WWW.DISUS.RU

БЕСПЛАТНАЯ НАУЧНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

 

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 |

«Джеймс Редфилд - Десятое пророчество. Удерживая видение ...»

-- [ Страница 5 ] --

С этого момента он всё время находился рядом со мной. Он настоял, чтобы я не звонила к себе на фирму — из соображений безопасности, так что я написала несколько писем, чтобы отложить все назначенные встречи, но, судя по всему, он перехватил их. Потому все и решили, что я пропала.

С Феймэном я исследовала большинство энергетически заряженных мест, особенно Коддерс Ноул и водопады. Сам он не мог ощущать энергию, но позже я узнала, что он отслеживал наш путь с помощью электроники и составлял что-то вроде карты энергетического профиля местности.

На основе этого, ему ничего не стоило вычислить точное расположение источника энергии.

Мы с Кэртисом переглянулись. Глаза Чарлин наполнились слезами:

— Он попросту дурачил меня. Он говорил, что работает над созданием очень дешёвого источника энергии, который освободит всех и каждого.

Часто во время проведения эксперимента он отсылал меня подальше в лес. Только позже, когда я всерьёз схлестнулась с ним, он признал, насколько опасно то, чем он занимается.

Кэртис повернулся к Чарлин:

— Феймэн Картер был главным инженером «Делтека», помните?

— Нет, — покачала головой Чарлин. — Но весь этот проект — в его руках. Сейчас там задействована другая корпорация. У них там вооруженная охрана — Феймэн называет их оперативниками.

В конце концов, я сказала ему, что ухожу, и тогда он приставил ко мне охранников. Когда я сказала, что вся эта история не сойдёт ему с рук, он только рассмеялся. Он хвастался, что у него есть свой человек в Службе леса.

— Куда он отправил вас с этим охранником? — поинтересовался Кэртис.

— Понятия не имею, — покачала головой Чарлин.

— Думаю, он не собирался отпускать вас живой, — заметил Кэртис, — после того, как столько рассказал вам. На несколько минут воцарилось тяжёлое молчание.

— Вот чего я не могу понять, — вновь заговорила Чарлин. — Почему для него так важен именно этот лес? Что он собирается делать с этими источниками энергии?

Мы с Кэртисом опять переглянулись, потом он пояснил:

— Феймэн экспериментирует, чтобы найти способ собрать воедино энергию источников этой долины. Вот почему это так опасно.

Тут я заметил, что Чарлин и Майя смотрят друг на друга и улыбаются.

— Когда я была у водопадов, — сказала Чарлин, — я вдруг оказалась в другом измерении, и там на меня буквально обрушились все эти воспоминания. — Она взглянула на меня:

— После этого, я возвращалась туда несколько раз — даже вчера, когда меня уже взяли под стражу. — Она снова посмотрела на меня: — Там я и увидела вас...

Чарлин обвела взглядом всех присутствующих:

— Я увидела, что мы все находимся здесь, чтобы остановить этот эксперимент, если нам удастся вспомнить всё.

Майя внимательно смотрела на неё.

— Вы поняли, что мы хотели сделать тогда, во время сражения с солдатами, и поддержали нас, — проговорила она. — Даже зная, что это не сработает.

Улыбка Чарлин сказала мне, что она вспомнила.

— Мы вспомнили большую часть того, что случилось тогда, — сказал я, — но пока ещё не вспомнили, как планировали, что на этот раз поступим иначе. Ты помнишь?

Чарлин покачала головой:

— Только какие-то части этого. Я знаю, что мы должны идентифицировать наши бессознательные чувства друг к другу и только после этого сможем идти дальше. — Она посмотрела мне в глаза и чуть помедлила, прежде чем продолжить:

— Всё это является частью Десятого откровения... только оно ещё нигде не записано. Оно приходит к человеку интуитивно.

Я кивнул:

— Да, мы знаем.

— Часть Десятого откровения является, как бы, углублением Восьмого. Только группа, в полной мере реализовавшая Восьмое, может справиться с этой задачей.

— Я не совсем понимаю, — сказал Кэртис.

— Восьмое откровение посвящено тому, как способствовать духовному подъёму других, — продолжала Чарлин, — умению передавать им энергию, сосредоточиваясь на красоте и мудрости этого человека.

Этот процесс может весьма ощутимо поднять энергетический уровень и творческие способности группы. К сожалению, у многих групп с этим проблема, даже если входящие в них люди способны делать это в других случаях.

Это особенно верно там, где всех членов группы объединяет одно и то же дело, как, например, людей, работающих совместно над каким-нибудь уникальным проектом, потому что эти люди часто находились вместе раньше и потому прежние эмоции могут всплыть на поверхность.

Допустим, нас знакомят с человеком, с которым нам предстоит работать, — и вдруг мы автоматически начинаем испытывать к нему сильнейшую антипатию, сами не зная почему. А то бывает наоборот: мы сами не нравимся кому-то — опять же по причинам нам непонятным.

А ими могут являться эмоции, таящиеся в глубинах памяти: ревность, раздражение, зависть, негодование, горечь, обида — что угодно.

Я очень ясно ощутила, что никакая группа не сможет достичь своего высшего потенциала, если все её члены не постараются понять эти эмоции и отделаться от них.

Майя подалась вперед:

— Как раз этим мы и занимаемся: освободиться от этих тайных эмоций, от обид, запавших в память с того времени, когда мы были вместе.

— Тебе было дано Видение рождения? — спросил я.

— Да, — кивнула Чарлин. — Но я видела немного — мне не хватило энергии. Собственно, я увидела только, что образуются такие группы и что мне надлежит быть здесь, в долине, в качестве члена одной из них, состоящей из семи человек.



С севера снова послышался шум мотора.

— Нам нельзя тут оставаться, — сказал Кэртис, вставая. — Мы чересчур на виду. Давайте вернёмся в пещеру.

* * *

Чарлин доела остатки супа и передала мне тарелку. Лишней воды не было, поэтому, я сунул её в рюкзак немытой. Кэртис вошёл и уселся напротив меня, рядом с Майей, которая едва заметно улыбнулась ему. Охранника оставили снаружи пещеры — по-прежнему связанного, с завязанным ртом.

— Снаружи всё в порядке? — спросила Чарлин.

Кэртис, похоже, нервничал:

— Думаю, да, но с северной стороны доносится ещё какой-то шум. Думаю, нам следует остаться здесь до темноты.

Некоторое время мы молча смотрели друг на друга; каждый явно старался повысить свой энергетический уровень.

Потом я рассказал всем о процессе достижения Видения мира, который наблюдал вместе с сонмом душ Феймэна. Закончив, я спросил Чарлин:

— А что ещё ты восприняла насчёт процесса освобождения от отрицательных эмоций?

— Только одно, — ответила Чарлин. — Он не может начаться, пока все мы не вернёмся полностью к любви.

— Легко сказать, — усмехнулся Кэртис, — а вот, как это сделать?

Мы все опять посмотрели друг на друга и вдруг одновременно поняли, что вся энергия направляется к Майе.

— Суть заключается в том, чтобы признать существование данной эмоции, полностью осознать её и затем, честно рассказать о ней другим, сколь неловко бы это ни было.

А когда о ней знаешь, понимаешь её, это позволяет отодвинуть её в прошлое, которому, собственно, она и принадлежит.

Поэтому, иногда долгий процесс изложения и открытого обсуждения эмоции очищает нас, и мы становимся способны вернуться к состоянию любви, являющейся высочайшей из эмоций.

— Погодите минутку, — вмешался я. — А как обстоит дело с Чарлин? Ведь по отношению к ней тоже могут существовать какие-то остаточные эмоции. — Я взглянул на Майю: — Я знаю: вы ощутили что-то.

— Да, — согласилась Майя, — но только хорошее. Это было чувство благодарности. Она осталась и хотела помочь... — Майя помедлила, изучая лицо Чарлин. — Вы ведь пытались рассказать нам что-то... нечто касающееся предков. Но мы не слушали.

Я наклонился к Чарлин:

— Тебя тоже убили?

Майя ответила за неё:

— Нет, не убили. Она отправилась к солдатам, чтобы ещё раз попытаться уговорить их.

— Верно, — кивнула Чарлин. — Но их уже не было,

— Кто ещё испытывает что-нибудь к Чарлин?:— спросила Майя.

— Я — ровным счетом ничего, — покачал головой Кэртис.

— А ты сама, Чарлин? — спросил я. — Что ты испытываешь по отношению к каждому из нас?

Она внимательно посмотрела на всех по очереди:

— К Кэртису, похоже, ничего... К Майе — только положительные эмоции, — её глаза встретились с моими, — А вот с тобой, пожалуй, не всё гладко.

— Почему?

— Потому, что ты оказался таким практичным, таким отстранённым. Тот независимый человек, который не хотел ни во что ввязываться, раз время ещё не пришло, — это ведь, был ты.

— Чарлин, мне уже досталось за эти Откровения в мою бытность монахом. Я чувствовал, что жертва окажется напрасной.

Похоже, мои оправдания подействовали на неё раздражающе, и она отвела глаза. Майя, наклонившись, коснулась моей руки:

— Вы сейчас оправдывались, защищались. Когда вы отвечаете таким образом, другой человек чувствует, что его не услышали.

Затаившаяся эмоция задерживается, не уходит, потому что он продолжает думать, как заставить вас понять, убедить вас. Или же она уходит в подсознание и остаётся там, а это понижает уровень энергии между вами.

В любом случае, отрицательная эмоция остаётся проблемой, мешающей вам. Я бы посоветовала вам признать, что у Чарлин есть все основания упрекать вас.

Я посмотрел на Чарлин:

— О да, я признаю это. Жаль, что я не помог тогда. Может, мне удалось бы сделать что-нибудь, если бы я не струсил.

Чарлин кивнула и улыбнулась.

— А вы сами? — спросила Майя, глядя на меня. — Что вы испытываете по отношению к Чарлин?

— Пожалуй, некоторое чувство вины, — ответил я. — Не столько из-за того случая, сколько из-за теперешней ситуации. Я на несколько месяцев отдалился. Думаю, если я поговорил бы с ней сразу же по возвращении из Перу, мы сумели бы остановить эксперимент раньше и ничего из того, что происходит сейчас, не произошло бы.

Никто не возразил мне.

— Есть ещё какие-нибудь другие чувства? — спросила Майя.

Мы с Чарлин только посмотрели друг другу в глаза. После этого, все мы, под руководством Майи, сосредоточились, чтобы повысить свою энергию насколько возможно.

Сосредоточившись на красоте того, что меня окружало, я ощутил, как во мне поднимается волна любви. Приглушённые цвета стен и пола пещеры стали ярче, чуть ли не засветились. Все лица казались свежее, энергичнее. Вдоль позвоночника у меня пробежал озноб.

— Теперь, — сказала Майя, — мы готовы к тому, чтобы представить себе, как собирались поступить на этот раз. — Она задумалась, потом проговорила:

— Я... я знала, что это произойдёт. Это было в моём Видении рождения. Мне предстояло руководить этим процессом. Мы не умели этого делать, когда пытались остановить ту войну.

Пока она говорила, я заметил позади нее, на стене пещеры, какое-то движение. Сперва я подумал, что это пробежал отблеск света, но потом понял: этот яркий, насыщенный зелёный цвет точно такой же, как там, где я видел Майю посреди её сонма душ...

Я сосредоточился, и световое пятно развернулось в целую голографическую картину, заполнившую всю стену. Я взглянул на остальных: похоже, никто, кроме меня, не видел её. Я понял, что вижу сонм душ Майи, и тут же начал воспринимать интуитивную информацию.

Я снова наблюдал её Видение рождения, её возвышенное намерение родиться именно в данной семье, болезнь её матери, порождённый ею интерес к медицине, — особенно к связи между разумом и телом, а затем — и всех нас, сидящих в этой пещере.

Я отчётливо услышал: «Никакая группа не сможет достичь своего высшего творческого потенциала, пока все её члены не освободятся сознательно от отрицательных эмоций и не повысят свой уровень энергии».

— Освободившись от эмоций, — говорила тем временем Майя, — группе легче пройти мимо борьбы за власть, проблем, связанных со стремлением контролировать ситуацию, и достичь своего полного творческого потенциала.

Но мы должны проделать это сознательно, найдя в лице каждого то, что является высшим выражением его «я».

Кэртис, судя по всему, не понял, поэтому Майя продолжала объяснять:

— Из Восьмого откровения следует, что, присмотревшись к лицу другого человека, мы можем под его, так сказать, защитным выражением разглядеть подлинное выражение его истинного «я».

Большинство людей, обычно, не знает, на что нужно обращать внимание, когда говоришь с кем-то. На глаза? Но сосредоточить внимание сразу на обоих трудно. Тогда на котором из них? Или следует смотреть на самую выдающуюся часть лица — на нос или рот?

На самом деле, нужно охватить взглядом всё лицо. В его уникальной игре света и теней, в совокупности его черт, можно отыскать его истинное выражение, свет души этого человека, проглядывающий сквозь них.

Когда мы сосредоточены на любви, её энергия направляется, как раз, на это высшее выражение его личности; тогда человек меняется на наших глазах, и проявляются все его высшие способности.

Все великие учителя всегда посылали своим ученикам энергию именно такого рода. Потому-то они и были великими учителями.

Но этот эффект ещё более усиливается в группах, все члены которых взаимодействуют друг с другом таким образом, потому что каждый посылает энергию другим, и все они поднимаются на новый уровень мудрости, дающий ещё больше энергии, которая потом направляется на всех остальных — на каждого из них.

В этом заключается эффект расширения или роста, — закончила она.

Я смотрел на Майю, стараясь уловить её высшее выражение. Куда девались её усталость, её внутреннее сопротивление? Теперь все её черты выражали уверенность, целеустремлённость.

Я заметил, что и остальные таким же образом сосредоточили своё внимание на лице Майи. Я снова взглянул на неё и различил вокруг неё то же зелёное сияние, окружавшее её сонм душ. Она не просто впитывала их знание: между ними и ею, похоже, существовала глубокая гармония.

Закончив говорить, Майя сделала глубокий вдох. Я почувствовал, как энергия уходит от неё.

Тут заговорил Кэртис:

— Я всегда знал о том, что в группах достигается, более высокий уровень функционирования, особенно, при совместной работе, но самому никогда не доводилось испытывать этого — до сегодняшнего дня...

Я знаю, что пришёл в это измерение, чтобы способствовать преобразованию бизнеса, изменению наших представлений о его творческом потенциале, а в конечном итоге — обретению возможности правильно использовать новые источники энергии и осуществить автоматизацию производства, как о том говорится в Девятом откровении.

Он на мгновение задумался, потом продолжал:

— Я имею в виду вот что. Бизнес часто сравнивают с алчным, без чести и совести злодеем, творящим произвол. Думаю, что в прошлом дело обстояло именно так Но я чувствую, что он также идёт к обретению духовности и что нам необходима новая этика бизнеса.

В этот момент опять я уловил игру света, на сей — раз за спиной Кэртиса, и, понаблюдав несколько секунд, понял, что речь идёт о его сонме душ.

Сосредоточившись на них, я, как и в случае с Майей, смог воспринять их коллективное знание. Кэртис появился на свет в разгар промышленной революции, последовавшей сразу же за Второй мировой войной.

Овладение ядерной энергией явилось высочайшим триумфом и худшим кошмаром материалистического мировоззрения, и Кэртис вступил в этот мир с видением того, что отныне технический прогресс может стать сознательным и именно на этой основе проложит человечеству дорогу к выполнению его предназначения.

— Лишь теперь, — продолжал Кэртис, — мы готовы к пониманию того, как сознательно развивать бизнес и складывающуюся новую технологию; теперь всё встало на свои места.

Не случайно одной из важнейших статистических категорий в экономике является индекс производительности: сколько товаров и услуг производится каждым индивидуумом в нашем обществе.

Производительность постоянно увеличивается благодаря открытиям в области технологий и более широкому использованию природных ресурсов и энергии. С течением времени индивидуум находит всё более эффективные способы создавать что-то.

Пока он говорил, мне в голову пришла одна мысль. Я было решил не делиться ею ни с кем, но тут все взгляды обратились на меня, и я сказал:

— Разве вред, причиняемый окружающей среде развитием экономики, не создаёт естественного ограничения бизнесу? Нельзя, чтобы всё шло, как раньше, потому что иначе, от окружающей среды просто ничего не останется.

Многие виды морской рыбы уже просто нельзя употреблять в пищу. Число раковых заболеваний растёт просто угрожающими темпами.

Даже Ассоциация американских врачей признаёт, что беременным женщинам и детям не следует есть покупные овощи из-за наличия в них остатков пестицидов. Если всё это будет продолжаться, вы можете себе представить, какой мир мы оставим в наследство нашим детям?

Произнеся эти слова, я вспомнил, что говорил Джоэл о крахе окружающей среды. Мною овладел тот же Страх, и мой энергетический уровень снизился.

И вдруг ко мне хлынул целый поток энергии; остальные всматривались в моё лицо, стараясь снова увидеть моё истинное выражение. Я быстро восстановил свой уровень.

— Вы правы, — сказал Кэртис, — но наш ответ на эту проблему уже в пути. До сих пор мы развивали технологию, как бы, бессознательно, забывая, что живём на органической планете, планете энергии.

Но, одна из наиболее творческих областей бизнеса — это контроль над загрязнением окружающей среды.

Наша проблема заключалась в том, что мы надеялись на правительство: дескать, это оно должно принимать меры против тех, кто наносит ей вред.

Загрязнение окружающей среды уже давно является нарушением закона, но правительство никогда не сможет справиться с нелегальным сбросом химических отходов или ночной продувкой дымовых труб.

Биосфера так и будет загрязняться, пока обеспокоенные граждане сами не возьмутся за свои видеокамеры и не начнут ловить виновных на месте преступления.

В определённом смысле, бизнес и занятые в нём служащие должны регулировать сами себя.

Майя выпрямилась:

— А я вижу другую проблему, порождённую развитием экономики. Я имею в виду всех тех, кто теряет работу по мере того, как производство всё более автоматизируется. Как они могут выжить? У нас всегда был многочисленный средний класс, а теперь он быстро сокращается.

Кэртис улыбнулся, глаза у него заблестели. За его спиной ещё ярче проявился коллективный образ его сонма душ.

— Эти люди сумеют выжить, научившись прислушиваться к «окликам внутреннего голоса». Нам всем следует понять, что дороги назад нет. Мы уже вступили в век информации.

Каждому придётся самому заняться собственным образованием и сделать это как можно лучше, чтобы стать специалистом в той или иной области и оказывать другим соответствующие услуги.

Чем больше техники у нас на службе, чем быстрее изменяется мир, тем больше у нас потребность получать информацию именно от нужного человека и именно в нужный момент.

Для этого, необязательно формальное образование: каждый сам создаёт себе нишу посредством самообразования.

Для того чтобы устроить всё оптимальным образом, бизнес должен измениться, обрести высшее понимание.

Вместо того чтобы задаваться вопросом: «Выпуском какой продукции или оказанием каких услуг мне заниматься, чтобы заработать побольше?» — мы уже начинаем спрашивать себя:

«Что я могу создавать такого, что освобождало бы людей, давало им информацию, делало бы мир лучше и, вместе с тем, сохраняло такое зыбкое равновесие окружающей среды?»

К свободному предпринимательству уже прибавляется новый этический кодекс. Все мы, где бы мы ни находились, должны пробудиться и задаться вопросом:





«Что мы создаём и сознательно ли это служит той главной цели, ради которой, прежде всего, и была изобретена технология?»

А цель эта такова: облегчить ежедневное существование, чтобы важнейшим ориентиром жизни стало не просто выживание и достижение возможного уровня комфорта, а обмен информацией чисто духовного порядка.

Каждый из нас должен стремиться к участию в эволюции в сторону всё большего снижения стоимости жизни, пока основные средства выживания не окажутся фактически бесплатными.

Мы можем приблизиться к действительно просвещённому капитализму, если вместо того, чтобы взвинчивать цены настолько, насколько выдержит рынок, будем следовать новой этике бизнеса, основанной на снижении цен на определённый процент, как сознательное подтверждение избранного нами курса в развитии экономики.

Это будет нечто вроде церковной десятины, добровольно уплачиваемой в интересах реализации Девятого откровения, — закончил Кэртис.

Чарлин с сияющим лицом повернулась к нему.

— Я поняла! Если все бизнесмены понизят свои цены на десять процентов, стоимость жизни каждого, включая и самих бизнесменов, привязанных к закупкам сырья и оборудования, тоже понизится.

— Верно, хотя, при этом, некоторые цены могут временно возрасти, поскольку каждый: будет принимать во внимание стоимость переработки отходов и других мер, связанных с охраной окружающей среды. Однако, в общем и целом, цены будут систематически снижаться.

— А разве это не случается, время от времени, — спросил я, — в результате взаимодействия рыночных сил?

— Конечно, — подтвердил Кэртис, — но этот процесс можно ускорить, если сделать его сознательным, хотя, как предсказывает Девятое откровение, его значительно усилит открытие чрезвычайно дешёвого источника энергии.

Похоже, Феймэн уже сделал это. Но для того чтобы это открытие действительно способствовало освобождению человека, доступ к энергии должен быть, как можно менее дорогим.

Говоря об этом, он всё больше вдохновлялся. Глаза его были обращены на меня:

— Я пришёл в земное измерение, чтобы продвигать эту экономическую идею. Я никогда ещё не видел её так ясно. Вот почему я хотел испытать в жизни всё то, что испытал: я хотел подготовиться к передаче этого послания.

— Вы на самом деле думаете, что достаточно большое число людей пойдёт на добровольное снижение цен? — спросила Майя. — Особенно имея в виду, что от этого пострадает их собственный карман? По-моему, это противоречит человеческой натуре.

Кэртис не ответил. Вместо этого он, как и остальные, устремил взгляд на меня, как будто именно у меня был ответ на этот вопрос. Почувствовав приток энергии, я начал говорить:

— Кэртис прав. Так или иначе, мы сделаем это, даже если придётся пойти на кратковременное сокращение собственных прибылей.

Всё это бессмысленно до тех пор, пока мы не усвоим Девятое и Десятое откровения.

Если человек считает, что вся жизнь сводится только к выживанию в абсурдном, недружелюбном мире, то вполне логично посвятить все свои умственные способности лишь тому, чтобы устроиться в этой жизни с наибольшим комфортом и обеспечить такие же возможности своим детям.

Но если он усвоил первые Девять откровений и смотрит на жизнь, как на духовную эволюцию, сопряженную с духовными же обязанностями, тогда его представления полностью меняются.

А начав понимать Десятое откровение, мы видим процесс рождения в перспективе Афтерлайфа и отдаём себе отчёт, что все мы находимся здесь, чтобы связать земное измерение с небесной сферой.

Кроме того, возможности и успех — процессы крайне таинственные, и, организуя нашу экономическую жизнь с ориентировкой на высший, главнейший план, мы одновременно входим в контакт с другими людьми, делающими то же самое, и тогда для нас внезапно начинается процветание.

Мы сделаем это, — продолжал я, — потому что именно к этому приведут каждого из нас интуиция и совпадения. Мы вспомним больше о своих Видениях рождения, и станет ясно, что мы собирались сделать что-то хорошее для мира.

А важнее всего вот что: мы будем знать, что, если не будем следовать интуиции, то прекратятся волшебные совпадения, исчезнет ощущение вдохновения и самой жизни, и, в итоге, нам придётся созерцать свои действия из Афтерлайфа, в рамках Обзора жизни. И нам придётся увидеть собственное поражение.

Я оборвал сам себя, заметив, что Чарлин и Майя воззрились широко раскрытыми глазами в пространство позади меня. Я обернулся: там смутно виднелся мой сонм душ. Их были многие десятки — столько, что они терялись вдали, а стены пещеры как будто растворились.

— На что это вы все смотрите? — поинтересовался Кэртис.

— Это его сонм душ, — ответила Чарлин. — Я видела их, когда была у водопадов.

— Я видел сонмы также за спиной у Майи и Кэртиса, — сказал я.

Майя быстро обернулась. Коллективный образ сонма позади нее померцал раз-другой, затем стал совсем отчётливым.

— Я ничего не вижу, — сообщил Кэртис. — Где они там?

Майя продолжала смотреть всё так же широко распахнутыми глазами. Она явно видела все сонмы.

— Они ведь помогают нам, да? Они могут дать нам то видение, которое мы ищем.

Едва она произнесла эти слова, как все сонмы душ резко отдалились и стали видеться менее ясно.

— Что случилось? — удивилась Майя.

— Это из-за вас — точнее, из-за ожиданий, которые вы на них возлагаете, — объяснил я. — Если вы рассчитываете на их энергию, как на замену вашей собственной внутренней связи с Божественной энергией, они уходят. Со мной было то же самое.

Чарлин кивком дала мне понять, что согласна с моими словами:

— И со мной тоже. Они — как семья. Мы связаны с ними мысленно, но должны поддерживать нашу собственную связь с Божественным источником — только тогда мы можем войти в контакт с ними, воспринять то, что знают они, — а это, на самом деле, наша собственная высшая память.

— Так они хранят для нас эту память? — спросила Майя.

— Да, — ответила Чарлин, глядя на меня. Она собиралась сказать что-то ещё, но так и не сказала — задумалась, некоторое время сидела так и лишь потом заговорила снова:

— Я начинаю понимать то, что видела в другом измерении. В Афтерлайфе каждый из нас происходит из какого-то сонма душ, а каждый из сонмов имеет, как бы, свой собственный угол зрения, свою истину, которую может предложить остальному человечеству. — Она взглянула на меня:

— Вот ты, например, происходишь из сонма помощников. Ты знаешь, кто это такие? Это души, помогающие развитию нашего философского понимания смысла жизни.

Всякий, кто принадлежит к этому сонму, всегда старается найти лучший и наиболее всеобъемлющий способ описания духовной действительности.

Вот, например, ты — на тебя наваливается всё новая, сложная информация, но ты упрям: ты не сдаёшься, пробиваешься сквозь неё, изучаешь, и так до тех пор, пока не найдёшь способ выразить её ясно.

Я взглянул на неё искоса, заставив рассмеяться.

— Да, такой вот у тебя дар, — ласково заключила она, затем, повернувшись к Майе, продолжала: — А вы, Майя, вы и ваш сонм душ ориентированы на здоровье и благополучие.

Души вашего сонма считают себя укрепителями физического измерения; они поддерживают наши клетки в оптимальном состоянии, наполняют их энергией, отслеживают и удаляют эмоциональные блоки, прежде чем они проявят себя в форме болезни.

Сонм душ Кэртиса занимается преобразованием использования технологии, а также нашим пониманием торговли. На протяжении всей человеческой истории этот сонм прилагал все усилия, чтобы придать духовность понятиям «деньги» и «капитализм», довести их до идеала.

Она замолчала, а за спиной у неё я уже видел мерцающий свет.

— А как насчет тебя самой, Чарлин? — спросил я. — Чем занимается твой сонм душ?

— Мы — журналисты, исследователи, — ответила она, — работающие, чтобы помочь людям ценить друг друга и учиться друг у друга.

Журналистика призвана заглядывать в самую глубь жизни тех людей и организаций, о которых мы пишем, изучать то, во что они верят, их истинную сущность, их высшее выражение точно так же, как мы делаем это сейчас, глядя друг на друга.

Мне снова припомнилась моя беседа с Джоэлом, особенно его усталый цинизм.

— Нечасто можно встретить журналистов, действительно занимающихся этим, — заметил я.

— А мы пока и не занимаемся, — ответила она. — Пока ещё нет. Но это — тот идеал, в сторону которого эволюционирует профессия.

Это — наше истинное предназначение, и мы будем выполнять его, как только освободимся от неуверенности и от старого мировоззрения, диктующего, что непременно требуется «победить», обеспечить себе приток энергии, статус.

Вполне логично, что я хотела родиться именно в той семье, в которой родилась. Там все были ужасно любознательными, и я удовлетворяла их жажду информации.

Вот почему я так долго была репортёром, а потом пошла работать в исследовательскую фирму. Мне хотелось способствовать выработке этики репортёрского дела, а потом присоединиться к...

Она замолчала, словно задумавшись, устремив невидящий взгляд на пол пещеры, потом её глаза расширились, и она снова заговорила:

— Я знаю, как обретается Видение мира. Вспоминая свои Видения рождения и объединяя их, мы, как бы, сливаем вместе мощь наших сонмов душ в ином измерении, а это помогает нам вспомнить ещё больше, и так, в конце концов, мы обретаем всеобъемлющее Видение мира.

Все воззрились на неё, не вполне понимая.

— Взгляните на картину целиком, — принялась объяснять она.

— Каждый человек на Земле принадлежит к тому или иному сонму душ, а эти сонмы душ представляют различные профессиональные группы, существующие на планете: медиков, юристов, бухгалтеров, компьютерщиков, фермеров, то есть, все области человеческой деятельности.

Как только человек находит своё истинное дело, работу, которая его действительно удовлетворяет, он начинает сотрудничать с другими членами своего сонма душ.

По мере того, как каждый из нас пробуждается и начинает вспоминать своё Видение рождения — для чего он пришел на Землю, — профессиональная группа, к которой он принадлежит, всё в большей степени смыкается с такой же группой, то есть, сонмом, в другом измерении.

Таким вот образом каждая профессиональная группа на Земле движется к своей истинной цели — цели души, к служению человеческому обществу.

Мы слушали, как зачарованные!

— Возьмём для примера нас, журналистов, — продолжала Чарлин. — На протяжении всей истории нас больше всех интересовало то, чем занимаются другие представители человеческой культуры.

И вот несколько веков назад, мы достаточно осознали себя, чтобы образовать свой, так сказать, цех. С тех пор мы всё время расширяем круг используемых средств информации, а также круг людей, о которых сообщаем. Однако, так же, как и все прочие, мы страдали от неуверенности.

Мы чувствовали, что для того, чтобы обеспечить себе внимание остальной части человечества, а следовательно, приток энергии, мы должны создавать всё более сенсационные истории, полагая, что сбыт найдут только те, что замешаны на чём-то отрицательном, на насилии.

Но это — весьма далеко от нашей истинной роли. Наша духовная роль заключается в том, чтобы углублять наше восприятие других, одухотворять его.

Мы должны видеть и затем сообщать, чем занимаются различные сонмы душ и индивидуумы внутри их, во что они верят, что считают правильным; благодаря этому, всем станет легче знакомиться с истинами, которые предлагают другие.

То же самое происходит с каждой профессиональной группой: все мы пробуждаемся, чтобы вспомнить то истинное послание, которое несём, нашу цель. И когда это случится на всей планете, мы сможем двигаться дальше.

Мы можем тесно ассоциироваться в духовном плане с людьми за пределами своего собственного сонма — точно так же, как делаем это здесь.

Мы все поделились друг с другом своими Видениями рождения и вместе подняли уровень нашей вибрации, а это преобразует не только человеческое общество, но также и культуру в Афтерлайфе.

Сначала каждый из наших сонмов душ приближается по уровню вибрации к нам, находящимся на Земле, а мы — к ним, и так оба измерения раскрываются навстречу друг другу.

Благодаря этому, между ними образуется связь. Мы можем наблюдать души в Афтерлайфе и более готовы к восприятию их знания и памяти. Это происходит на Земле всё чаще.

Пока Чарлин говорила, я заметил, что сонмы душ, находившиеся за спиной каждого из нас, расширяются, растут — и, наконец, они соприкоснулись, образуя вокруг нас сплошное кольцо.

И тут же, как бы толчком, ко мне пришло более высокое понимание.

Чарлин, казалось, тоже почувствовала это. Она переве­ла дух и продолжала ещё более увлеченно:

— Кроме этого, в Афтерлайфе происходит вот что: сами сонмы сближаются и, как бы, резонируют друг с другом. Именно поэтому Земля находится в центре внимания душ на Небесах.

Они не могут объединиться сами по себе. Многие сонмы там остаются разрозненными, вне резонанса друг с другом, потому что они живут в воображаемом мире идей, который мгновенно возникает и так же мгновенно исчезает, поэтому, действительность всегда произвольна.

Там нет естественного мира, нет атомарной структуры, как у нас здесь, которая служила бы устойчивой платформой, основой, такой привычной всем нам.

Мы влияем на то, что там происходит, однако, идеи проявляют себя намного медленнее, поэтому, мы должны прийти к какому-то соглашению относительно того, что мы хотели бы, чтобы случилось в будущем.

Это соглашение, этот консенсус, это единство видения на Земле также способствует объединению сонмов душ в Афтерлайфе. Вот почему земное измерение почитается таким важным. Именно в физическом измерении происходит истинное слияние душ!

И именно это слияние душ стоит за тем длинным историческим путём, которым идёт человечество.

Сонмы душ в Афтерлайфе понимают Видение мира, видение того, как физический мир может эволюционировать, а измерения — сблизиться, но это могут совершить только индивидуумы, рождающиеся в физическом измерении, каждый сам по себе, с надеждой двинуть земную действительность в оговорённом направлении.

Физическая арена — это театр, в котором эволюция проигрывается для обоих измерений, а теперь мы стараемся привести всё это к кульминации путём сознательного воспоминания о том, что происходит.

Жестом руки она, как бы, охватила нас всех:

— Это — то знание, которое мы вспоминаем вместе, вот прямо сейчас, и то знание, которое другие группы, такие же, как мы, вспоминают по всей планете.

Все мы имеем по фрагменту полного Видения, и когда мы делимся с другими тем, что знаем, и объединяем наши сонмы душ, — тогда мы действительно готовы сделать всю картину сознательной.

Слова Чарлин были прерваны лёгкой дрожью, пробежавшей по полу пещеры. С потолка посыпались комочки пыли. Одновременно мы снова услышали гудение, но на сей раз диссонанса не было: оно было почти гармоничным.

— О Господи, — выговорил Кэртис, — они почти справились с калибровкой. Нам нужно идти назад, в бункер. — Он сделал движение, чтобы встать, и энергетический уровень группы резко упал.

— Подождите, — остановил его я. — Что мы будем делать там? Мы же договорились, что отсидимся тут до темноты, а до неё ещё не один час. Я бы советовал остаться здесь.

Мы достигли высокого уровня энергии, но ещё не прошли весь процесс до конца. Мы, вроде бы, избавились от остаточных эмоций, нарастили свою энергию и поделились друг с другом своими Видениями рождения, но ещё не обрели Видения мира.

Думаю, мы сумеем сделать больше, если останемся тут, в безопасности, и попытаемся продвинуться дальше. — Говоря это, я снова увидел всех нас, собравшихся вместе в долине, в темноте.

— Для этого слишком поздно, — заметил Кэртис. — Они готовы довести эксперимент до конца. Если ничего нельзя сделать, нам нужно отправляться туда — и прямо сейчас.

Я в упор взглянул на него:

— Вы же говорили, что они, вероятно, попытаются убить Чарлин. Если нас поймают, то сделают то же самое с нами.

Майя сжала руками голову, Кэртис отвернулся, пытаясь сладить с охватившей его паникой.

— Ну, я пошёл, — наконец произнес он.

Чарлин подалась вперёд:

— По-моему, нам лучше бы оставаться вместе. На миг я снова увидел её в индейской одежде среди девственных лесов девятнадцатого века. Образ быстро растаял.

Майя поднялась:

— Чарлин права. Мы должны оставаться вместе, и было бы неплохо, если бы мы смогли увидеть, чем они там занимаются.

Я выглянул из пещеры, ощущая, как внутри волной поднимается тревога.

— Что нам делать с этим... оперативником... который там, снаружи?

— Затащим его в пещеру и оставим здесь, — подал идею Кэртис — Пошлём за ним кого-нибудь утром... если сумеем.

Я нашёл глазами глаза Чарлин, затем, кивнул в знак согласия.

Воспоминание о будущем

Стоя на коленях на вершине холма, мы внимательно оглядывали находившийся напротив нас склон хребта. В Меркнущем свете раннего вечера я не заметил ничего необычного: все было спокойно, охранников не видно.

Гудение, которое мы слышали почти на всём протяжении нашего сорокаминутного марш-броска, совершенно стихло.

— Вы уверены, что это то самое место? — спросил я Кэртиса.

— Да. Видите четыре больших валуна на высоте, примерно, пятидесяти футов? Вход в бункер чуть пониже их, в кустах. А справа, вон там, как раз виднеется верх спутниковой антенны. Похоже, она снова работает.

— Вижу, — подтвердила Майя.

— А где охранники? — спросил я. — Может быть, они ушли?

Мы наблюдали за входом почти час, стараясь не двигаться и не разговаривать более необходимого, пока темнота не укроет долину.

И вдруг у нас за спиной послышался шорох, вспыхнули фонарики, слепя нас светом, и четверо вооружённых мужчин, держа нас на прицеле, приказали нам поднять руки.

Минут десять они обыскивали нас, рылись в снаряжении, затем повели нас вниз по склону холма, а потом снова вверх — ко входу в бункер.

Дверь распахнулась, и на пороге появился разгневанный Феймэн.

— Разве это те, кого мы ищем? — рявкнул он. — Где вы их нашли?

Один из охранников объяснил, как всё случилось. Феймэн, слушая, качал головой, рассматривая нас в полосах света, затем подошел ближе:

— Что вы здесь делаете?

— Вы должны остановить то, что вы тут делаете! — почти выкрикнул Кэртис. Феймэн вгляделся в него:

— Кто вы такой?

Фонари охранников высветили лицо Кэртиса.

— Кэртис Уэббер... чёрт меня побери, — произнёс Феймэн. — Это ведь вы взорвали нашу тарелку?

— Выслушайте меня, — не отвечая, заговорил Кэртис. — Вы же знаете, этот генератор становится слишком опасным на таких уровнях. Вы можете разрушить всю долину!

— Вы всегда были паникёром, Уэббер. Потому мы вас и уволили из «Делтека». Я слишком долго трудился над этим проектом, чтобы отказаться от него сейчас. Всё будет отлично работать — точно так, как я планировал.

— Но, зачем вам это? Займитесь маленькими установками для домашнего пользования. К чему так наращивать выход энергии?

— Это не ваше дело. Лучше помалкивайте.

Кэртис шагнул к нему.

— Вы хотите централизовать процесс получения энергии, чтобы держать его под своим контролем. Это — неправильно.

Феймэн улыбнулся:

— Новую энергетическую систему необходимо подключать поэтапно. По-вашему, следует в одночасье свести огромные расходы на оплату энергии практически к нулю?

Эта внезапная колоссальная прибавка к доходам в масштабах планеты вполне способна породить гиперинфляцию, а массовая реакция, которая, вероятно, за ней последует, ввергнет нас в депрессию.

— Вы же знаете, что это — неправда, — возразил Кэртис. — Сокращение затрат на энергию в огромной степени повысит эффективность производства, будет способствовать выпуску большего количества товаров по более низким ценам. Никакой инфляции не будет.

Вы делаете всё это ради самого себя. Вы хотите централизовать производство, чтобы забрать в свои руки контроль над доступом к энергии и над ценами. Невзирая на всю опасность этой затеи!

Феймэн сердито воззрился на него:

— Вы такой наивный! Вы что же — думаете, те, кто сейчас контролирует цены на энергию, допустят внезапный массовый переход на дешёвый источник? Конечно же нет!

Это должно быть централизованно и надлежаще организовано — только тогда оно вообще будет работать. И я буду известен, как человек, сделавший это! Это то, ради чего я родился!

— Это неправда! — воскликнул я. — Вы родились ради другой цели — помочь нам!

Феймэн резко повернулся ко мне:

— Заткнитесь! Вы слышите меня? Заткнитесь все! — Он глазами нашёл Чарлин: — Что случилось с человеком, которого я послал с вами?

Чарлин, не отвечая, отвела глаза.

— У меня нет времени на это! — снова заорал Феймэн. — Советую вам подумать о своей личной безопасности — вот прямо сию минуту. — Он замолчал, глянул на нас, потряс головой и подошёл к одному из вооруженных людей.

— Держите их здесь, всех вместе, пока всё не кончится. Нам нужен ещё только час. Если попытаются убежать, пристрелите их.

Охранник быстро переговорил с остальными тремя, и все они, отойдя футов на тридцать, образовали круг — точнее, квадрат, в центре которого находились мы.

— Сядьте, — распорядился один из них.

Мы сели на землю лицом друг к другу. Было темно. Наша энергия была почти исчерпана. Сонмы душ не показывались с тех пор, как мы ушли из пещеры.

— Как ты думаешь, что нам теперь делать? — спросил я Чарлин.

— Всё то же самое, — шёпотом ответила она. — Нужно снова поднять энергию.

Темнота была почти полной, если не считать конусов света от фонарей охранников, которые всё время метались, высвечивая нас. Я едва мог различить лица других, хотя мы сидели тесным кружком, всего футах в восьми друг от друга.

— Надо попробовать убежать, — шепнула Чарлин. — Думаю, они убьют нас.

И тут я припомнил кое-что из Видения рождения Феймэна. Он видел себя вместе с нами, в лесу, в темноте. Я знал, что там было ещё что-то, но не мог вспомнить.

— Нет, — сказал я, — думаю, мы должны остаться и попробовать ещё раз.

В этот момент воздух прорезал громкий звук, напоминавший прежнее гудение, но более гармоничный, почти приятный слуху. И снова земля под нами довольно ощутимо вздрогнула.

— Мы должны поднять энергию, и немедленно! — прошептала Майя.

— Не знаю, сумею ли я сделать это здесь, — усомнился Кэртис.

— Вы должны! — сказал я.

— Давайте сосредоточимся друг на друге, как раньше, — добавила Майя.

Я попытался мысленно отрешиться от того, что нас окружало, и вернуться к внутреннему состоянию любви. Абстрагировавшись от темноты и мелькания лучей фонариков, я сосредоточился на красоте лиц, которые видел перед собой, стараясь уловить их высшее выражение.

И тут же заметил, что вокруг что-то начало меняться. Мало-помалу лица передо мной отчётливо проявились, как если бы я созерцал их с помощью прибора ночного видения.

— Что мы будем визуализировать? — с отчаянием в голосе спросил Кэртис.

— Мы должны вернуться к нашим Видениям рождения, — ответила Майя. — Вспомнить, для чего мы пришли сюда.

Внезапно земля содрогнулась; звук, производимый экспериментальной установкой, снова стал резким, диссонирующим.

Мы сдвинулись ближе, Наши мысленные усилия слились воедино. Мы знали, что так, объединёнными силами, можем как-то нейтрализовать то страшное, разрушительное, что сейчас происходит.

Мне даже представилось, как Феймэна отбрасывает назад, всё его оборудование взрывается и горит, а люди в ужасе разбегаются.

Новая звуковая волна нарушила мою сосредоточенность. В полусотне футов от нас огромная сосна разломилась пополам и с грохотом рухнула.

Со звуком, напоминающим многократно усиленный треск разрывающейся ткани, земля между нами и охранником справа раскололась, образовав трещину футов пять шириной, из которой вырвался столб пыли. Охранник шарахнулся назад; луч его фонарика панически заметался в темноте.

— Не действует! — вскрикнула Майя.

Ещё одно дерево рухнуло слева: трещина расселась ещё на четыре-пять футов, и это новое сотрясение швырнуло нас на землю.

Майя, охваченная ужасом, вскочила на ноги.

— Я должна уйти отсюда! — выкрикнула она, бросаясь в темноту. Она бежала на север. Охранник, находившийся с той стороны и тоже сбитый с ног подземным толчком, поднялся на колени и, поймав Майю в конус света своего фонарика, поднял пистолет,

— Нет! Подождите! — крикнул я.

Майя, оглянувшись на бегу, увидела охранника, прицелившегося в неё и готового выстрелить. А дальше всё стало, как в фильме с замедленной съёмкой.

Когда пистолет выстрелил, в каждой чёрточке лица Майи отразилось понимание того, что она сейчас умрёт.

Но, когда пули уже были готовы вонзиться в её тело, вдруг, перед ней вспыхнула завеса белого света, и смертоносный металл не коснулся её. На миг она замерла на месте, потом рванулась и скрылась в темноте.

Одновременно с этим, Чарлин, воспользовавшись суматохой, вскочила и ринулась в другом направлении — на северо-восток. В темноте, среди ещё не осевшей пыли, охранники не заметили её.

Я тоже было бросился бежать, но охранник, до этого стрелявший в Майю, направил пистолет на меня. Реакция Кэртиса была мгновенной: он рванул меня за ноги, и я упал.

Позади нас распахнулась дверь бункера, оттуда высксочил Феймэн, бросился к спутниковой антенне и неистово забарабанил пальцами по кнопкам панели управления. Постепенно гул стал утихать, земля под ногами перестала двигаться и лишь вздрагивала.

— Ради Бога! — крикнул ему Кэртис. — Вы должны остановить это!

Феймэн обратил к нему покрытое пылью лицо.

— Не случилось ничего такого, с чем бы мы не могли справиться, — произнёс он с каким-то жутким спокойствием. Охранники один за другим поднимались на ноги, отряхивались и подходили к нам.

Феймэн Заметил, что Майи и Чарлин нет, но сказать ничего не успел: снова, разрывая барабанные перепонки, на нас обрушился вой, и земля, словно бы, подпрыгнула на несколько футов.

Все опять попадали. Целый дождь острых щепок и веток от валящегося поблизости дерева заставил охранников отползти к бункеру.

— Ну! — прошипел Кэртис. — Бежим! Я не мог сдвинуться с места. Кэртис рывком поставил меня на ноги.

— Надо сматываться! — прокричал он мне в самое ухо.

Наконец, мои ноги заработали, и мы бросились бежать в том же направлении, что и Майя.

Земля ещё несколько раз вздрогнула, потом и её движение, и звуки прекратились. Несколько миль мы пробирались через тёмный лес, ориентируясь лишь по свету луны, пробивавшемуся сквозь листву, потом, оказавшись в небольшом соснячке, остановились.

— Думаете, они будут искать нас? — спросил я, стараясь отдышаться.

— Да, — ответил Кэртис. — Они не могут позволить, чтобы кто-нибудь из нас добрался до города. Вполне возможно, что они расставили своих людей на всех тропах, ведущих туда.

Пока он говорил, я мысленным взором вдруг отчетливо увидел водопады. Там всё было, как всегда: красиво, безмятежно. И тут я понял: то, что я безуспешно пытался вспомнить из видений Феймэна, — это именно они.

— Надо идти на северо-запад, к водопадам, — сказал я.

Кэртис движением головы указал на север, и тихо, на­сколько возможно бесшумно мы двинулись в этом направлении. Мы перешли вброд реку и направились к каньону.

Кэртис, время от времени, останавливался и маскировал наши следы. Во время остановок с юго-востока до нас доносился низкий рокот моторов.

Ещё через милю мы в лунном свете различили вздымающиеся вдали стены каньона. У самого входа в него нам нужно было перейти ручей, и вдруг Кэртис отскочил назад, заметив около дерева слева чей-то силуэт. Человек вскрикнул, рванулся в сторону и, потеряв равновесие, чуть не упал в воду.

— Майя! — воскликнул я, узнавая. Кэртис, оправившись от внезапного испуга, бросился к ней и вытащил на берег. Майя порывисто обняла его, потом меня.

— Не знаю, почему я бросилась бежать. Я была в панике, а единственной мыслью было: скорее к водопадам, о которых вы мне говорили. Я только молилась, чтобы кому-нибудь из вас тоже удалось уйти.

Прислонившись к большому дереву, она перевела дух, потом спросила:

— Что произошло, когда этот охранник начал стрелять? Почему пули не попали в меня? Я видела какой-то странный свет...

Мы с Кэртисом переглянулись.

— Не знаю, — ответил я.

— Он как будто успокоил меня, — продолжала Майя. — Я никогда не испытывала ничего подобного...

Мы молча смотрели друг на друга. И вдруг, в этой тишине я отчётливо расслышал шаги.

— Погодите, — шепнул я остальным, — там кто-то есть.

Мы присели, пригнулись и стали ждать. Прошло минут десять. Потом, из-за деревьев впереди нас появилась Чарлин.

— Слава Богу, я нашла вас, — выдохнула она, опускаясь на колени. — Как вам удалось?..

— Мы бросились бежать, когда рухнуло дерево, — ответил я.

— Я подумала, что, может быть, вы направитесь к водопадам, и сама пошла в ту же сторону, хотя не знаю, сумела ли бы я найти их в темноте, — Чарлин указала на водопады.

Майя жестом позвала нас, и мы все вышли на поляну у входа в каньон, через которую протекал впадавший в него ручей. Лунный свет ярко озарял траву и камни по обоим берегам.

— Может быть, у нас ещё есть шанс, — сказала Майя, движением руки приглашая всех сесть лицом друг к другу.

— Что мы будем делать? — спросил Кэртис. — Долго оставаться тут нельзя. Они могут прийти сюда.

Я взглянул на Майю с мыслью о том, что нам следовало бы отправиться к водопадам, но она показалась мне до такой степени заряженной энергией, что я только спросил:

— Как вы думаете, почему у нас не получилось?

— Не знаю, возможно, нас слишком мало. Вы же говорили, что должно быть семеро. Или, может быть, Страх чересчур силён.

Чарлин подалась вперёд:

— Я думаю, нам нужно вспомнить, какого уровня энергии мы достигли в пещере. Мы должны снова выйти на него.

В течение нескольких минут все старались сосредоточиться. Наконец, Майя сказала:

— Мы должны передавать друг другу энергию, искать высшее выражение каждого.

Сделав несколько глубоких вдохов, я снова всмотрелся в лица остальных. Постепенно они становились всё более прекрасными, начинали светиться, и я уже мог уловить истинное сияние их душ.

Окружавшие нас камни, деревья, кусты озарились так ярко, как будто луна вдруг засветила вдвое сильнее. Меня окатила уже знакомая волна любви, радости, счастья, и я оглянулся, зная, что увижу за спиной мерцающие фигуры моего сонма душ.

Мгновенно мое знание расширилось, выросло, и я понял, что позади каждого из моих друзей также находятся их сонмы, хотя их ещё и не видно.

Майя перехватила мой взгляд. Она смотрела на меня, совершенно открывшись навстречу, не тая ничего, и мне показалось, что я вижу на её лице отсвет её Видения рождения.

Она знала, кто она такая, и другие также могли видеть это. Её миссия была ясна; её прошлое явилось наилучшей подготовкой к выполнению этой миссии.

— Ощутите, что все атомы вашего тела вибрируют на более высоком уровне, — сказала она.

Я взглянул на Чарлин и увидел в её лице ту же ясность, тот же свет. Она представляла носителей информации, познающих и передающих жизненные истины, выражаемые каждым человеком или группой.

— Вы понимаете, что происходит? — спросила Чарлин. — Мы видим друг друга такими, какие мы есть на самом деле, на нашем высшем уровне, без эмоциональной проекции прежних страхов.

— Да, я понимаю, — отозвался Кэртис, вновь исполненный энергии и уверенности в себе.

В течение нескольких минут все молчали. Я закрыл глаза; энергия продолжала нарастать.

— Посмотрите-ка! — вдруг сказала Чарлин, указывая на сонмы душ, окружавшие нас.

Каждый из сонмов начинал сливаться с другими — так же, как мы видели в пещере. Я взглянул на Чарлин, потом на Кэртиса, потом на Майю. Теперь я видел на их лицах ещё более полное выражение того, кем они являлись, как участники долгого развития человеческой цивилизации.

— Вот оно! — воскликнул я. — Мы выходим на новый уровень — наблюдаем более полное Видение человеческой истории.

Перед нами огромной голограммой развернулся обзор истории — с самого начала и до того, что, по-видимому, было её отдаленным концом.

Настроившись, чтобы чётко видеть, я понял, что это изображение имеет много общего с тем, которое я созерцал раньше вместе со своим сонмом душ, — только теперь всё начиналось гораздо раньше, с рождения самой Вселенной.

Мы увидели, как зародилась первичная материя, как она существовала в виде звёзд, которые жили и умирали, извергая из себя огромное число разнообразных элементов, из которых, в конце концов, и образовалась Земля.

Эти элементы, в свою очередь, объединялись в тогдашней окружающей среде во всё более сложные вещества — и вот, наконец, возникла органическая жизнь, которая тоже двинулась вперёд, ко всё большей организованности и знанию, как будто, следуя единому всеобщему плану.

Многоклеточные организмы развились в рыб, рыбы — в земноводных, те эволюционировали в пресмыкающихся и птиц, а далее — в млекопитающих.

Перед нами открылась чёткая картина послежизненного измерения, и я понял, что частица каждой из находящихся там душ, в действительности являющихся частью человечества, пережила весь этот долгий, медленный процесс эволюции.

Мы плавали, будучи рыбами, ползали по земле, как земноводные, боролись за выживание в качестве пресмыкающихся, птиц, млекопитающих — и так, шаг за шагом, пока, наконец, не обрели человеческий вид, и всё это — в соответствии с планом.

Мы знали, что волна за волной, поколение за поколением будем рождаться, приходить в физическое измерение, и, независимо от того, сколько времени на это потребуется, мы будем стремиться к пробуждению, объединению, развитию и, в конечном счёте, к установлению на Земле той же самой духовной культуры, которая существует в Афтерлайфе.

Конечно, этот путь будет труден и извилист. Впервые интуитивно ощутив потребность пробудиться, мы ощутим также Страх перед одиночеством, разделением.

Но всё же, мы больше не погрузимся в сон — мы будем бороться со Страхом, полагаясь на неясное интуитивное знание того, что мы не одни, что мы — духовные существа, находящиеся на планете с духовной целью.

И, подчиняясь стремлению к эволюции, мы все вместе придём к этапу более многочисленных, более сложных социальных группировок, образуем множество профессиональных групп, преодолеем потребность наносить поражения и завоёвывать друг друга и, в конечном итоге, осуществим демократический процесс, посредством которого, новые идеи будут распространяться от одного к другому всё шире, и, синтезируясь, развиваться, складываясь во всё более всеобъемлющие истины.

И постепенно мы ощутим духовную опору, дающую чувство уверенности и надёжности, внутри самих себя, пройдя от выражения Божественного в виде богов, царящих в природе, через его выражение в виде единого Бога Отца, находящегося вне нас, к конечному его выражению — Духу Святому внутри нас.

Будут сначала интуитивно восприняты, затем, записаны священные книги, содержащие символическое выражение наших отношений и нашего будущего с этим единым божеством.

Провидцы и Востока и Запада разъяснят, что этот Святой Дух присутствует всегда и везде, что он всегда открыт для каждого и ожидает лишь, когда мы обретём способность раскаяться, открыться, ликвидировать блоки, препятствующие полному общению.

Мы знали, что, через какое-то время, наше стремление к объединению и общению расширится до того, что мы ощутим некую особую общность, более глубокую связь с теми, кто проживает в определённом географическом регионе планеты, и в человеческом мире начнут крепнуть политические образования — национальные государства, каждое из которых будет иметь на всё свою особую точку зрения.

Вскоре после этого, произойдёт настоящий взрыв в развитии ремёсел и торговли. Возникнет и проложит себе дорогу научный метод, а открытия, которые явятся его плодом, положат начало периоду бурного развития экономики и светской экспансии, известной как промышленная революция.

И, опутав весь земной шар сетью экономических отношений, мы тут же сделаем следующий шаг к дальнейшему пробуждению и к воспоминанию о нашей полной духовной природе.

Откровения постепенно проникнут в чело­веческое сознание, и мы будем развивать нашу экономику в сторону её совместимости с окружающим нас миром Земли, и однажды, наконец, переступив через последнюю поляризацию сил, порождённую страхом, устремимся к новому, духовному мировоззрению.

В этот момент я быстро обвёл взглядом всех моих товарищей. Выражение их лиц сказало мне, что они также видят эту панораму земной истории. Одним кратким озарением нам было дано увидеть прогресс человеческого сознания от начала времён до настоящего момента.

Внезапно, в фокусе голограммы оказалась поляризация, представшая перед нами во всех подробностях.

Все люди Земли разделились, как бы, на два конфликтующих лагеря: одни тяготели к пока ещё смутному, но становившемуся всё более ясным видению преобразования, тогда как другие сопротивлялись, чувствуя, что важные ценности старого мировоззрения уходят навсегда.

Мы увидели, что в Афтерлайфе известно: этот конфликт явится для нас труднейшим испытанием на пути одухотворения физического измерения — особенно если поляризация примет крайние формы.

В этом случае, обе стороны укрепятся в иррациональной проекции зла друг на друга или, что ещё хуже, поверив тем, кто буквально истолковывает пророчества о конце времён, начнут думать, что не в состоянии повлиять на ожидающее нас будущее, и тогда полностью сдадут свои позиции.

Мы видели, что в Афтерлайфе нашем стремлением было разобраться в глубинном смысле этих пророчеств, что должно было помочь нам обрести Видение мира и решить проблему поляризации.

Также как и всё Священное писание, видения Даниила и Откровение являлись божественными проявлениями интуиции, пришедшими из Афтерлайфа в физическое измерение, и, как таковые, их и следовало понимать, помня, что они облечены в форму символов, родившихся в мозгу свидетеля, подобно тому, как рождаются сны.

Пророчества говорили о конце человеческой истории, на Земле, однако, для верующих этот конец должен был явиться совсем иным, нежели для неверующих.

Для неверующих предусматривался такой конец истории, который должен был начаться великими катастрофами, стихийными бедствиями, разрушением экономики.

И тогда, среди этого ужаса и хаоса, должен был явиться сильный вождь — антихрист, предлагающий восстановить порядок, но только если люди согласятся отказаться от своих свобод и носить на теле «знак зверя», чтобы иметь доступ к участию в автоматизированной экономике.

В конце концов, этот новый вождь должен был объявить себя богом и силой захватывать любую страну, не желающую покориться его порядку; сначала он должен был раздавить ислам, затем развязать войну между иудеями и христианами, а напоследок — ввергнуть весь мир в страшный Армагеддон.

Для верующих же, пророки предсказывали совершенно иной — и гораздо более приятный — конец истории.

Сохраняя верность духу, они должны были обрести духовные тела и перенестись в иное измерение, называемое Новым Иерусалимом, однако, могли, при желании, возвращаться в земное измерение, а затем — назад.

В конце концов, в определённый момент, Бог должен был вновь снизойти на Землю, положить конец войне и установить тысячелетний мир, в котором не было бы ни болезней, ни смерти, и всё изменилось бы — даже природа хищников, которые отказались бы от мяса. И волк должен был возлечь с агнцем, а лев — есть солому, подобно быку.

Майя и Кэртис перехватили мой взгляд, тут же подняла голову и Чарлин; мы все, словно бы, разом проникли в глубинное значение пророчеств.

Свидетелям конца времён была дарована интуиция, сказавшая им, что в наше время, перед людьми откроются два различных варианта будущего.

Мы будем выбирать: изнывать ли от Страха, что мир движется к автоматизации в стиле «большого брата», к социальному распаду и последующему разрушению... или, вступив на другую тропу, считать себя теми верующими, которые сумеют преодолеть этот нигилизм и открыться навстречу высшей вибрации любви, где мы избегнем апокалипсиса и сможем войти в новое измерение, в котором дух, через нас, построит ту самую утопию, о которой писали библейские пророки.

Теперь мы смогли понять, почему в Афтерлайфе считали наше истолкование этих пророчеств ключом к разрешению проблемы поляризации.

Если мы решим, что Писание предполагает неизбежное разрушение мира, записанное в Божием плане, как нечто неизменное, то следствием этого, как раз, и станет такой итог.

Было очевидно, что нам следует избрать тропу любви и веры. Как я уже понял раньше, поляризация вовсе не должна была носить столь серьёзного характера.

В Афтерлайфе было известно, что каждая сторона представляет одну из частей истины, которые могут объединиться и синтезироваться в новое, духовное мировоззрение.

Далее, я увидел, что этот синтез явится естественным продуктом самих Откровений, особенно Десятого, а также, особых групп, которые начнут образовываться по всему миру.

Внезапно голограмма, словно бы, рванулась вперёд, и я ощутил новое расширение сознания. Я знал, что мы сейчас движемся к следующему шагу в процессе: воспоминанию того, как мы планировали стать верующими и реализовать это предсказанное утопическое будущее.

Мы, наконец-то, вспоминали Видение мира!

Сначала мы увидели, как группы Десятого откровения образовались по всей планете и достигли критической массы энергии, а затем, как они научились проецировать свою энергию так, что обе стороны, участвовавшие в поляризации, немедленно начали приходить в разум и смягчаться, преодолевая Страх.

Особенно это воздействовало на тех, кто претендовал на контроль над технологией: вспомнив своё первоначальное предназначение, они сами отказались от последних усилий, направленных на захват в свои руки экономики, а следовательно, и власти.

Результатом проекции энергии стала беспрецедентная волна пробуждений, воспоминаний, сотрудничества, личной вовлечённости, а также, появление огромного числа людей, недавно сподобившихся вдохновения.

Все они должны были полностью вспомнить свои Видения рождения и собственной, единственно верной тропой прийти к единственно верным позициям внутри своей культуры.

Сцена изменилась: теперь мы видели вымирающие города внутри страны, забытые деревенские семьи. Видели мы и формирование нового консенсуса относительно вмешательства в цикл бедности.

Это вмешательство более не сводилось к правительственным программам, касающимся только образования и предоставления рабочих мест.

Новый подход был глубоко духовным, потому что образовательные структуры уже находились на своём месте; не хватало лишь способности освободиться от Страха и преодолеть адские побуждения, служащие защитой от тревоги, порождённой бедностью.

Тут я увидел внезапную волну личного внимания к каждой нуждающейся семье, к каждому несчастному ребёнку.

Люди входили с ними в личные отношения, начиная с тех, кто видел данную семью каждый день, — торговцы, учителя, полицейские, священники.

Эти контакты потом расширялись,с помощью других добровольцев, бравших на себя обязанности «старшего брата», «старшей сестры», опекуна.

Всех этих людей вело интуитивное желание помочь, воспоминание о намерении сделать мир лучше хотя бы для одной семьи, для одного ребёнка.

И все они несли в себе Откровения и главное послание: независимо от того, насколько сложна ситуация или насколько укоренилась привычка к постоянной самозащите, каждый из нас может пробудиться, чтобы вспомнить свою миссию, свою цель.

По мере того, как расширялось влияние Откровений, число серьёзных преступлений в мире начало таинственным образом сокращаться, ибо, как мы ясно видели, корнями насилия всегда являются разочарование, страсть, страх, дегуманизирующий жертву, а всё большее взаимодействие с носителями более высокого знания теперь начинало разрушать этот образ мышления.

Мы видели возникновение нового консенсуса в отношении к преступлению, вобравшего в себя, как традиционный подход, так и идеи человеческого потенциала.

В скором времени, должны были потребоваться новые тюрьмы и места предварительного заключения, поскольку была признана традиционная истина, что слишком рано возвращать нарушителей в общество или миловать их, тем самым, давая ещё один шанс, что означает ещё больше укрепить их в прежних пороках.

Но, вместе с тем, мы увидели проникновение Откровений в деятельность этих мест заключения: личное участие в жизни тех, кто там находится, изменение мотивов преступления и применение единственного, действительно эффективного способа реабилитации — внушение стремления вспомнить.

Одновременно, по мере того, как пробуждалось всё большее число людей, я видел, что миллионы их сознательно вмешиваются в конфликты на всех уровнях человеческой культуры, ибо, все мы начинали по-новому понимать, что ставится на карту в подобных случаях.

Всякий раз, когда разгоралась супружеская ссора и оба выплёскивали друг на друга накопившуюся злобу, или когда обстоятельства или отчаянная потребность в одобрении «своих» толкали молодого парня на убийство, или когда человек, чувствуя себя задавленным жизнью, отыгрывался на других, манипулируя ими, обманывая и обирая, — во всех этих ситуациях рядом всегда находился кто-то, кто мог предотвратить насилие, но бездействовал.

Вокруг этого человека, возможно, находились десятки друзей и знакомых, тоже в общем-то бездействовавших, потому что они не донесли до него ту информацию, те идеи, которые могли подвигнуть его на вмешательство в конфликт.

В прошлом, вероятно, существовали рациональные оправдания невмешательства, но только не теперь.

Теперь, когда в сознание проникало Десятое откровение, мы знали, что люди, встречающиеся на нашем пути, — возможно, души, которые мы долгое время знали в других жизнях и которые сейчас рассчитывают на нашу помощь.

Так что, мы вынуждены действовать, вынуждены проявлять смелость. Никто из нас не хочет иметь на своей совести отказ от действий или потом мучиться, созерцая в Обзоре жизни трагические последствия собственной робости.

Сцены сменялись, и мы видели расцвет понимания, мотивирующего активность по отношению также и к другим социальным проблемам.

Мы видели образы рек и океанов мира, и я снова смог наблюдать синтез старого и нового: с учётом не всегда предсказуемого поведения правительственной бюрократии в охране окружающей среды, всё большее участие принимали частные лица и организации.

Новая мудрость позволила понять, что так же, как в случае с проблемами бедности и насилия, в нанесении вреда окружающей среде принимают участие и вроде бы совсем сторонние люди — созерцатели.

Сами они сознательно никогда не загрязняют её, однако, сотрудничают с теми, кто это делает, или, зная, что тот или иной проект заведомо отрицательно скажется на состоянии биосферы, не предпринимают ничего, чтобы не дать ему ход.

Эти люди в прошлом молчали — либо из страха потерять работу, либо опасаясь не получить поддержки других.

Но теперь, пробудившись и поняв, что должны и могут действовать, они начали поднимать общественное мнение против тех, кто губит окружающую среду, по ночам сбрасывая промышленные отходы в океан, сливая остатки нефти из танкера в открытое море, тайно используя запрещённые инсектициды при выращивании овощей на продажу, забывая о чистоте в цехах завода от инспекции до инспекции или фальсифицируя результаты исследований относительно вредности нового химического продукта.

Теперь они становились сознательными свидетелями, которые, ощущая поддержку организаций, предлагающих вознаграждение за такую информацию, брались за видеокамеры и заявляли о совершаемом преступлении, в какой бы сфере оно ни происходило.

Мы смогли наблюдать отношение правительств к проблемам окружающей среды, их политику в сфере распоряжения общественными землями.

Должно было выясниться, что в течение многих лет правительственные агентства занимались продажей прав на добычу полезных ископаемых и лесозаготовку в некоторых из наиболее священных мест Земли, причём, по ценам ниже рыночных, и всё это являлось платой за прошлые или будущие политические услуги.

Величественные, как соборы, леса беспощадно грабились и вырубались подчистую, якобы в интересах правильного хозяйствования — как будто бы ряды насаженных сосен могли заменить утерянное разнообразие жизни и энергию старого леса, накопленную за века его существования.

И всё же, растущее духовное знание должно было когда-то положить конец этому позору. Мы видели, как складывалась новая коалиция, в которую входили и люди прежнего мировоззрения, испытывающие ностальгию по старине, и те, для кого эти места были священными вратами.

Эта коалиция должна была, в конце концов, забить тревогу, спасая, тем самым, немногие девственные леса, ещё сохранившиеся в Европе и Северной Америке, и начать принимать широкомасштабные меры для защиты основных массивов ливневых лесов в тропических регионах мира.

Все должны были понять, что каждый ещё сохранившийся островок красоты необходимо спасти ради блага грядущих поколений.

Волокна специально выращиваемых растений должны были заменить деревья в производстве бумаги из древесины, а оставшиеся общественные земли, защищённые от эксплуатации, — сохраниться исключительно в качестве мест для общения с нетронутой природой, посещать которые стремилось всё больше людей, жаждущих соприкоснуться с её энергией.

В то же самое время, высокоразвитые культуры должны были, наконец, повернуться лицом к исконным народам планеты, неся им своё новое уважение и стремление приобщиться к их мистическим воззрениям на устройство естественного мира.

Голограмма снова сдвинулась вперёд во времени, и я увидел, как духовность проникает во все аспекты культуры.

Как и предсказывала Чарлин, каждая профессиональная группа начинала сознательно стремиться в своей практике к более интуитивному, идеальному уровню, искать свою духовную роль, своё видение истинного служения.

Медицина, ведомая теми, кто сосредоточивал главное внимание на духовных или психологических корнях болезни, шла от механического лечения симптомов к их предотвращению.

Мы видели, как юриспруденция переходит от создания конфликтов себе на пользу и сокрытия правды, ради собственной выгоды, к своей истинной роли — разрешать конфликт наиболее благоприятным для сторон способом.

А бизнес, как и предвидел Кэртис, одна отрасль за другой, двигался к просвещённому капитализму, стремящемуся не только к прибылям, но и к удовлетворению развивающихся потребностей духовных существ и к предоставлению им своей продукции по возможно более низким ценам.

Эта новая этика бизнеса выливалась в снижение цен, кладя начало систематическому движению к полной автоматизации и, в конечном итоге, к бесплатному удовлетворению основных жизненных потребностей, таким образом освобождая людей и давая им возможность заниматься своей профессией на новом, духовном уровне, предполагаемом Девятым откровением.

А далее мы видели, что люди начинают вспоминать свою духовную миссию во всё более раннем возрасте.

Всё шло к тому, что человек, достигая совершеннолетия, будет помнить себя, как душу, родившуюся из одного измерения существования в другое.

И, хотя во время этого перехода память будет утеряна, возвращение этой дожизненной памяти станет одной из важнейших и самых ранних целей образования.

В детстве и отрочестве учителя будут побуждать нас распознавать свои интуитивные стремления к изучению того или иного предмета, к посещению тех или иных мест, стараясь всегда добиваться более осмысленных ответов, почему мы избираем именно эту тропу.

А полностью вспомнив Откровения, мы обнаружим, что связаны с определёнными группами, работаем над какими-то проектами, воплощающими в себе видение того, чем мы хотели заниматься.

И, в конце концов, мы вновь обретём изначальную цель своей жизни: мы узнаем, что явились сюда, чтобы поднять вибрационный уровень этой планеты, чтобы открывать и защищать места сосредоточения её красоты и энергии, чтобы обеспечивать всем людям доступ к этим местам для повышения своей энергии и чтобы, в конечном итоге, установить культуру Афтерлайфа здесь, в физическом измерении.

Такое мировоззрение особенно изменит наше отношение к другим людям. Мы больше не будем сосредоточиваться на расовой или национальной принадлежности человека в его конкретной нынешней жизни.

Мы будем видеть в других братьев и сестёр — родственные души, участвующие, как и мы, в процессе пробуждения и одухотворения планеты.

В один прекрасный день, мы узнаем, что помещение души в то или иное место планеты имеет свой огромный смысл.

В действительности, каждая нация является анклавом определённой духовной информации, разделяемой и создаваемой теми, кто к ней принадлежит, — информации, которую надлежит изучить и объединить с другой.

По мере того, как передо мной разворачивалось будущее, я видел, как столь многими предсказываемое политическое единство мира, наконец, становится реальностью — не путём принуждения всех наций к сосуществованию в рамках единого политического образования, но путём признания нашего духовного сходства и, вместе с тем, сохранения местных автономий и культурных различий.

Так же, как если бы речь шла об индивидуумах, взаимодействующих в рамках одной группы, за каждым членом семьи народов признавалась его культурная истина, которую он нёс миру.

На наших глазах политические схватки, столь часто сопряжённые с насилием, приобрели форму словесной войны.

По мере того, как процесс воспоминания распространялся по планете, все люди начинали понимать, что наша судьба — в обсуждении и сравнении перспектив различных религий и, при личном почитании лучшего из того или иного учения, в стремлении к тому, чтобы каждая из религий дополняла другие и сливалась вместе с ними в единый поток всепланетной духовности.

Мы ясно видели, что плодом этих диалогов станет восстановление великого храма в Иерусалиме, которым будут совместно пользоваться все крупнейшие религии — иудейская, христианская, исламская и восточная, и даже существующая де-факто религия светского идеализма, представленная теми экономическими анклавами в Китае и Европе, которые раньше мыслили понятиями пантеистической экономической утопии.

Там произойдёт окончательное обсуждение духовной перспективы. И в этой войне слов и энергии сначала выйдут вперёд исламская и иудейская перспективы, а затем, будет сравнена с ними и интегрирована в них христианская перспектива, наряду с внутренним видением восточных религий.

Мы видели, как знание человечества выходит на иной уровень, как коллективная человеческая культура прогрессирует от обмена экономической информацией к обмену духовными истинами.

Когда это случится, некоторые люди и группы начнут достигать уровней, приближающихся к уровню послежизненного измерения, и исчезать для неизмеримо большего числа остающихся на Земле.

Эти избранные группы намеренно уйдут в другое измерение, но научатся и возвращаться — в точном соответствии, с предсказаниями Девятого откровения и библейских пророков.

Однако, когда это начнётся, остающиеся на Земле поймут, что происходит, и примут свою роль, зная, что и они скоро перейдут из физического измерения в Афтерлайф.

Настанет пора светским идеалистам провозглашать свои истины со ступеней храма. Сначала они энергично ринутся в Иерусалим из Европы, неся своё изначально светское видение мира; у них будет единый сильный вождь, провозглашающий духовную важность светских вопросов.

Эта перспектива будет встречена в штыки мусульманами и христианами, уделяющими огромное внимание «миру иному».

Но потом, этот конфликт энергий будет улажен, и внутренняя духовная сила восточной религии поможет им синтезироваться воедино.

К тому времени, последние попытки стремящихся к власти, которые, в своё время, составляли целый заговор с целью создания тиранического общества чипов, роботов и принудительного согласия, будут нейтрализованы процессом пробуждения.

И этот последний синтез откроет всех и каждого к заключительному восприятию Святого Духа.

Мы отчётливо видели, как, посредством этого диалога на Среднем Востоке — диалога об интеграции энергии — история исполнила библейские пророчества символически и словесно, избегнув физического апокалипсиса, ожидавшегося сторонниками их буквального понимания.

Сразу же вслед за этим, мы перенеслись в послежизненное измерение и весьма отчётливо увидели, что нашим главным стремлением было создание не только Новой Земли, но и Новых Небес.

Мы наблюдали, как эффект окончательного воспоминания Видения мира преобразует не только физическое измерение, но также и Афтерлайф.

На Земле отдельные индивидуумы и группы переходили в него, но и из него сонмы душ также переходили в обратном направлении, завершая передачу энергии в расширенное физическое измерение.

И тут, нам стала в полной мере ясна суть исторического процесса.

С начала времён, энергия и знание систематически перетекали из Афтерлайфа в земное измерение. Вначале сонмы душ в Афтерлайфе несли полную ответственность за поддержание изначального намерения и прозрения будущего, посылая нам энергию и помогая вспоминать то, что мы хотели вспомнить.

Потом, поскольку сознание на Земле прогрессировало и население росло, баланс энергии и ответственности постепенно перемещался в сторону физического измерения, и вот, в определённой точке истории, когда, переместилось достаточно энергии и Видение мира, мало-помалу, вспоминалось, вся мощь, вся ответственность за веру в предначертанное будущее и за создание его, должны были перейти из Афтерлайфа к душам на Земле, ко вновь образующимся группам, к нам!

С этого момента, мы являемся носителями изначального намерения.

Вот почему, именно нам сейчас выпало разрешить проблему поляризации и помочь измениться некоторым людям — прямо здесь, в этой долине, — которые всё ещё пленники Страха и находят оправдание тому, что манипулируют экономикой в собственных интересах, пытаясь подчинить себе будущее.



Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 |
 





<


 
2013 www.disus.ru - «Бесплатная научная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.