция историческихличностей (и положительных, и отрицательных) потеряласвою однозначность. Вымышленным персонажам вбольшинстве случаев сообщаются типическиечерты, приближающие их к достоверностиреальных персонажей. Так что историзмдагестанского исторического романазависит не столько от количествазадействованных исторических фигур,сколько от достоверности, адекватностиизображаемого, даже вымышленного. Основныесобытия впроизведениях названного типа – это революция иВеликая Отечественная война, сплавдокументальности и художественноговымысла, причем у каждого автора ихсоотношение варьируется: в зависимости от временисоздания произведения (постсоветскийпериод ознаменован отказомот однополярности исоциологизированности: на первый планвыходит психологизм, углубляется принциписторизма); выбораизображаемой эпохи (дагестанскийисторико-революционный роман болееприближен к документальной прозе); замысла художника;наличия документальной основы или иныхцелей. Дагестанский исторический романвторой половины ХХвека затрагиваетразнообразные темы, в основе которых–традиционные архетипы (жизнь и смерть, любовь ивера, творчество и т.д.). Функциюидейно-тематической квинтэссенциивыполняют афоризмы, а также пословицы ипоговорки. Преобладают лиро-эпическиеконфликты: в советский период – это классовыеконфликты, связанные с революцией, коллективизацией, атакже конфликт на почвеверы. В последнем случае часто ислам отождествляется снасилием, превалируетнегативное, порой сатирическое освещениерелигии. В произведениях же постсоветскогопериода появляются образывысоконравственных духовных лиц; акценты свнешних событий и конфликта классовперемещаются в область духовных исканийотдельныхгероев.

Ключевые хронотопыдагестанского исторического романа второйполовины ХХ века – это традиционные горы и аулы; как и иные хронотопы,здесь они социальноокрашены. Эпицентрами историческихпотрясений становятся места людскихскоплений: открытые пространства улиц,годеканов,площадей, базаров, городов,характеризующие и количественноесоотношениесил, и масштабность происходящего.Анализируемые произведения отличаются такжеобилием исторических топонимов,обеспечивающих достоверность, фактологичностьповествования.

В дагестанскомисторическом романе последних десятилетийХХ векаусиливается субъективное начало,активизируется авторское присутствие. Позицииавтора-повествователя и «автора-героя» во многомопределяют сюжетную и композиционнуюорганизацию анализируемых произведений;следует говорить о жанрообразующей ролиавтора. Повествование выражается вкомпозиционном плане с помощью описания(природы, местности, внутреннего переживания ивнешних черт персонажей), рассуждений икомментариев, а также элементов рамочнойкомпозиции, вставных новелл, ретроспекции ипроспекции, скачкообразности, прерывности,параллельности и многоплановости.Основные типыкомпозиционно-стилистических единств вдагестанских исторических романах – прямое авторскоеповествование, стилизация различных формустного бытового повествования иразличныхформ «полулитературного» (письменного)бытового повествования (письма, дневникии т. п.), а также различные формы авторскойречи (моральные, философские, научныерассуждения, риторическая декламация,этнографические описания, и т.п.). В лексикепереплетаются архаизаторски-стилизаторскоенаправление и живая народная речь; впоэтикенаблюдается близость к фольклору: обилие сравнений(чаще людей – с животными), традиционных метафори синтаксического параллелизма и т.д.

Дагестанскийисторический роман второй половины ХХ векапредставленв виде таких основных модификаций, как: а)историко-реалистическийжанр (главный герой – выдающаяся историческая личность,в центре изображения – крупныеисторические события; вымыселиспользуется, но больше при описаниивымышленных героев); б)историко-романтический жанр (свободноеобращение с документом, историческимфактом; преобладание романтического иприключенческого начал над историческойдостоверностью; изображение вымышленныхсобытий наряду с реальными историческими; невоспроизведение историческихфактов, араскрытие образов героев как главнаяцель).

Во второй половине ХХвека дагестанский исторический романинтенсивно развивался, обладая всеминеобходимыми типологическими чертамижанра (историзм как ядро, сутьисторического романа; эпическоесознание,художественная философия истории,концепция исторической личности, единствомира (эпохи) и человека (личности),причинная связь между характерами иобстоятельствами, временная дистанциямежду писателем и изображаемой эпохой,архетипическая проблематика, диалектикаисторических перемен и т.д.). При этом онсохранил собственное, неповторимое лицо инациональный колорит (близость кфольклорной поэтике; постепенная утратапервостепенности документализма дляжанра исторического романа, меняющиеся помере развития данного жанра в дагестанскойлитературеформы сочетания и соотношение историзма ихудожественного вымысла; активное авторское начало; отпечаток публицистичности на стиле, сложноекомпозиционное строение,значительные этнический (этнос какосновной персонаж романа) и религиозныйкомпоненты, сочетание реалистического иромантического принципов изображениядействительности).

Основным результатомпроведенного исследования можно считатьвыделение особой роли в дагестанскомлитературном процессе исторического романа второй половины ХХ века, претерпевшего существенныеизменения почти всех своих художественных аспектов,эволюционировавшего от фольклорной эстетики ксоветской и к постсоветской, прошедшего все стадии от односложности кмногомерным народным характерам, отисследования классовых конфликтов – к анализунравственных проблем.

Основные положения и выводыдиссертации отражены в следующихпубликациях:

  1. Монографии

1. Омаршаева Э.М. Художественноесвоеобразие романа А. Вагидова «Крах».–Махачкала, 2010. – 79 с. (4,5 п.л.)

2. Омаршаева Э.М. Характер иконфликт в даргинскомисторическом романе (наматериале произведений А. Абу-Бакараи И. Гасанова) – Махачкала, 2011. – 124 с.(7,75 п. л.)

3.Омаршаева Э.М.Становление и развитиеисторического романа в дагестанскойлитературе.– Махачкала, 2011. – 140 с. (8,75 п. л.)

4.Омаршаева Э.М. Дагестанский исторический роман:особенности конфликта и типологияструктурных и содержательных аспектов.– Махачкала, 2011. – 172с. (10,25 п.л.)

  1. Статьи,опубликованные в рецензируемыхизданиях,

рекомендованныхВАК РФ

5. Омаршаева Э.М. Этноскак основной объект изображения вдагестанском историческом романе // Вопросы филологии. – М., 2006. – №6. – С.421- 426. (0,55 п.л.)

6.Омаршаева Э.М. Правдаи вымысел в дагестанскомисторическом романе //Теория и практика общественного развития.–Краснодар, 2010. – № 4. – С. 289–292.(0,35 п.л.)

7. Омаршаева Э.М. Принципы изображения вымышленныхгероев в дагестанском историческом романе // Гуманитарный вектор. –Чита, – 2010.– № 3 (23).– С. 79–84. (0,5 п. л.)

8. Омаршаева Э.М. Проблемно-тематическаяорганизация дагестанского историческогоромана //Гуманитарный вектор.–Чита, 2010.– №4 (24).– С. 140–144.(0, 42 п, л.)

9. Омаршаева Э.М. Становление жанраисторического романа вдагестанской литературе// Теория ипрактикаобщественного развития. – Краснодар,2010. – № 3. С. 258 – 261. (0,35 п.л.)

10. Омаршаева Э.М. Типология пространства вдагестанском историческом романе //Гуманитарные исследования.Журнал фундаментальных и прикладныхисследований. – Астрахань, 2010. - №4 (36). – С. 101–104.(0,35 п. л.)

11. Омаршаева Э.М. Главенство эпохального конфликтав дагестанском историческом романе// Известия Дагестанскогогосударственного педагогическогоуниверситета. Общественныеи гуманитарные науки. – Махачкала,2011. – №1. – С. 82 – 86.(0,5 п.л.)

12.Омаршаева Э.М.Проблемы жизни и смерти в дагестанскомисторическом романе // Известия Дагестанскогогосударственного педагогическогоуниверситета. Общественныеи гуманитарные науки. – Махачкала,2011. – №2.– С. 134 -136. (0,2 п.л.)

13. Омаршаева Э.М.Временной аспект дагеcтанскогоисторического романа // Теория и практика общественногоразвития. 2011. – №3. [Электронныйресурс.] Режим доступа: www.teoria-practica.ru

III. Статьи,опубликованные в других изданиях

14.Омаршаева Э.М. Конфликт в романеА. Абу-Бакара «Манана» // Сборник статейстудентов,аспирантов университета. – Махачкала, 1995.– С. 107–110. (0,25 п. л.)

15.Омаршаева Э.М. В поисках истины (на материалеисторического романа И. Гасанова «Шатур»)// Радуга (надаргинскомязыке). – Махачкала, 1996. – № 1. – С. 82–91. (0,7п. л.)

16.Омаршаева Э.М. Приемы психологизации героя вромане И. Гасанова «Шатур» // Сборник докладов юбилейноймежвузовской студенческой научнойконференции.– Махачкала,1996. – С.25–26. (0,25 п. л.)

17. Омаршаева Э.М.,Казимова Э.А. Характер и конфликт в историческихроманах А. Абу-Бакара «Манана» и И. Гасанова «Шатур» // Сборник докладов юбилейноймежвузовской студенческой конференции.– Махачкала, 1997. – С. 26–27. (0,12 п. л.)

18. Омаршаева Э.М. Герой одноименного романа И.Гасанова «Шатур» и проблеманравственного выбора //Вестник Дагестанскогогосударственного университета. Вып. 6. Гуманитарные науки. – Махачкала, 1999.– С.83–88. (0,35 п. л.)

19. Омаршаева Э.М. Литературно-критическаядеятельность А.М. Вагидова // Радуга (надаргинском яз.). –Махачкала, 2000. – №6. – С.78–84.(0,87 п.л.)

20. Омаршаева Э.М. Образ Мананы изодноименного романа А. Абу-Бакара в галерееобразов горянок дагестанской литературы //А. Абу-Бакар: творческая судьба. – Махачкала, 2001. – С.32–41. (0,62 п. л.)

21. Омаршаева Э.М. Новаторство А. Абу-Бакара всоздании образа Мананы.(на даргинском яз.) // Дружба. – Махачкала,2002. – № 2-3. – С.162–166. (0,70 п.л.)

22. Омаршаева Э.М. Талант на службе науки // Вестник кафедрылитератур народов России и Кавказа Дагестанскогогосударственного университета. –Махачкала, 2004. – № 1. – С.123–138. (0,9 п.л.)

23.Омаршаева Э.М. Типологическоесходство произведений А. Абу-Бакара«Манана» и повестей И. Гасанова «ОШатуре» // Вестник кафедры литератур народовРоссии и Кавказа Дагестанского государственногоуниверситета. –Махачкала, 2004. – № 1. – С.138–154. (0,9 п. л.)

24.Омаршаева Э.М. Реальные исторические лица какперсонажи дагестанского исторического романа //Вестник кафедры литератур народов России иКавказа Дагестанского государственногоуниверситета. – Махачкала, 2006. – № 2. – С.213–240. (1,25 п. л.)

25.Омаршаева Э.М. Язык историческогоромана как основной факторхудожественного текста // Вестник кафедры литературнародов России и КавказаДагестанского государственногоуниверситета. –Махачкала, 2008. – № 3. – С.104–114. (0,65 п.л.)

26. Омаршаева Э.М. Слово об ученом и прозаике // Наперекрестке столетий (творческие портреты, очерки истатьи о мастерах, тружениках и деятеляхдаргинской литературы). – Махачкала, 2009. – С.181– 199.(1,0 п. л.)

27.Омаршаева Э.М. Изображение социальнойдействительности в романе А. Вагидова«Крах» // Дагестанскаялитература: история и современность. –Махачкала, 2010. – С.112– 122. (0,68 п. л.)

28.Омаршаева Э.М. Конфликт в романеХабиба Алиева «Батырай» // Дагестанскаялитература: история и современность. –Махачкала, 2010. – С.122– 138.(1,0 п.л.)

29.Омаршаева Э.М. Конфликт на почве веры вроманах А.П. Соловьева «СынМариона» и «Рождениегосударства» // Сборник научныхстатей кафедры русскойлитературы Дагестанскогогосударственного университета. – Махачкала, 2011.– С.47–51. (0,32 п. л.)

30. Омаршаева Э.М. Рольглавных героев романа А.М. Вагидова «Крах»в динамике конфликта и сюжета // Проблемы жанра вфилологии Дагестана. – Махачкала, 2011.– С. 46 – 56.(0,62 п. л.)

31. Омаршаева Э.М. Пространственно-временной аспектисторических романов А.П.Соловьева «СынМариона» и «Рождениегосударства» // Проблемы жанра вфилологии Дагестана. – Махачкала, 2011. – С. 108 – 116.(0,6 п.л.)

32.Омаршаева Э.М. О романеВагидоваА.М. «Крах» // Дружба (на даргинском языке). – Махачкала, 2011. – №1. – С.81-87. (0,45 п. л.)


1 Чумак В.Г.Украинский исторический роман 60–80-х годов. Проблемаисторической и художественной правды: Дис.… канд. филол. наук. – Ужгород: Книжный город, 1989. – 106 с.

2 Ахмедов С.X. На путяхразвития дагестанской советской прозы.– Махачкала:Дагестанское кн. изд-во, 1978. – 274 с.

3 Ахмедов С.X.Художественная проза народов Дагестана.– Махачкала:Дагкнигоиздат, 1996. – С.251.

4 История дагестанской советскойлитературы в 2-х т. – Махачкала: Дагкнигоиздат, 1967.– С. 278.

5 Яхъяев М.–С. В полдневный жар… (Роман о Джелалутдине Коркмасове). – Махачкала: Юпитер,1995. –С.160.

6 Вагидов А.М.Дагестанская проза второй половины XX века.– Махачкала:Дагкнигоиздат, 2005. – С. 426.

7 Гусейнов М. Картиныэволюции кумыкской прозы 60–80-х годов. – Махачкала: Наука– Сервис, 1993.– С.245.

8 Вагидов А.М. Поискпродолжается. – Махачкала: Дагкнигоиздат, 2000.– С. 202.



 





<


 
2013 www.disus.ru - «Бесплатная научная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.