WWW.DISUS.RU

БЕСПЛАТНАЯ НАУЧНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

 

Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 7 |
-- [ Страница 1 ] --

Государственное образовательное учреждение

высшего профессионального образования «Саратовская государственная академия права»

На правах рукописи ЛЕБЕДЕВ Александр Геннадьевич

ПРИВЛЕЧЕНИЕ ЗАВЕДОМО НЕВИНОВНОГО К УГОЛОВНОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТИ ПО УГОЛОВНОМУ

ПРАВУ РОССИИ

12.00.08 - уголовное право и криминология; уголовно-исполнительное право

Диссертация

на соискание ученой степени кандидата юридических наук


Научный руководитель: доктор юридических наук, профессор Б.Т. Разгильдиев

Саратов 2004

2

ОГЛАВЛЕНИЕ

ВВЕДЕНИЕ 3

Глава 1. ОБЪЕКТ И ПРЕДМЕТ УГОЛОВНО-ПРАВОВОЙ ОХРАНЫ 13

ПРИ ПРИВЛЕЧЕНИИ ЗАВЕДОМО НЕВИНОВНОГО К УГОЛОВНОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТИ

1.1. Уголовно-правовая теория

и законодательная практика объекта состава преступления 13

1.2. Предмет преступления и его связь

с объектом уголовно-правовой охраны 34

1.3. Объект, состава преступления,
предусматривающего уголовную ответственность
за привлечение заведомо невиновного

к уголовной ответственности

(ст. 299 Уголовного кодекса Российской Федерации) 52

Глава 2. ПОНЯТИЕ ОБЪЕКТИВНОЙ СТОРОНЫ

СОСТАВА ПРИВЛЕЧЕНИЯ К УГОЛОВНОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТИ

ЗАВЕДОМО НЕВИНОВНЫХ ЛИЦ

И УГОЛОВНО-ПРАВОВАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА ЕЕ ПРИЗНАКОВ 72

2.1. Понятие объективной стороны состава привлечения

к уголовной ответственности заведомо невиновных лиц 72

2.2. Уголовно-правовая характеристика признаков,
образующих объективную сторону состава привлечения

к уголовной ответственности заведомо невиновного 89

Глава 3. УГОЛОВНО-ПРАВОВАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА СУБЪЕКТА ПРИВЛЕЧЕНИЯ ЗАВЕДОМО НЕВИНОВНОГО К УГОЛОВНОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТИ И ЕГО ВИНЫ

3.1. Уголовно-правовая характеристика субъекта привлечения
заведомо невиновного лица к уголовной ответственности 154

3.2. Вина лица, совершившего деяние,

предусмотренное ст. 299 УК РФ 175

ЗАКЛЮЧЕНИЕ 218

БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ 226

3 ВВЕДЕНИЕ

Актуальность темы исследования. Формирование правового, демо­кратического государства предполагает неукоснительное исполнение граж­данами своих юридических обязанностей. Еще в большей мере это касается должностных лиц, особенно — в сфере борьбы с преступностью, которые решают задачи, стоящие перед уголовным и уголовно-процессуальным зако­нодательством РФ. Тем самым создаются условия, обеспечивающие гражда­нам, организациям, учреждениям и предприятиям возможность пользоваться своими правами. И, напротив, работники правоохранительных органов, суда, злоупотребляя своим статусом, нередко ограничивают, таким образом, воз­можности граждан, общества и государства по реализации принадлежащих им прав. Такого рода злоупотребление, если оно связано с исполнением уго­ловного и уголовно-процессуального законодательства России, нередко вы­ливается в действия, противоречащие задачам указанных отраслей права, отри­цательное отношение не только к уголовному и к уголовно-процессуальному законодательству России, но и к органам, их реализующим. В результате ста­вится под сомнение деятельность государства и общества по обеспечению прав и свобод человека и гражданина.

В этой связи исключительно важно, чтобы должностные лица право­охранительных органов, суда, осуществляющие борьбу с преступностью, действовали в рамках требований уголовного и уголовно-процессуального законодательства РФ. Важно, чтобы уголовное законодательство РФ в рас­сматриваемой части ставило под охрану те отношения, посягательства на ко­торые объективно являются общественно опасными. Реализация такого зако­на будет в полной мере соответствовать задачам УК и назначению УПК РФ. Не менее важен и тот факт, что нормы, посредством которых осуществляется охрана соответствующих отношений от преступных посягательств, соответ­ствовали бы требованиям устоявшихся институтов как уголовного, так и дру­гих отраслей права. Если рассматривать состав, регламентирующий уголов­ную ответственность за привлечение заведомо невиновного к уголовной от-

4

ветственности (ст. 299 УК РФ), то можно констатировать его противоречи­вость. Названная норма в настоящее время берет под уголовно-правовую ох­рану лишь отношения, связанные с предъявлением лицу обвинения, в то вре­мя как отношения, сопряженные с началом уголовного преследования, по­следующим законом не охраняются, что порождает проблему охраны прав и свобод граждан с момента возбуждения уголовного дела. По данным прове­денного диссертантом социологического исследования, 69% опрошенных должностных лиц.правоохранительных органов и судей признали общест­венную опасность деяния в момент незаконного возбуждения уголовного дела1. Кроме того, ст. 299 УК РФ рассматривает дознавателя, следователя, прокурора в качестве субъектов привлечения к уголовной ответственности, что противоречит презумпции невиновности, то есть требованиям ст. 49 Конституции РФ. Так, по нашим данным, 63% опрошенных граждан связы­вают привлечение к уголовной ответственности с судом. Эта цифра состав­ляет 81 % применительно к практическим работникам.

Судебная практика борьбы с привлечением к уголовной ответствен­ности заведомо невиновных лиц имеет единичные случаи применения. Так, по данным ГИЦ МВД РФ, за 2003 г. преступлений, предусмотренных ст. 299 УК РФ, в России было зарегистрировано 6. По данным А.И. Долговой, за 2001 г. — 10 преступлений. В то же время, по мате­риалам А. Хинштейна, только в 2001 г. на дополнительное расследова­ние суды вернули порядка 52 тыс. уголовных дел, не было поддержано прокурорами 22 тыс. обвинительных заключений3. А по материалам ГИЦ МВД России за 2002-2003 годы за отсутствием состава и события преступления было прекращено 301 792 уголовных дела. Приведенная статистика выступает серьезным основанием для вывода о том, что ст. 299 УК РФ не обеспечивает должный уровень охраны деятельности орга-



1 Нами было опрошено 550 работников правоохранительных органов и 550 граждан, не имеющих отношения к деятельности правоохранительных органов и судов.

2Долгова A.M. Преступность, ее организованность и криминальное общество. М., 2003. С. 558.

3 Хинштейн А. Генералы случайной карьеры // Московский комсомолец. 2003. 2 сент.

5

нов правосудия в рассматриваемой части, не предупреждает такого рода пре­ступления.

Все сказанное и обусловливает актуальность избранной темы диссер­тационного исследования.

Степень разработанности. Теория уголовного права уделяет серьез­ное внимание проблемам уголовно-правовой охраны деятельности органов правосудия. Объектом исследования выступала и глава «Преступления против правосудия» в целом, и отдельные ее блоки, скажем, прикосновен­ность к преступлению, и некоторые нормы, регламентирующие, к примеру, ответственность за заведомо ложный донос и заведомо ложное показание. Наиболее значительный вклад в разработку проблем преступлений против правосудия внесли ученые: Г.И. Баймурзин, Д.Б. Бектибаев, В.А. Блинников, И.А. Бушуев, И.С Власов, Г.Б. Виттенберг, А.Т. Гужин, М.А. Гаранина, А.С Горелик, В.Д. Иванов, П.И. Гришаев, В.И. Егоров, Г.А. Кригер, Л.Л. Кругликов, Ю.И. Кулешов, ЯМ. Кульберг, В.Н. Кудрявцев, Л.В. Лоба­нова, В.В. Мальцев, В.П. Малков, А.В. Наумов, Н.А. Носкова, П.Н. Панчен-ко, Н.Г. Радунцева, Б.Т. Разгильдиев, Ш.С. Рашкова, Р.А. Сабитов, А.Б. Са­харов, Б.В. Сидоров, В.Г. Смирнов, СИ. Тихенко, Ю.М. Ткачевский, B.C. Устинов, М.Х. Хабибуллин, И.М. Черных, А.И. Чучаев, М.Д. Шаргород-ский, СМ. Юдушкин и др.

Абсолютное большинство названных ученых исследование составов преступлений против правосудия проводили на базе уголовного законода­тельства, предшествовавшего ныне действующему, когда перед государст­вом, а значит, и перед уголовным законодательством стояли иные цели и за­дачи, что, по вполне понятным причинам, не могло не отражаться на резуль­татах исследований. Не менее важен и тот факт, что анализируемый состав ни в тот период, ни в настоящее время не был предметом самостоятельного исследования. А поскольку каждая уголовно-правовая норма Особенной час-ти УК РФ направлена на обеспечение уголовно-правовых задач в своей час­ти, то становится очевидной необходимость ее научного осмысления.

6

Цели и задачи диссертационного исследования. Цель настоящего иссле­дования заключается в научном выявлении резервов ст. 299 УК РФ, позво­ляющих повысить ее эффективность при решении уголовно-правовых задач.

Указанная цель предполагает решение следующих задач:

определение родового и видового объектов составов преступлений против правосудия, составов преступлений, совершаемых должностными лицами правоохранительных органов, в том числе привлечение заведомо не­виновного к уголовной ответственности;

обоснование необходимости перевода гл. 31 УК РФ (Преступления против правосудия) в самостоятельный раздел, состоящий из трех глав: Пре­ступления против правосудия; Преступления против органов расследования; Преступления против органов, исполняющих наказания. Состав преступле­ния, предусматривающий ответственность за привлечение заведомо неви­новного к уголовной ответственности, расположить в гл. 2;

формулирование и обоснование вывода о том, что наименование ст. 299 УК РФ, ее содержательный аспект противоречат конституционной норме, регламентирующей презумпцию невиновности, в частности ст. 49 Конституции РФ;

разработка предложения о введении в анализируемую уголовно-правовую норму (наименование и содержание) категории «незаконное уго­ловно-процессуальное преследование», ее реконструкция;

уточнение, исходя из объекта уголовно-правовой охраны, круга субъ­ектов состава, предусмотренного ст.299 УК РФ и обоснование квалификации их деяний по названной статье;

обоснование возможности совершения указанного преступления не только с прямым, но и косвенным умыслом.

Объект и предмет диссертационного исследования. Объектом иссле­дования выступают отношения, охватываемые нормой, предусмотренной ст. 299 УК РФ. Предмет исследования составляют положения теории уголов­ного права, законодательная практика, данные социологических исследований.

7

Методология и методика диссертационного исследования основыва­ются на общенаучной диалектической характеристике изучаемого явления и решаются посредством формально-логического, сравнительно-правового, догматического, конкретно-социологического и других методов познания.

Нормативно-эмпирическая база диссертационного исследования осно­вывается на Конституции РФ, уголовном законодательстве России и ряда за­рубежных стран, отдельных постановлениях Пленумов Верховного Суда РФ, данных, полученных диссертантом в результате опроса 550 работников пра­воохранительных органов и 550 иных граждан, статистических данных ГИЦ МВД России информационных центров ГУВД субъектов РФ и данных дру­гих исследователей.

Научная новизна диссертационного исследования характеризуется ря­дом обстоятельств. Прежде всего в уголовно-правовой теории РСФСР и РФ данная работа является первым монографическим исследованием проблемы привлечения заведомо невиновного к уголовной ответственности. В ней на основании анализа существующих в науке точек зрения относительно объек­та преступления дается новое понимание объекта преступлений против пра­восудия, что позволило предложить иную дифференциацию составов пре­ступлений, образующих названную главу. Такая дифференциация исключает самостоятельное существование состава преступления, предусматривающего уголовную ответственность за незаконное задержание, заключение под стра­жу или содержание под стражей. Обстоятельное исследование признаков объективной стороны состава, предусматривающего ответственность за при­влечение заведомо невиновного к уголовной ответственности, дает основа­ние предположить его несоответствие презумпции невиновности. Такая си­туация побудила разработать новую конструкцию состава ст. 299 УК РФ. Уголовно-процессуальное законодательство России, регламентирующее иной порядок возбуждения уголовных дел, требует определенной уголйвно-правовой переоценки субъектов преступления, предусмотренного ст. 299 УК РФ. Изучение существующих в теории суждений относительно понятия

8

«вина» позволило сформулировать новое ее понимание, предложить внести изменения в содержание отдельных ее видов и соответственно в субъектив­ную сторону исследуемого состава преступления. Научная новизна настоя­щего исследования характеризуется целым рядом выводов, предложений, рекомендаций, направленных на развитие теории уголовного права, совер­шенствование уголовного законодательства.. Именно поэтому некоторые из них выносятся на публичную защиту.

Выводы, положения и рекомендации, выносимые на защиту:

1. Составы преступлений, расположенных в гл. 31 (Преступления про­
тив правосудия) УК РФ, обеспечивают уголовно-правовую охрану не одного,
а трех видовых объектов: преступления против правосудия; преступления
против органов расследования; преступления против органов, исполняющих
наказания, в связи с чем образуют не главу, а раздел, который должен быть
дифференцирован на три соответствующих главы.

2. Норма, регламентированная ст. 299 УК РФ, обеспечивает уголовно-
правовую охрану деятельности органов предварительного расследования, на­
правленной на обеспечение назначения уголовно-процессуального законода­
тельства РФ, предусмотренного ст. 6 УПК РФ. Следовательно, ее место в гл. 2
«Преступления против органов предварительного расследования» Особенной
части УК РФ.

3. Объективная сторона привлечения заведомо невиновного к уголов­
ной ответственности — это предусмотренное уголовным законом общест­
венно опасное действие, непосредственно направленное на конкретное уго­
ловно-процессуальное преследование конкретного человека.

4. Категория «уголовная ответственность» с позиции границ ее дейст­
вия, в том числе момента возникновения, дает основание полагать о недоста­
точной степени ее разработанности в теории уголовного права, а потому не­
целесообразности использования в нормах УК РФ, регламентирующих со­
ставы преступлений, ответственность за совершение которых непосредст­
венно связана с названной категорией (ст. 299 и 300 УК РФ).

9

5. В ст. 299 и 300 УК РФ категорию «уголовная ответственность» не­
обходимо заменить категорией «уголовно-процессуальное преследование».

6. Объективная сторона незаконного уголовно-процессуального пре­
следования заключается в вынесении прокурором, следователем, органом
дознания и дознавателем постановления о возбуждении уголовного дела и
его отправки прокурору, если такое постановление вынесено следователем,
органом дознания или дознавателем при отсутствии поводов и основания для
его возбуждения.

7. Незаконное уголовно-процессуальное преследование, начавшись
вынесением постановления о возбуждении уголовного дела, может продол­
житься посредством проведения тех или иных следственных или иных дейст­
вий, в том числе посредством задержания лица в качестве подозреваемого.

8. Статья, предусматривающая уголовную ответственность за незакон­
ное уголовно-процессуальное преследование, должна состоять из трех соста­
вов: простой — незаконное уголовно-процессуальное преследование; квали­
фицированный — незаконное уголовно-процессуальное преследование, вы­
разившееся в незаконном задержании лица в качестве подозреваемого,
в незаконном обвинении лица в совершении преступления небольшой
или средней тяжести; особо квалифицированный — незаконное уго­
ловно-процессуальное преследование, характеризующееся незаконным
обвинением преследуемого в совершении тяжкого или особо тяжкого
преступления.

9. Норма, предусмотренная ст. 19 (Общие условия уголовной ответст­
венности) УК РФ, и по наименованию, и по содержанию не обеспечивает
должного уровня реализации уголовно-правовых принципов, а потому нуж­
дается в изменении. Ее суть может быть представлена в следующей пример­
ной редакции:

Статья 19. Лица, обязанные воздерживаться от совершения деяний, предусмотренных настоящим Кодексом. «Вменяемые, физические лица, дос­тигшие возраста, установленного настоящим Кодексом, обязаны под угрозой

10

уголовной ответственности воздерживаться от совершения деяний, преду­смотренных Особенной частью настоящего Кодекса как в качестве их испол­нителей, так и в качестве соучастников.

Вменяемые физические лица, достигшие определенного возраста, об­ладающие другими, специально предусмотренными соответствующими уго­ловно-правовыми нормами настоящего Кодекса свойствами или качествами, обязаны под угрозой уголовной ответственности воздерживаться от совер­шения деяний, предусмотренных Особенной частью настоящего Кодекса».

10. Критерием для определения круга лиц, обязанных воздерживаться
от совершения преступления, предусмотренного ст. 299 УК РФ, выступает
видовой объект: деятельность по обеспечению органами предварительного
расследования назначения уголовно-процессуального законодательства РФ.

11. В качестве лиц, обязанных воздерживаться от преступления, преду­
смотренного ст. 299 УК РФ, могут выступать только дознаватель, следова­
тель либо прокурор.

12. Вина — это осознанно-волевое отношение лица к совершаемому им:
общественно опасному, непосредственно запрещенному настоящим Кодек­
сом под угрозой уголовного наказания деянию, основанному на мотивах и
целях, противоречащих общеправовому принципу справедливости и выли­
вающаяся в предусмотренные законом формы и виды.

13. Вина лица, совершающего незаконное уголовно-процессуальное
преследование, характеризуется только умыслом. Умысел предполагает, что
сознательно-волевой аспект лица, совершающего незаконное преследование
(возбуждение уголовного дела, задержание лица в качестве подозреваемого,
проведение любых других следственных действий), основывается на неза­
конности уголовно-процессуального преследования. Она заключается в том,
что уголовно-процессуальное преследование осуществляется вопреки назна­
чению уголовного судопроизводства. Волевой момент при этом может ха­
рактеризоваться желанием такого преследования, если реализация мотивов и
целей непосредственно связана с совершением незаконного преследования.

и

В тех же случаях, когда мотивы и цели напрямую не связаны с таким деяни­ем, имеет место допущение либо безразличное отношение лица к факту не­законного преследования.

Теоретическая и практическая значимость диссертационного иссле­дования заключается в том, что сформулированные в работе выводы на­правлены на развитие уголовно-правовой науки и могут быть использованы при дальнейшем исследовании проблем объекта преступления, уголовной ответственности, вины, в целом составов преступлений против правосудия.

Отдельные предложения и рекомендации направлены на развитие уго­ловного законодательства в части преступлений против правосудия и глав­ным образом на совершенствование состава преступления, предусматри­вающего ответственность за привлечение заведомо невиновного к уголовной ответственности. Кроме того, выводы, предложения и рекомендации могут использоваться в судебно-следственной практике, подготовке учебников, учебно-методических пособий по уголовному праву. Они окажутся полезны­ми в процессе преподавания курса уголовного права.

Апробация результатов диссертационного исследования. Основные положения диссертационной работы обсуждены на заседаниях кафедры уго­ловного и уголовно-исполнительного права СГАП и изложены в четырех опубликованных работах, а также в ряде выступлений автора на научно-практических конференциях (Уголовное, уголовно-процессуальное воздейст­вие на лиц, совершивших преступление в учреждениях, исполняющих нака­зания: Учебное пособие. Саратов, 2001. —4 п.л.; Уголовно-правовая охрана интересов правосудия от преступных посягательств и их предупреждение на федеральном и региональном уровнях // Разграничение полномочий по пред­метам совместного ведения между органами государственной власти Россий­ской Федерации и органами государственной власти субъектов Российской Федерации и органами местного самоуправления: Научно-практический се­минар. Саратов, 2002. — С. 72-75; Объект состава преступления, преду­сматривающего ответственность за привлечение заведомо невиновного к





12

уголовной ответственности // Предмет уголовного права и его роль в форми­ровании уголовного законодательства Российской Федерации: Научно-практическая конференция, посвященная памяти профессора А.Н. Красикова. Саратов, 2003. — С. 70-72; Уголовно-правовые проблемы состава, преду­сматривающего ответственность за привлечение заведомо невиновного к уголовной ответственности // Актуальные проблемы реформирования эконо­мики и законодательства России и стран СНГ-2002: Международная научно-практическая конференция. Челябинск, 2002. — С. 267-271).

Структура и объем диссертационного исследования определяются его целями и задачами. Работа состоит из введения, 3-х глав, включающих в себя 7 параграфов, заключения, библиографического списка использованной ли­тературы.

13

Глава 1. ОБЪЕКТ И ПРЕДМЕТ УГОЛОВНО-ПРАВОВОЙ ОХРАНЫ

ПРИ ПРИВЛЕЧЕНИИ ЗАВЕДОМО НЕВИНОВНОГО

К УГОЛОВНОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТИ

1.1. Уголовно-правовая теория и законодательная практика объекта состава преступления

Важность объекта в теории уголовного права, законодательной и су­дебной практики трудно переоценить. Исходя из объекта в теории уголовно­го права определяется сущность совершенного преступления1, структурно формируется уголовное законодательство в части, предусматривающей уго­ловную ответственность за те или иные составы преступлений2, устанавлива­ется характер общественной опасности совершенного деяния и объем ответ­ственности для лиц, их совершивших3.

Все это обязывает и законодателя, и исследователя проблем уголовного права, и естественно, правоприменителя иметь ясное представление о самом понятии «объект преступления», элементах и признаках, составляющих его содержание. Объект преступления — категория, которая активно начала раз­рабатываться с конца XVIII в.4 Казалось бы, прошло достаточно времени, чтобы достичь единства мнений среди ученых-юристов по данной проблеме, по крайне мере — основным ее аспектам. Хотя, справедливости ради, следу­ет отметить, что законодатель, видимо, для «себя» решил ее. Об этом свиде­тельствует тот факт, что действующий УК РФ, в частности, его Особенная часть, дифференцирована по разделам и главам исходя из объекта преступ­ления. Так, в науке уголовного права является достаточно устоявшимся суж­дение о том, что в основе формирования разделов Особенной части лежит объект родовой, а в основе создания ее глав — видовой объект преступле-

!См.: Коржанский Н.И. Объект и предмет уголовно-правовой охраны. М., 1980. С. 8 и др.

2 См.: Наумов А.В. Уголовное право. Общая часть: Курс лекций. М., 1996. С. 151.

3 См.: JlecHueecKU-Kocmapeea T.A. Дифференциация уголовной ответственности. Тео­
рия и законодательная практика. М., 1998. С. 17.

4 См.: Новоселов Г.П. Учение об объекте преступления. М., 2001. С. 1.

14

ния. Интересующий нас как объект и предмет исследования состав престу­пления, предусматривающий уголовную ответственность за заведомо неви­новное привлечение лица к уголовной ответственности, находится в разд. X (Преступления против государственной власти), в гл. 31 (Преступления про­тив правосудия). Исходя из этого допустим, что родовым объектом названно­го состава выступают отношения государственной власти, а видовым — от­ношения правосудия. Именно эти отношения явились для законодателя оп-ределяющими при формировании им названного раздела и главы.Вместе с тем содержание отношений, которые охраняются уголовным законом, мно­гими авторами толкуются по-разному. В настоящее время данная проблема активно дискутируется в теории уголовного права и поэтому, прежде чем определиться с объектом состава преступления, предусматривающего уго­ловную ответственность за привлечение к уголовной ответственности заве­домо невиновного лица, следует уяснить, что представляет собой объект пре­ступления вообще.

В течение практически всего периода существования советского госу­дарства в качестве объекта единодушно признавались охраняемые уголов­ным законом общественные отношения3. Серьезный вклад в формирование и развитие категории «общественные отношения» как объект преступления в уголовно-правовой науке внес А.А. Пионтковский. В известной мере он предпринял серьезную попытку обосновать идею общего объекта преступле­ния в виде общественных отношений4. Однако, как это не покажется стран­ным, но именно А.А. Пионтковский, признавая объектом преступления об­щественные отношения на общем и родовом уровнях, практически исключал

1 См.: Игнатов А.Н., Красиков Ю.А. Курс российского уголовного права: В 2 т. Т. 1:
Общая часть. М., 2001. С. 127.

2 См.: Уголовное право Российской Федерации. Особенная часть / Под ред. Б.Т. Раз-
гильдиева, А.Н. Красикова. Саратов, 1999. С. 483.

3 См.: Красиков А.Н. Преступления против права человека на жизнь. Саратов, 1999.
С. 49 и др.

4 См.: Пионтковский А.А. Система Особенной части уголовного права // Советское
право. 1926. № 2. С. 43-63; Он же. Курс советского уголовного права: В 6 т. Т. 2: Часть
Общая. М., 1970. С. 119-120.

15

их из объекта непосредственного. По его мнению, непосредственным объек­том преступления могут выступать не общественные отношения, а имущест­во, физические лица, продукты, инвентарь и т.п.1 Данная позиция была под­вергнута серьезной критике2. Отмечая всеобщее признание общественных отношений в качестве объекта преступления, уместно подчеркнуть, что мно­гие из них наполняли эти общественные отношения «своим» содержанием. Например, Б.С. Никифоров составными частями охраняемых уголовным за­коном общественных отношений считал их участников, отношения между ними и необходимый порядок существования и функционирования общест­венных условий3. Я.М. Брайнин в состав понятия «общественные отноше­ния» как объект преступления включал следующие элементы: субъекты или участники этих отношений, их действие или состояние по отношению друг к другу, охраняемые законом интересы субъектов общественного отношения и их материальное выражение в виде предметов, вещей или иных материаль­ных ценностей4. Иного мнения на этот счет придерживается Е.К. Каиржанов, который полагает, что «изучение социалистических общественных отноше­ний как объекта уголовно-правовой охраны возможно только через установ­ление интереса, принадлежащего тому или иному социальному объекту-обществу, государству, тем или иным общественным или государственным учреждениям, предприятиям, организациям, коллективу, личности и т.д.»5.

По мнению В.К. Глистина, «объект уголовно-правовой охраны обще­ственное отношение — это совокупность имманентных ему элементов-участников отношения, предмет (объект) отношения и связь между участни-

1 См.: Пионтковский А.А. Учение о преступлении. М., 1961. С. 132; Курс советско-
уголовного права: В 6 т. Часть общая. М., 1970. Т. 2. С. 111, 116.

2 См.: Брайнин Я.М. Уголовная ответственность и ее основание в советском уголов­
ном праве. М., 1963. С. 163; Коржанский Н.И. Объект и предмет уголовно-правовой охра­
ны. С.20-21 и др.

3 См.: Никифоров Б.С. Объект преступления по советскому уголовному праву. М.,
1960. С. 72, 132.

4 См.: Брайнин Я.М. Уголовная ответственность и ее основание в советском уголов­
ном праве. С. 167.

5 Каиржанов Е.К Интересы трудящихся и уголовный закон. Проблемы объекта пре­
ступления. Алма-Ата, 1973. С. 52.

16

ками по поводу конкретного предмета»1. Содержание общественных отноше­ний как объекта преступления, по мнению Н.И. Коржанского — это обеспечен­ная «...социалистическим обществом субъектам социалистических обществен­ных отношений возможность соответствующего интересам социалистического общества поведение его членов, групп, классов или их состояния»2.

Б.С. Никифоров родовым объектом признавал охраняемые уголовным законом условия нормального функционирования отдельных установлений, а непосредственным — условия нормального функционирования социального установления3.

Изложенные относительно общественных отношений, выступающих в качестве объекта преступления, суждения ученых-юристов позволяют пред­положить, что общественные отношения — это некая форма существования объекта. Ее содержанием являются люди, их состояние, взаимоотношения друг с другом и в целом возможность нормального функционирования и че­ловека, и общества, и государства.

За весь период существования советского государства изложенное по­ложение по вопросу объекта преступления сомнению практически не под­вергалось. И лишь во второй половине 90-х годов XX в. известным теорети­ком в области уголовно-правовой науки А.В. Наумовым было высказано со­мнение относительно признания общественных отношений объектом престу­пления в таких составах, как убийства. «В советской юридической литерату­ре объект преступления традиционно определяется как общественные отно­шения, охраняемые уголовным законом от преступных посягательств. При этом под общественными отношениями понимались отношения между людьми в процессе их совместной деятельности или общения, находящиеся под охраной правовых или моральных норм. Во многих случаях трактовка объекта преступления как определенных общественных отношений вполне

1 Глистин В.К. Проблема уголовно-правовой охраны общественных отношений. Л.,
1979. С. 28.

2 Коржанский НИ. Объект и предмет уголовно-правовой охраны. С. 43.

3 См.: Никифоров Б.С. Указ. соч. С. 114-116.

17

справедлива, например, в случаях признания объектом преступления отно­шений собственности при краже, грабеже... Однако в ряде других случаев теория объекта преступления как общественного отношения «не срабатыва­ет». Особенно это относится к преступлениям против личности, в первую очередь к убийству... В науке советского уголовного права принято было считать, что объектом убийства является жизнь человека не как таковая сама по себе, а именно в смысле совокупности общественных отношений... Оче­видно, что такое понимание жизни человека как объекта убийства явно при­нижало абсолютную ценность человека как биологического существа, жизни вообще как биологического явления. Человек из самостоятельной абсолют­ной ценности превращался в носителя общественных отношений... В связи с этим теория объекта преступления как общественных отношений, охраняе­мых уголовным законом, не может быть признана универсальной теорией: Представляется возможным возвращение к теории объекта как правового блага...»1.

А.В. Наумов был сторонником признания общественных отношений объектом преступления. Он продолжает оставаться на той же позиции, но это не касается всех составов преступления, а касается лишь некоторых из них, в частности преступлений против личности. Вместе с тем А.В. Наумов считает возможным признание в качестве объекта правовое благо.

Было бы несправедливым не сказать, что и в советский период были исследователи, которые, рассматривая преступления против жизни и здоро­вья, объектом считали не общественные отношения, а саму жизнь, само здо­ровье. Речь, в частности, идет о М.Д. Шаргородском, который не считал жизнь и здоровье общественными отношениями2. Несколько иную позицию занимал В.Н. Кудрявцев, который писал, что «человек в нашем государстве ценен не только как носитель общественных отношений и производитель ма­териальных благ... Между тем ряд преступлений посягает, в первую очередь,

1 Наумов А.В. Указ. соч. С. 147.

2 См.: Шаргородский М.Д. Предмет и система уголовного права // Советское государ­
ство. 1941. № 4. С. 44; Он же. Преступления против жизни и здоровья. М., 1947. С. 471.

18

на жизнь и телесное здоровье человека... Во всех этих случаях правильно говорить о людях как одном из объектов... посягательств»1.

Как уже отмечалось, с середины 90-х годов XX в. по данной проблеме в науке уголовного права начинается активная дискуссия. Еще до появления ныне действующего УК России А.А. Тер-Акопов отмечал, что при определе­нии объектов, охраняемых уголовным законом, личность должна быть по­ставлена на первое место. Это, считает он, вызовет необходимость уточнить содержание общего объекта преступления, поскольку признание в этом каче­стве общественных отношений не обеспечивает современного понимания за­дач уголовного права2. Основательной критике общественные отношения как объект преступления подвергли О.В. Корягина и И.Б. Степанова. По их мне­нию, категория «общественные отношения» есть не что иное, как совокуп­ность обезличенных социальных связей, не имеющих никакой ценностной-нагрузки. Авторы считают объектом преступления сам общественно значи­мый интерес, характеризующийся позитивным содержанием3.

Серьезной критике объект — общественные отношения подверг А.Н. Красиков. По его мнению, данная концепция появилась в первые годы советской власти и разработчиком ее явился А.А. Пионтковской, который, полемизируя с Фр. Листом и И.Я. Фойницким, пришел к выводу о том, что «...понимание объекта преступления с позиции буржуазной теории уголов­ного права не может быть воспринято марксистской теорией уголовного пра­ва по следующим причинам:

1) упомянутые теории носят внеклассовый характер;

2) нормативная теория объекта преступления является, с методологи­
ческой точки зрения, идеалистическим взглядом на объект преступления;

1 Кудрявцев В.Н. О соотношении объекта и предмета преступления // Советское госу­
дарство и право. 1951. № 8. С. 51-60.

2 См.: Тер-Акопов А.А. Защита личности — принцип уголовного закона // Современ­
ные тенденции развития уголовной политики и уголовного законодательства. М., 1994.
С. 52-53.

3 См.: Уголовный закон и преступление / Под ред. Э.С. Тенчева. Иваново, 1997.
С. 54-59.

19

3) взгляд на объект преступления как на правовое благо, защищенный интерес является с методологической стороны вульгарно-материалистическим взглядом на объект преступлений»1.

Эти и другие соображения А.А. Пионтковского, по мнению А.Н. Кра­сикова, служат основанием для исключения общественных отношений из со­держания объекта преступления. В конечном итоге А.Н. Красиков сформу­лировал вывод о том, что «уголовное право призвано охранять определенную совокупность благ (части общего блага), которая и является объектом пре­ступления. Определенная часть благ, взятая уголовным законом под охрану, — продолжает он, — становится правовыми благами»2.

Оригинальную позицию по вопросу об объекте преступления предста­вил Г.П. Новоселов. Критически осмысливая позиции ученых, рассматри­вающих в качестве объекта преступления общественные отношения, он от­мечает: «Если вникнуть в логику рассуждения авторов, усматривающих в объекте преступления общественные отношения, то нетрудно обнаружить в объекте две исходные ссылки: а) объектом преступления должно признавать­ся то, чему преступление причиняет вред или создает угрозу его причинения. Такое явление, которому не может быть причинен ущерб, не нуждается в уголовно-правовой охране; б) любое преступление наносит или создает угро­зу причинения вреда именно общественным отношениям, а не чему-либо иному (нормам права, правовому благу, имуществу и т.д.)... Не оспаривая положений, согласно которым состав преступления включает в себя в каче­стве самостоятельных составных частей объект, субъект, объективную... и субъективную сторону посягательства, с одной стороны, и характеризуя объ­ект преступления как общественные отношения, посягательство на которые осуществляется внутри, — с другой, сторонники такой точки зрения обычно не замечают возникающего логического противоречия, связанного с поняти­ем субъекта преступления. В учении о составе преступления его объект и

1 Красиков А.Н. Преступления против права человека на жизнь. Саратов, 1999. С. 50-53.

2 Там же. С. 69.

20

субъект выступают как самостоятельные элементы, пусть даже и неразрывно связанные друг с другом. В учении же об объекте преступления субъект признается участником общественного отношения, на которое он посягает изнутри, и, стало быть, играет роль уже элемента не состава преступления, а общественного отношения, то есть объекта преступления. То же происходит и с деянием (действием). В итоге в теории состава преступления субъект и совершаемое им деяние не поглощаются объектом, в то время как в концеп­ции «объект преступления есть общественные отношения» они оказываются его внутренним образованием. Именно это соображение позволяет утвер­ждать, что объектом любого преступления, а не только направленного про­тив личности, выступают люди, которые в одних случаях выступают в каче­стве отдельных физических лиц, в других — как некоторого множества лиц, имеющих или не имеющих статус юридического лица, в третьих — как со­циум (общество)1».

Представленные позиции относительно объекта преступления позво- ляют вычленить следующие их виды: объект как общественное отношение; объект как интерес, не связанный с общественным отношением; объект как правовое благо или благо вообще; объект как люди: физические, юридиче­ские, общество.

Рассмотрим каждую из представленных позиций, поскольку без их критического осмысления отдать предпочтение какой-либо из них, по вполне понятным соображениям, не представляется возможным.

Концепция Г.П. Новоселова, обосновывающего в качестве объекта людей как физических, так и юридических и общество в целом, в юридиче­ской литературе не раз подверглась основательной критике. Например, А.В. Пашковская отмечает, что «такое понимание объекта преступления про­тиворечит как позиции законодателя, так и обыкновенному здравому смыслу.

1 Г.П. Новоселов не видел разницы между сторонниками, рассматривающими в качестве объекта общественные отношения, правовое благо, интерес, норму права (Новоселов Г.П. Учение об объекте преступления. Методологические объекты. М., 2001. С. 29,39,53-60).

21

Подобная трактовка как бы меняет местами объект и предмет преступления, необоснованно примешивая сюда и категорию потерпевшего; при этом субъ­ект — всегда лицо или множество лиц, предмет — определенные материаль­ные или нематериальные ценности этих лиц. Помимо того, что не совсем ясен смысл такой «рокировки», данная позиция не отвечает главному требо­ванию понятия объекта преступления — определению того, чему именно причиняется или может быть причинен вред в результате преступного пося­гательства. При таком подходе невозможно разграничить отдельные престу­пления между собой: так, например, и диверсия, и терроризм совершаются против множества лиц, следовательно, разграничить эти преступления можно только по «предмету» (согласно данной трактовке) — тем ценностям, кото­рым причиняется вред. Именно эти ценности и должны признаваться объек­том преступления...»1.

Как видно, «ущербность» суждения Т.П. Новоселова об объекте пре­ступления заключается в том, что она противоречит законодательству, здра­вому смыслу и невозможности разграничения отдельных составов преступ­лений. Что касается здравого смысла, то этот критерий вряд ли может быть взят на вооружение для решения столь «тонкого» вопроса, каковым является объект преступления. Есть определенные основания полагать, что все авто­ры, предложившие свое понимание объекта преступления, руководствова­лись здравым смыслом. Отсюда следует, что для каждого или, по крайней мере, для многих людей существует «свое» восприятие категории «здравый смысл». Достаточно сильный, по нашему мнению, аргумент А.В. Пашков-ской заключается в том, что позиция Г.П. Новоселова противоречит законо­дательству. Так ли это? Обратимся к законодательству УК РФ. Общепри­знанно, что законодатель говорит об объекте преступления в ст. 2 (Задачи Уголовного Кодекса Российской Федерации) Общей части, а также в шести разделах Особенной части УК РФ. Свою позицию по объекту преступления

1 Курс уголовного права. Общая часть: Учебник для вузов / Под ред. Н.Ф. Кузнецо­вой, И.М. Тяжковой. М., 1999. Т. I. С. 199-200.

22

законодатель представил и в наименованиях глав Особенной части УК РФ. Необходимо подчеркнуть, что ни в одном из разделов, ни в одной из глав законодатель не выделяет людей в качестве объекта уголовно-правовой ох­раны. Он говорит о жизни и здоровье (гл. 16), о свободе, чести и достоинстве личности (гл. 17), о конституционных правах и свободах человека и гражда­нина (гл. 19), о половой неприкосновенности и половой свободе личности (гл. 18), о семье и несовершеннолетних (гл. 20) и т.д.

Так, в ст. 2 УК РФ законодатель дает перечень объектов, которые ох­раняются уголовным законодательством. Это права и свободы человека и гражданина, собственность, общественный порядок и общественная безопас­ность, окружающая среда, конституционный строй Российской Федерации, обеспечение мира и безопасности человечества. Изложенный перечень объ­ектов уголовно-правовой охраны, как видим, не содержит объекта, который; бы именовался словом «люди». В то же время ясно и другое: все перечислен­ные виды объектов непосредственно или опосредованно связаны с интереса­ми людей. Однако при этом имеются в виду не люди непосредственно, а раз­ные аспекты их интересов: жизнь — один аспект; здоровье — другой аспект физического лица. Кроме того, следует говорить об аспектах менее или более* отдаленных от этого лица. Например, собственность — это не жизнь и не здоровье, это не то, без чего человек как личность может не состояться, хотя при этом может оставаться человеком.

Что касается Особенной части, то сказанное подтверждает мнение А.П. Пашковской относительно несоответствия позиции Г.П. Новоселова за­конодательству. А может ли законодатель рассматривать людей в качестве объектов уголовно-правовой охраны, как это вытекает из позиции Г.П. Ново­селова? Полагаем, что нет, не может. Если рассматривать в качестве объекта уголовно-правовой охраны человека или общество в целом, тогда не понят­но, что будет охранять закон? Жизнь, здоровье, половую свободу, половую неприкосновенность, права и свободы и т. д.? При таком понимании объекта преступления формировать разделы, главы Особенной части, конструировать

23

отдельные уголовно-правовые нормы, исходя из объекта уголовно-правовой охраны, будет просто невозможно1.

Рассуждения о позиции Т.П. Новоселова, связывающего человека с объектом преступления, дают основание для следующего вывода: признание людей объектом преступления не согласовывается с действующим уголов­ным законодательством России и не позволяет оперировать им для формиро­вания разделов, глав Особенной части УК РФ, проводить ограничение одних составов преступлений от других. Такое суждение ставит под большое со­мнение возможность деления объекта преступления по вертикали на общий, родовой, видовой и непосредственный. Данная дифференциация глубоко ус­тоялись в теории уголовного права, соответствует его природе и логике, по­зволяет законодателю образовывать систему уголовного законодательства, совершенствовать ее, а правоприменителю — эффективно реализовывать данное законодательство. Кроме того, она способствует успешному пости­жению науки уголовного права.

Рассмотрим другое мнение, признающее объектом преступления пра­вовое благо. Прежде всего следует отметить, что действующее законода­тельство ни в Общей части, ни в Особенной — не использует категорию «благо», или «правовое^ благо». Какова семантика этого слова? Энциклопе­дический словарь Ф.А. Брокгауза и И.А. Ефрона определяют слово «благо» как «добро, что может служить предметом удовлетворения человеческих по­требностей; стремление его чувственности или духа. Отсюда различают: 1) благо — материальное достижение, которое доставляет человеку удоволь­ствие, чувственное наслаждение; 2) благо духовное и нравственное: познание истины и красоты, исполнение долга, свобода духа2.

1 См.: Российское уголовное право: Курс лекций. Т. I: Преступление / Под ред.
А.И. Коробеева Владивосток, 1999. С. 305; Курс советского уголовного права Часть Общая.
Т. I. С. 291; Галиакбаров P.P. Уголовное право РФ. Общая часть. Краснодар, 1999. С. 70-72;
Фролов Е.А. Спорные вопросы учения об объекте преступления // Сб. ученых трудов.
Свердловск, 1968. Вып. 10. С. 203-204 и др.

2 См.: Малый энциклопедический словарь. Репринтное воспроизведение издания:
В.А. Брокгауз и И.А. Ефрон. М., 1997. Т. I. С. 450-451. Близкое толкование анализируемо­
го понятия см.: Даль В. Толковый словарь живого великорусского языка. М., 1956. Т. I.
С. 90; Ожегов СИ., Шведова Н.Ю. Толковый словарь русского языка. М., 1993. С. 47.

24

Представленное понимание содержания слова «благо» означает добро, которое может быть материальным, духовным, нравственным и экономиче­ским. И в этом смысле добро в плане материальном, экономическом характе­ризуется физическими свойствами, а добро духовное, нравственное, как представляется, может обладать физическими свойствами: размер, вес, цвет, состояние и т. д., а может и не обладать ими. Аналогичное понимание анали- зируемой категории имело место ив дореволюционной теории уголовного права. В частности, известный в царской России профессор уголовного права СВ. Познышев под правовыми благами понимал конкретные вещи, отноше­ния, состояния лиц и вещей1, то есть, благо, по его мнению, это некое, объек­тивно существующее явление, не зависящее от оценок других людей. Имен­но на таком понимании блага настаивал СВ. Познышев, когда, полемизируя со сторонниками, признающими в качестве объекта преступления интерес, отмечал, что интерес не может быть нарушен иначе, как посредством посяга­тельства на благо, с которым этот интерес связан и которое является настоя- щим объектом посягательства. Нарушение интереса и может состоять только в том или ином повреждении или поставлении в опасность этого «блага»2.

Наиболее последовательным сторонником придания этой дореволюци­
онной уголовно-правовой категории «второй жизни» являлся А.Н. Красиков.
На наш взгляд, он не сумел доказать, почему объектом выступает не просто
благо, а благо правовое. Автор в этой связи просто отмечает, что «... уго­
ловное право призвано охранять определенную совокупность благ которая

и является объектом преступления. Определенная часть благ, взятая уголов­ным законом под охрану, становится правовыми благами».

Таким образом, сам факт «взятия» под охрану уголовного закона того или иного блага переводит его в правовое. Это означает, что если явление не

1 См.: Познышев СВ. Основные начала науки уголовного права. Общая часть уго­
ловного права. М., 1912. С. 133.

2 См.: Там же. С. 133.

3 См.: Иеринг Р. Дух римского права на различных ступенях его развития. СПб.,
1875; Он же. Цель в праве. СПб., 1881; Он же. Борьба за право. СПб., 1895.

25

охраняется уголовным законом, то оно остается благом, если оно становится под его охрану, тогда благо переходит в другое качество — правовое. В этой связи и возникает вопрос, чем объяснить переход блага обычного в благо правовое?

Можно предположить, что если благо рассматривать как объект, то есть как объективную категорию, то такой переход невозможен. Сам факт поставления блага под уголовно-правовую охрану должен свидетельствовать о том, что оно достаточно важно, ценно для личности, общества и государст­ва так как обеспечивает их позитивные интересы ив этом смысле не нужда­ется в придании ему другого качества. Это позволяет утверждать, что нет каких-либо оснований для перевода блага обычного в благо необычное, то есть правовое.

Относительно содержательного аспекта перехода блага простого в бла­го правовое правомерно говорить о том, что такого рода переход кардиналь­но меняет содержание рассматриваемой категории. Когда речь идет о благе вообще, подразумевается все то, что позитивно удовлетворяет потребности личности, общества и государства. Однако при этом в качестве такового (блага) выступают объективно существующие ценности, источником проис­хождения которых выступает сама природа, деятельность человека. Правовое благо предполагает ценности, порождаемые самим правом. О каких ценно­стях можно говорить применительно к праву уголовному? Наверное, о тех задачах, которые решаются посредством такого блага, как благо уголовно-правовое — это охрана соответствующих интересов личности, общества и государства от преступных посягательств, предупреждение новых преступ­лений. Отсюда следует вывод: правовое благо применительно к уголовному праву есть не что иное, как само уголовное право. Следовательно, объектом уголовного права как отрасли права, исходя из представленного рассуждения о правовом благе, может выступать само уголовное право, с чем согласиться, по вполне понятным причинам, не представляется возможным. Можно ли

26

жизнь человека, его здоровье, честь, достоинство, половую неприкосновен­ность или половую свободу рассматривать как правовое благо? Полагаем, что можно, но не более, чем благо вообще. Они возникли не в силу деятель­ности человека, а являются его органическими свойствами, ценностями не потому, что удовлетворяют эти ценности сами по себе, независимо от того, удовлетворяют они кого-либо или что-либо. Благом следует считать обеспе­чение сохранности перечисленных интересов, в том числе и посредством уголовного законодательства. Только в этом смысле уголовное законодатель­ство — правовое благо. Ситуация не меняется, если вести разговор о собст­венности, государственной власти, интересах правосудия, порядке управле­ния. В известном смысле перечисленные ценности, с точки зрения их проис­хождения, имеют и правовой (но не только) аспект, но только не уголовно-правовой. Они, даже в части тех из них, которые поставлены под уголовно-правовую охрану, являются не только ценностями правового порядка, но и ценностями экономическими, социальными, организационными, идеологиче­скими и т.д.

Таким образом, анализ позиции сторонников признания в качестве, объекта преступления правового блага приводит к выводу о том, что при ны­нешнем варианте разработки этой проблемы соглашаться с ее обоснованно­стью преждевременно как в части уголовно-правовой доктрины, так и в части самого уголовного законодательства.

Следующая точка зрения связана с признанием в качестве объекта пре­ступления интереса. Категория «интерес» наиболее основательно рассмотре­на немецким юристом Р. Иерингом1. Довольно обстоятельно она исследована и российскими учеными, главным образом учеными-юристами общей теории права. «Ицтерес» — понятие многоплановое. Его исследованием занимались

1 См.: Иеринг Р. Дух римского права на различных ступенях его развития; Он же. Цель в праве; Он же. Борьба за право.

27

I 'У 1

и философы, и социологи, и юристы. Возникает вопрос: какова семантика этого слова? Интерес — это реальная причина социального действия, стоя­щая за непосредственными побуждениями-мотивами, помыслами, идеями, намерениями4. Интерес — это: 1) внимание, любопытство, проявляемое к кому-, чему-либо, преимущественная направленность мысли на какой-либо объект...; 2) то, что составляет преимущественное содержание мыслей, речи, забот кого-либо...; 3) прибыль, выгода...; 4) то, что составляет благо кого-, чего-либо, служит на пользу кому-, чему-либо; нужды, потребности5. Таким образом, категория «интерес» — это не сам объект, его материальное выра­жение, а, скорее, потребность человека или множества людей в ней. С.Л. Ру-бенштейн прямо отмечал, что «когда в силу тех или иных обстоятельств, что-либо приобретает некоторую значимость для человека, оно может вызвать у него интерес — специфическую направленность на него личности»6. Это оз­начает, когда мы говорим об интересе, то имеем в виду не свойство, признак и, тем более, не сам материальный объект, а отношение лица или лиц к нему. Можно предположить, что интерес — это то, что в определенной мере фор­мирует мотив последующего поведения; в отличие от объекта преступления • интерес — фактор в большей мере субъективный, в то время как объект от­носится к разряду объективных. Чтобы убедиться в этом достаточно проана­лизировать общий объект преступления, представленный законодателем в ч. 1 ст. 2 (Задачи Уголовного Кодекса РФ) УК РФ. В качестве объектов зако­нодатель называет следующие: права и свободы человека и гражданина, соб-

См.: Гегель Г.В.Ф. Энциклопедия философских наук. М., 1997. Т. 3. С. 320-321; Фейербах Л. Избранные философские произведения: В 2 т. М., 1953. Т. 2. С. 830-831.

См.: Чинакоеа Л.И. Интерес как движущаяся сила развития общества. Красноярск. 1966. Она же. Общественные интересы и личность. Свердловск, 1967; Здравомыслов А.Г. Потребности, интересы, ценности. М., 1986.

3 См.: Матузов Н.И. Правовая система и личность. Саратов, 1987; Малъко А.В., Ку-
чинскш В.А. Законные интересы личности: Конституции правореализующей деятельности
// Теоретические вопросы реализации Конституции СССР. М., 1982. С. 86.

4 См.: Энциклопедический словарь. М., 1989. С. 219.

5 См.: Словарь русского языка: В 4 т. М., 1995. Т. 1. С. 472.

6 См.: Рубинштейн С.Л. Основы общей психологии. М., 1940. С. 529.

28

ственность, окружающую среду, конституционный строй Российской Феде­рации. Можно ли перечисленные объекты рассматривать в качестве интере­сов? Безусловно, можно. Они, на самом деле, представляют интерес для лич­ности, в том числе преступника, общества и государства. Именно потому, что названные объекты представляют интерес, они поставлены под уголовно-правовую охрану. Наполнены одним и тем же содержанием названные объ­екты и интерес или, говоря другими словами, тождественна по своему со­держанию категория «интерес» перечисленным видам объектов? Считаем, что нет, не тождественна. Права и свободы человека и гражданина, собствен­ность, общественный порядок и общественная безопасность, окружающая среда, конституционный строй РФ есть не что иное, как объективные реалии, существующие независимо от того, представляют они для какого-либо или чего-либо интерес или не представляют. Скажем, права и свободы человека и гражданина являются, во-первых, свойствами самого человека и гражданина, во-вторых, они определяют содержательный аспект прав и свобод. Что же касается интереса, то это некое проявление чувств, сознания по поводу тех же прав и свобод или других объективных реалий, которое может быть свя­зано и с объектом преступления, но может быть и не связано с ним. М.Д. Шаргородский писал: «Потребности вызывают у субъекта определен­ные интересы, которые побуждают его к деятельности. Стремясь к удовле­творению своих потребностей и направляя свою деятельность, исходя из правильно или неправильно осознанных интересов, субъект может действо­вать в интересах... общества... не вступая с ним в противоречие, но в то же время он может действовать и считаясь с интересами... общества. Потреб­ности и интересы порождают цели человеческого поведения, они вызывают у субъекта определенные чувства и эмоции»1.

1 Шаргородский М.Д. Преступность, ее причины и условия в социалистическом об­ществе // Преступность и ее предупреждение. Л., 1966. С. 32; см. также: Сахаров А.Б. О личности преступника и причинах преступности в СССР. М., 1961. С. 11.

29

В литературе, по мнению автора настоящего исследования, обоснованно проводится отличие между интересом и объектом посягательства, которое лежит в плоскости объективного (объект преступления) и субъективного (интерес). В этой связи В.К. Глистин справедливо отмечает: «Непосредст­венно посягнуть на «интерес», как и на право или правовое «благо», невоз­можно. Механизм причинения вреда всегда связан с воздействием преступ­ника на какие-либо элементы общественного отношения: на его субъект, на его деятельность или предмет отношения. Интерес же нарушается лишь через посредство разрушения охраняемого отношения либо через созда­ние противоречащего интересам общества отношения... Интересам нано­сится ущерб только тогда и поскольку, изменяется и терпит ущерб суб­станциональная их основа — конкретные, охраняемые нормой общест­венные отношения»1.

Данная точка зрения в нашем случае важна, не в связи с тем, что А.К. Глистин настаивает на объекте, характеризующемся общественными отношениями, а в связи с тем, что интерес именно как субъективная катего­рия не может выступать в качестве объекта преступления. Еще раньше эту мысль высказал СВ. Познышев, который отмечал, что интерес не может вы­ступать в качестве объекта преступления, так как не может быть нарушен иначе, как посредством посягательства на то благо, с которым этот интерес связан и которое является настоящим объектом преступления2. Позиция СВ. Познышева еще раз подтверждает мысль о том, что интерес не может выступать в качестве объекта преступления.

Не менее важным в этом плане является то, что на законодательном уровне реализовать точку зрения, в соответствии с которой интерес выступа­ет объектом преступления, вряд ли возможно. Например, как это можно еде-лать применительно к ч. 1 ст. 2 УК РФ, в которой законодатель дает перечень

1 Глистин В.К. Указ. соч. С. 82.

2 См.: Познышев СВ. Основные начала науки уголовного права. Общая часть уго­
ловного права. М., 1912. С. 133.

30

видов объектов преступлений, охраняемых уголовным законом от преступ­ных посягательств? Если в этой части разместить слово «интерес», то может получиться следующая формула: «1. Задачами настоящего Кодекса является охрана: интересов человека и гражданина в части прав и свобод, собственно­сти, общественного порядка и общественной безопасности, окружающей среды, конституционного строя РФ от преступных посягательств...». Сити-листически категория «интерес» в данный контекст вроде бы вписалось. По смыслу же получается, что в этой ситуации уголовный закон точно так же, как и при общественных отношениях, охраняет не сами права и свободы че­ловека и гражданина, не саму собственность, а интересы, то есть не нечто объективное, а определенно субъективное. Еще сложнее это сделать в части определения разделов и глав Особенной части УК РФ. Так, скажем, если ка­тегорию «интерес» включить в наименование разд. 7, он будет звучать так:: Преступления против интересов личности. В принципе такая формулировка вполне возможна, она в общем-то не очень меняет смысл нынешнего ее ва­рианта, который, по нашему мнению, не очень удачен, главным образом, по­тому, что акцент законодателя переносится с факторов объективных (жизни, здоровья и т.д.) на неизвестно какие отношения. Включение в рассматриваемое понятие еще и категории «интерес» в большей степени субъективирует объект преступления, что, по вышеизложенным соображениям, вряд ли правомерно.

Когда мы говорим о рассмотрении категории «интерес» в качестве объ­екта преступления, следует помнить, что реализация данной точки зрения потребует не только изменения наименования разделов и глав Особенной частично и реконструирования соответствующим образом норм Особенной части и отдельных положений Общей частей УК РФ.

Вместе с тем следует отметить, что нынешнее законодательство в ряде случаев, говоря об объекте преступления, оперирует понятием «интерес», что, в известной мере, наводит на мысль о реализации законодателем анали­зируемой точки зрения. Диссертант, в частности, имеет в виду нормы Общей части УК РФ, регламентирующие ряд обстоятельств, исключающих преступ-

31

ность деяния: крайняя необходимость (ст. 39); физическое или психическое принуждение (ст. 40); обоснованный риск (ст. 41); исполнение приказа или распоряжения (ст. 42). Во всех перечисленных нормах (в первой части), употребляется следующая фраза: «Не является преступлением причинение вреда охраняемым уголовным законом интересам». Таким образом, получа­ется, что вред во всех этих случаях причиняется не объективной субстанции, а субъективному фактору, интересам. Согласиться с этим объектом, как представляется, нет каких-либо оснований. Полагаем, что данные законода­тельные положения противоречат позиции закона в части определения обще­го родового и видового объектов и нуждаются в изменении. Один из вариан­тов такого рода изменений можно было бы представить в следующей при­мерной редакции: «Не является преступлением причинение вреда охраняе­мым уголовным законом объектам». Представленную формулировку следует: разместить в ст. 39 (Крайняя необходимость), 40 (Физическое или психиче­ское принуждение), 41 (Особенный риск), 42 (Исполнение приказа или рас­поряжения) УК РФ, где слово «интересам» необходимо заменить на слово «объектам».

Изложенные позиции по вопросу «интерес как объект преступления» позволяют сделать следующие выводы:

1. Интерес, в отличие от объекта, является категорией субъективной и
причинить ему ущерб невозможно. Ущерб, или вред, возможно причинить
только объекту преступления и только через объект преступления можно по­
сягнуть на интерес.

2. Интересу причинить вред нельзя, интерес может быть или удовле­
творен, или неудовлетворен. В этом смысле он аналогичен мотиву преступ­
ления, который не терпит ущерба, если он не реализован: он либо реализо­
ван (удовлетворен), либо не реализован (неудовлетворен).

3. Такой объект не может быть внедрен в уголовное законодательство
без изменения его логики, по крайней мере, нынешней.

32

4. В той части, в какой действующее уголовное законодательство уже оперирует категорией «интерес» (ст. 39^42), целесообразно внести соответ­ствующие изменения, вариант которых диссертантом представлен.

Последний вариант из ряда уже рассмотренных, связанный с объектом преступления, содержанием которого выступают общественные отношения.

Как уже говорилось, вариант «объект преступления — общественные отношения» на сегодняшний день наиболее распространен в теории уголов­ного права и отчасти законодательной практике. В значительной мере это объясняется длительным временем (более 80 лет) существования данной тео­рии. Сам факт столь длительной «жизни» рассматриваемой теории объекта преступления, с одной стороны, как бы подтверждает ее основательность. Ведь за столь длительный период времени можно было бы подвергнуть со­мнению, если не всю теорию объекта, то хотя бы какую-то ее часть. Однако этого не произошло, несмотря на то обстоятельство, что по проблеме объекта преступления было защищено шесть диссертаций только на соискание уче­ной степени доктора юридических наук1. Тем не менее следует иметь в виду, что общественные отношения, выступающие объектом преступления, жестко увязывались с классовой природой самого государства. В ст. 2 руководящих начал по уголовному праву РСФСР 1919 г. прямо отмечалось, что уголовное право включает в себя правовые нормы, другие правовые меры, которыми система общественных отношений данного классового общества охраняется от нарушения (преступления) посредством репрессии (наказания). При этом не упускались присущие советскому государству обстоятельства, не только не стимулирующие научную мысль, но и откровенно тормозящие ее. Многие ученые откровенно побаивались ставить под сомнение сформировавшееся положение о том, что объектом преступления выступают именно обществен­ные отношения. И тем не менее вряд ли подлежит сомнению вывод о разви­тии данного уголовно-правового положения.

1 См.: Сборник документов по истории уголовного законодательства СССР и РСФСР. 1917-1952 гг. М., 1953. С. 58.

33

Как известно, ни философы, ни социологи даже не ставили вопрос о структурировании общественных отношений. Впервые эта проблема на уровне монографического исследования была поставлена М.Н. Перфилье­вым1, в то время как ученые-юристы в области уголовного права предприни­мали серьезные попытки наполнить общественные отношения конкретным содержанием. Как отмечал Б.С. Никифоров, содержанием, или «ядром обще­ственных отношений выступают условия нормального функционирования общественного отношения». По мнению же Е.К. Каиржанова, обществен­ные отношения как объект преступления проявляют себя через интерес. Именно интерес в его теории объекта преступления составляет суть общест­венного отношения. Другой крупный специалист в области теории объекта преступления Н.И. Коржанский полагал, что сущностью охраняемых уголов­ным законом общественных отношений выступает социальная связь как оп­ределенное отношение между людьми4. Иначе предлагал определять содер­жание общественных отношений как объекта преступления В.К. Глистин. Он, в частности, отмечал, что «правонарушитель, посягающий на сущест­вующие социальные отношения, сам, как правило, является носителем (субъектом) с другим лицом посредством деяния, названного в законе пре­ступлением, имеет общественно значимый (социальный) характер и это конкретное отношение не может быть ничем иным, как общественным от­ношением»5.

Представленные варианты содержания общественных отношений по­казывают, что независимо от авторского видения решения данного вопроса, все специалисты сходятся в том, что вред или ущерб причиняется все-таки

1 См.: Перфильев М.Н. Общественные отношения: методологические и социологиче­
ские проблемы. М., 1974. С. 116, 118.

2 НикифоровБ.С. Указ. соч. С. 127.

3 См.: Каиржанов Е.К. Указ. соч. С. 41-74.

4 См.: Коржанский Н.И. Объект посягательства и квалификация преступлений: Учеб­
ное пособие. Волгоград, 1976. С. 13.

5 Глистин В.К. Проблема уголовно-правовой охраны общественных отношений.
С. 29.

34

общественным отношениям. С этим можно согласиться, уточнив некоторые моменты: 1. Общественные отношения сами по себе вреда или ущерба тер­петь не могут. 2. Общественные отношения существуют не сами по себе, а применительно к каким-либо ценностям, являющимися физическими суб­стратами: человек, его жизнь, здоровье, в определенной мере его честь и дос­тоинство, имущество, деятельность по достижению определенного результа­та и т.д. 3. Причиняя вред этим физическим явлениям, правонарушитель причиняет вред общественным отношениям, возникающим и существующим благодаря названным физическим явлениям. Одним словом, вред причиняет­ся не самим общественным отношениям, а их носителям, по поводу которых и возникают общественные отношения. Однако носители общественных от­ношений — это, как уже отмечалось, субстанция физическая, которую в тео­рии уголовного права принято именовать предметом преступления. В нашем понимании именно предмет и его взаимосвязь с отношениями, которые им порождены, и составляют суть объекта.

1.2. Предмет преступления и его связь с объектом уголовно-правовой охраны

Вопрос о предмете преступления в теории уголовного права, пожалуй, исследован в значительно меньшей степени, нежели объект преступления и освещается он лишь в одном учебном пособии1. Категорией «предмет пре­ступления» законодатель не оперирует, впрочем, не делает он этого и приме­нительно к категории «объект преступления». Что же представляет собой предмет преступления в теории уголовного права? По этому поводу единство мнений отсутствует. В частности, В.Н. Кудрявцев таким образом определяет предмет преступления: «Вещь или процесс, служащие условием (предпосыл­кой) существования или формой выражения или закрепления конкретно-

1 См.: Коржанский Н.И. Предмет преступления. Волгоград, 1976.

35

го...общественного отношения и подвергающиеся непосредственному воз­действию со стороны преступника при посягательстве на это отношение»1.

Исходя из определения предмета преступления, данного В.Н. Кудряв­цевым, можно вычленить главные признаки, его образующие. К ним автор относит: вещь, процесс, которые выступают условием существования кон­кретного общественного отношения, и которые терпят ущерб при посяга­тельстве на предмет. Когда речь идет о вещи как о предмете преступления, то вроде бы понятно, что имеет в виду автор. Такой ясности нет применительно к процессу, который также отнесен им к предмету преступления. В этом слу­чае понять мысль автора сложнее, поскольку не определяются физические параметры данного процесса. Как представляется, зафиксировать его физи­ческое существование, если он не очерчен определенными рамками, грани­цами, практически невозможно, а поэтому, по мнению диссертанта, такой процесс не может выступать предметом преступления. В.Н. Кудрявцев не относит к предмету человека, природные физические субстанции, как-то землю, полезные ископаемые, рыбу и в целом окружающую природную сре­ду. Автор считает, что воздействие, причем непосредственное, осуществля­ется на общественные отношения посредством посягательства на этот пред­мет. Отсюда не совсем понятно, на что прежде всего воздействует преступник: на предмет или на общественное отношение? А это, на наш взгляд, достаточно важный фактор. И, наконец, из определения трудно понять, в каком соотноше­нии друг с другом находятся объект преступления и предмет преступления.

Несколько иначе формулирует определение предмета преступления Н.А. Беляев. По его мнению, это не предмет преступления, а предмет посяга­тельства — «элемент объекта посягательства, воздействуя на который, пре-ступник нарушает или пытается нарушить общественные отношения». Из определения видно, что предмет посягательства является элементом и до-

1 Кудрявцев В.Н. К вопросу о соотношении объекта и предмета преступления // Со­
ветское государство и право. 1958. № 8. С. 57; см. также: Кригер ГЛ. К вопросу о понятии
объекта преступления в советском уголовном праве // Вестник МГУ. 1955. № 1. С. 123.

2 Курс советского уголовного права Часть общая / Под ред. Н.А. Беляева,
М.Д. Шаргородского. Л., 1968. Т. I. С. 303.

36

пустим вывод, согласно которому предмет составляет содержание объекта. Посягательство связано с воздействием на предмет. Такое воздействие автор увязывает с нарушением или попыткой нарушения общественных отноше­ний. В соответствии с приведенным определением предмет посягательства находится в тесной связи с объектом посягательства. Будучи элементом предмет, видимо, выступает содержательным аспектом объекта, без которого объект состояться не может. В то же время автор, оперируя понятием «эле­мент», оставляет открытым вопрос: что включает в себя этот элемент, чтобы достичь свойства предмета посягательства? По мнению Н.А. Беляева, эле­ментами общественного отношения, то есть его предметами, выступают «субъекты отношений, их деятельность, материальные вещи. Предметом по­сягательства может быть и сам преступник, если он является субъектом об­щественного отношения, например, при уклонении от призыва на действи­тельную военную службу, посредством причинения себе повреждения...»1.

Таким образом, по А.Н. Беляеву, содержание предмета включает в себя субъектов отношений. Видимо, автор имеет в виду людей, их деятельность, материальные вещи и даже самого преступника.

Полагаем, что преступник не может выступать в качестве предмета по­сягательства и вовсе не потому, что не может быть носителем общественных отношений. По нашему мнению, он вполне может быть и является их носи­телем. Преступник, даже воздействуя на самого себя, с позиции совершае­мого преступления, причиняет преступный вред не себе, иначе он должен будет признан потерпевшим, а другим отношениям. Исходя из примера Н.А. Беляева, вред причиняется отношениям, регламентирующим порядок испол­нения гражданами своих конституционных (взятых под охрану уголовного закона) обязанностей.

1 См.: Курс советского уголовного права. Часть общая. / Под ред. Н.А. Беляева, М.Д. Шаргородского. С. 304.

37

И, наконец, последнее. С учетом авторского определения предмета по­сягательства видно, что вред причиняется не предмету, а общественным от­ношениям. Предмет — это лишь элемент воздействия, но не более.

Интересное суждение относительно предмета преступления высказано А.В. Наумовым: «От объекта преступления необходимо отличать предмет преступления. В качестве него выступают материальные предметы внешнего мира, на которые непосредственно воздействует преступник, осуществляя преступное посягательство на соответствующий объект... Предмет преступ­ления имеется не в каждом преступлении, а только в тех, в которых... пре­ступное посягательство на объект преступления осуществляется через непо­средственное воздействие на материальные предметы внешнего мира. На­пример, не имеют предмета преступления такие преступления, как изнасило­вание, оскорбление, дезертирство»1.

Сказанное позволяет предположить, что автор не связывает объект преступления и предмет преступления. Они, если и соотносятся друг с дру­гом, то не как целое и часть. Это подтверждается и тем, что вполне могут быть преступления, не имеющие своего предмета, хотя объект при этом, ко­нечно же, присутствует. А.В. Наумов в качестве предмета рассматривает только материальные предметы внешнего мира. Кроме того, он определяет, что посягательство на объект осуществляется через непосредственное воз­действие на предмет преступления. Отсюда вполне логичен вопрос: на что воздействует преступник, чтобы посягнуть на объект, если там нет предмета преступления? Сформулированный вопрос совершенно уместен, поскольку большинство составов преступлений Особенной части УК РФ не содержат в качестве элемента преступного воздействия на него материальные предметы. О некоторых из них говорил сам автор. Исходя из понимания им предмета преступления, дать ответ на этот вопрос не представляется возможным. Но без ответа на него невозможно понять механизм воздействия на охраняемые уголовным законом отношения.

1 Российское уголовное право. Общая часть / Под ред. А.В. Наумова. М., 1994. С. 86-87.

38

Значительно иначе определяет предмет преступления Н.И. Коржан-ский. Он полагает, что предмет преступления — это «материальная вещь, в которой проявляются определенные стороны, свойства общественных отно­шений, путем психического или физического воздействия на которую при­чиняется социально опасный вред в сфере этих общественных отношений»1. Данное определение содержит следующие признаки: 1) предмет выступает в качестве физической вещи; 2) предметом могут выступать только те матери­альные вещи, в которых проявляются определенные стороны или свойства общественных отношений; 3) вред причиняется в сфере общественных от­ношений, которые выступают либо стороной, либо свойством, исходящим от материальной вещи, и наступает посредством воздействия (психического или физического) на материальную вещь, то есть предмет преступления.

Проанализируем все названные признаки с целью правовой оценки по­нятия предмета преступления, данного Н.И. Коржанским. Автор в качестве предмета рассматривает материальную вещь. Какова семантика понятия вещь? В толковом словаре дается четыре варианта: Вещь «1. Всякий отдель­ный предмет (преимущественно бытового обихода, трудовой деятельности)... 2. Явление действительности, факт, проявление или результат какой-либо дея­тельности, дело... 3. Произведение литературы, искусства, науки... 4. Нечто, что-то (может быть, скажем, сердце, болезнь, небо. —А.Л.)... 5. Предметы, явления объективного мира, существующие вне нашего сознания»2.

Представленное толкование категории «вещь» свидетельствует о ее широком диапазоне. В то же время в нее не включаются люди, что дает оп­ределенное основание для предположения: люди не являются частью катего­рии «вещь», не рассматриваются автором как предмет преступления. Второй признак, который использован автором при формулировании понятия пред­мета преступления — это то, что в нем (предмете) проявляются определен­ные стороны, свойства общественных отношений.

1 Коржанский Н.И. Объект и предмет уголовно-правовой охраны в СССР: Автореф.
дис.... д-раюрид. наук. М., 1981. С. 19.

2 Словарь русского языка: В 4 т. М., 1985. Т. I. С. 160-161.

39

В философской литературе отмечается, что материальные вещи харак­теризуются определенными свойствами1, исходя из чего Н.И. Коржанский делает вывод о насыщенности этих свойств общественными отношениями. Именно потому, по его мнению, материальная вещь неотделима от общест­венных отношений, точно так же, как и общественные отношения не отдели­мы от «материального объекта», в котором они проявляются2. Полагаем, что данный признак предмета исключительно важен в силу того обстоятельства, что без предмета нет преступления, а преступление предполагает на уровне аксиомы «свой» предмет. На самом деле, как можно говорить об обществен­ных отношениях, если нет материальной вещи, которая их внутренне отра­жает? Для этого нет никаких оснований, по крайней мере, в интерпретации Н.И. Коржанского. Отсюда очевиден вывод об обязательной предметности всех преступлений. Третий признак — это вред. Он причиняется в сфере об­щественных отношений, которые выступают стороной или свойством мате­риальной вещи. Не совсем ясно относительно причинения вреда в «сфере общественных отношений». Исходя из данной фразы (сфера общественных отношений) видится два возможных варианта причинения вреда: 1) вред причиняется непосредственно общественным отношениям, потому что имен­но они составляют эту сферу; 2) вред причиняется чему-то другому, что на­ходится в одной сфере с общественными отношениями. Далее автор, говоря о воздействии на предмет преступления, акцентирует внимание на том, что вред все-таки причиняется в сфере общественных отношений. Тем не менее он же пишет: «Преступное воздействие на предметы преступления заключа­ется в: а) изменении социального статуса или хозяйственно-экономического

1 Автор относит человека к предмету преступления. По его мнению, «биологическое
в человеке — это предмет преступления, а социальная личность - объект» (см.: Коржан­
ский Н.И. Объект и предмет уголовно-правовой охраны в СССР: Автореф. дис.... д-ра
юрид. наук. С. 20.

2 См.: Коржанский Н.И. Объект и предмет уголовно-правовой охраны в СССР: Ав­
тореф. дис.... д-ра юрид. наук. С. 19.

40

назначения предмета вещи; б) изменении физических свойств предмета; в) изменении вида предмета; г) изготовлении предмета, вещи»1.

Отсюда сам собой напрашивается вывод о том, что вред причиняется предмету преступления, то есть воздействие применительно к предмету пре­ступления как бы завершается преступным результатом. Кроме того, вред, как об этом пишет Н.И. Коржанский, причиняется в сфере общественных от­ношений. Он, в частности, полагает, что преступное изменение обществен­ных отношений либо их ликвидация путем разрыва социальной связи прояв­ляется в виде: а) невыполнения субъектом отношения лежащей на нем соци­альной обязанности (преступное бездействие); б) исключения субъектом от­ношения себя из данной системы общественных отношений (неправомерное изменение своего социального статуса); в) издания должностным лицом не­правомерного акта (приказа об увольнении, постановления об аресте и т.п.).



Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 7 |
 





<
 
2013 www.disus.ru - «Бесплатная научная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.